Не так, как должно быть

Дмитрий

Ноябрь.

      С Мэдисон мы занимаемся уже почти два месяца, практически ежедневно. И я смог увидеть какой-то результат. Девушка уже стала немного выносливее. Поэтому я изменил свою тактику, и теперь мы куда больше внимания уделяли защите. Если всё будет идти в таком же темпе, и скоро мы перейдём к отработке нападений, то к экзамену она будет полностью готова.       — Не расставляй ноги так широко, — я присел и слегка ударил ладонью по её икре, и она сменила позу. — И так близко тоже не ставь, иначе ты не сможешь удержать равновесие.       Сегодня Мэдисон витала где-то в облаках. Чаще всего она бросала мне в ответ какую-нибудь язвительную колкость, но сейчас вела себя подозрительно тихо.       — Что с тобой сегодня такое?       — А? — очнулась она. — Да так, просто думаю кое о чём. Точнее, кое о ком.       — Вот же кому-то не повезло, — решил я немного уколоть её.       Обычно она бы просто усмехнулась этому, но в этот раз лишь яростно блеснула глазами и уже сосредоточено встала в оборонительную позицию. Мы начали отрабатывать приёмы защиты. Я нападал, она защищалась. Получалось у неё это из ряда вон плохо, но я знал, что это именно из-за её сегодняшней несобранности.       Когда я в очередной раз повалил её на маты, то она посмотрела на меня своими сильно подведёнными глазами. А я впервые обратил внимание на то, какого красивого они у неё цвета, зелёные, с вкраплениями немного другого оттенка.       Мы смотрели так друг на друга всего секунду, но этого хватило, чтобы я почувствовал что-то не очень приятное внутри себя. Что-то неправильное и что-то задевающее меня. Поэтому я быстро встал, приказывая ей сделать то же самое, и мы продолжили нашу тренировку уже в основном молча.

×⚜️×⚜️×⚜️×

      Сегодня мой день был свободен. Обычно в такие дни я провожу время с Кристианом или занимаюсь в спортзале на тренажёрах для поддержания формы, или читаю книги, чаще всего. Этим я и решил занять себя до второй половины дня, когда смогу навестить друга, после того как он освободится с уроков.       Когда к вечеру я пришёл к его комнате, он впустил меня. Как только я вошёл, сразу заметил некоторые обновления в его интерьере. У нас, стражей, глаз намётан на то, чтобы подмечать всё, даже самые несущественные детали, но эта деталь не была такой уж несущественной и незаметной.       — Ого, — удивился я, рассматривая на его стене новый плазменный телевизор.       — Это ещё что. Пройди за диван, — усмехнулся он, копошась в одной из коробок.       По идее, комнаты мороев были рассчитаны на два человека. Но Кристиан жил один, и потому вместо двух кроватей здесь находилась всего одна и небольшой мягкий диван. Я прошёл вглубь комнаты и удобно расположился на нём. Тогда я заметил и то, что на полу под телевизором лежит ещё и новая игровая приставка.       — Тётя Таша прислала, заранее, подарок на день рождения, — самодовольно добавил парень.       — Таша, как всегда, знает, что дарить. Теперь хоть будет чем ещё тут заняться, — усмехнулся я.       Кристиан наконец разобрался с коробками и сел рядом на диван со стопкой игр в руках. Мы начали включать одну за другой, пытаясь разобраться в управлении и найти что-нибудь, что нам обоим понравится. В итоге мы сошлись на «Tekken 7»       — Знаешь, я позавчера тоже кое-кого встретил, — ехидно начал Кристиан, пока я в очередной раз виртуально уделывал его. — Точнее, формально, поза-позавчера.       — Неужели? Кто-то смог заинтересовать Кристиана Озера? Почему именно сейчас? — спросил я, не отрываясь от экрана телевизора.       Он укоризненно на меня цыкнул и ответил:       — Потому что она не отсюда. Не учится здесь. Видимо она приезжала только на танцы.       — Тогда, возможно, вы больше никогда не увидитесь, — констатировал я весьма очевидный факт.       — Нет, её страж обещала, что они приедут снова недели через две, как раз к моему дню рождения, и мы снова увидимся, — я глянул на друга, его глаза горели, чего я не видел в нём уже очень давно, и это было явно не из-за того, что он положил моего бойца на лопатки, пока я отвлёкся от игры. Я почувствовал небольшой укол зависти, который сразу же улетучился, не задержавшись. — А пока что дала её почту и номер телефона.       — Странно, что её страж пытается свести вас, — сказал я после того, как ещё один бой был выигран, и снова посмотрел на него.       — Да… Немного есть такое, — лицо Кристиана стало задумчивым, а потом просветлело. — Знаешь, а она вообще-то горячая, в смысле её страж. Тебе бы понравилась.       Я на такое заявление приподнял одну бровь и лукаво посмотрел на него.       — Я думал, тебе нравится моройка.       — Конечно мне нравится Лисса, а не её страж, — быстро проговорил он. — Я к тому, что похоже они хорошие подруги, — на лице парня проскочило выражение, как будто он вдруг вспомнил что-то не очень приятное. — Она точно будет защищать её любой ценой.       — Как и любой страж! — возмутился я.       — Нет, ты не совсем понимаешь о чём говоришь, — предостерегающе произнёс Кристиан. — Она весьма дерзкая, знаешь ли, и очень... — друг не мог подобрать подходящее слово. — Целеустремлённая. Да, она бы тебе точно понравилась. Вам нужно познакомиться. А ещё она довольно красивая, но не красивее Лиссы конечно.       Как я понял, по неоднократному упоминанию имени «Лисса», это и была та самая моройка, запавшая в сердце моему другу.       — Мне уже хватает парочки «дерзких» в моей жизни, — я закатил глаза, вспоминая, как совсем недавно меня нагло прижали к стене.       Друг ехидно улыбнулся и принялся выбирать себе другого бойца для следующего сражения.

×⚜️×⚜️×⚜️×

      На следующей тренировке с Мэдисон, девушка уже не была такой несосредоточенной, скорее наоборот. Сегодня она даже как будто бы принарядилась. На тренировку. Увидев это, я закатил глаза и обречённо вздохнул.       Но несмотря на это, она внимательно слушала мои наставления, внимая каждому слову. Тщательно прорабатывала каждое движение и задавала правильные и нужные вопросы. Мы оба были так поглощены этим, что я даже не сразу понял, что в ней изменилось. Потом до меня дошло. Она делала всё это с охотой. Не просто потому что так надо, а потому что хочет сама. И хотя я не понимал с чем такая перемена связана, так как девушка до сих пор не очень лестно отзывалась о своей будущей судьбе в качестве стража, но я был рад этому. Если так продолжится и дальше, она легко догонит своих одноклассников.       После занятия, когда она ушла переодеваться, а я один в зале сидел на скамье и читал новый вестерн (бывает же такое), она украдкой подошла ко мне со спины. Я её конечно сразу заметил, она не была такой бесшумной и тихой как та брюнетка.       — Что такое, страж Беликов? — произнесла она кокетливым голосом. — У вас сегодня хорошее настроение?       — А почему оно сегодня у меня должно быть хорошим? — она подошла ещё чуть ближе, и я повернул голову в её сторону.       — Ну как же... — она коснулась своими мягкими тонкими пальцами моего открытого плеча, смотря мне прямо в глаза. — Я заметила, как ты всю тренировку то и дело пялился на меня, — сказала она без капли смущения.       — Ну да, я следил за тем, как ты выполняешь упражнения, — недоумённо произнёс я, иначе зачем же мне ещё на неё смотреть? Ну да, ещё я смотрел и удивлялся тому огню в её глазах, когда объяснял ей новые приёмы и прочее. Не больше.       — Только за этим? — в её глазах был какой-то опасный игривый блеск хищника, вышедшего на охоту.       — Зачем же ещё? — уже вслух произнёс я ранее адресованный самому себе вопрос.       Она легко повела ладонью от моего плеча вниз по бицепсу. Мне от этого её движения стало одновременно некомфортно и тепло, в том самом месте, где пальцы её касались кожи. Она явно ухаживает за своими руками, потому что чувствуется эта мягкость и бархатистость. Затем она оторвала руку и села рядом со мной, спокойно, играючи, как будто только что она наглым образом не касалась меня. Хотелось упрекнуть её в этом. Но я, по неизвестной мне причине, этого не сделал.       Она не ответила на мой последний вопрос, и вместо этого задала свой:       — Зачем ты постоянно читаешь? Сколько вижу тебя в свободное время, ты всегда читаешь.       Почему-то только сейчас до меня дошло, что она обращается ко мне на «ты», и звучит это так обычно, будто так и должно быть. Но внутренние ощущения подсказывают, что её следует осадить за это, что я, в принципе, и собирался сделать, однако мысли сбились с нужной траектории, когда в голову пришла совсем другая мысль.       — Знаешь, как писал Даниэль Пеннак? Парадокс чтения: оно уводит нас…       — А что читаешь то? — совершенно беспардонно перебила она меня.       — Книгу, Мэдисон, знакомо? — со вздохом ответил я, потеряв предыдущую нить мыслей, да и вообще желание говорить на эту тему.       Девушка закатила глаза и кокетливо откинула распущенные волосы с плеча на спину, оголяя светлую, тонкую шею. Она что, заигрывает со мной? Почему-то эта мысль позабавила меня.       — Конечно, я же тоже читаю, — доверительно произнесла она.       Не знаю почему, но я захотел поддержать такую поддразнивающую манеру общения.       — Журналы? — ухмыльнулся я. Её щёки не покраснели, я заметил, что они у неё никогда не краснели, или просто она никогда не смущалась. Но за время нашего общения я понял, что это было не так, её смущение обычно выдавали лишь глаза. И теперь её взгляд говорил о том, что я угадал с предположением. — Какой-нибудь «Космополитен», со статьями о том, как завлекать мужчин в свои сети? — почти смеясь произнёс я, а её взгляд стал ещё острее и напряжённей, снова подтверждая мои слова.       Какое-то время она молчала, обдумывая, что ответить, а потом взгляд её стал спокойнее, мягче и, хитрее что ли?       — Мне не нужны журналы чтобы добиваться своих целей, — она положила свою левую ладонь мне на колено, а затем, чуть привстав, поцеловала меня.       Не могу сказать точно, что в этот момент испытывал сильнее, волнительное упоение или испуг, но краска сошла с лица, а ладони мгновенно стали влажными и книга вывалилась из рук.       Сначала я вообще не понял, что происходило. Её губы были мягкими, тёплыми, настойчивыми, и она явно жаждала большего. А я? Я с огромным трудом осознавал, что то, что сейчас происходило было совершенно неправильно. И почему это вообще происходило?       Наконец, справившись кое-как со шквалом мыслей, охвативших и озадачивших меня, я начал приходить в себя. Мне показалось, что прошла вечность, когда я схватил её за плечи и отстранил от себя, но на самом деле прошла всего пара секунд с того момента как наши губы сомкнулись.       — Мэдисон. Что ты... — я ошарашенно смотрел на девушку, даже не пытаясь скрыть своего потрясения.       Она лишь самодовольно улыбалась. Я не смог не заметить, что глаза её слегка потемнели. Не сказав больше ни единого слова, отвернулась и медленно ушла, виляя при этом бёдрами, за чем я очень старался не наблюдать.       Я так и остался сидеть, не понимая, что только что произошло. Может она проиграла в каком-то споре? Нет. Мэдисон обычно не страдает такой ерундой. Пыталась этим доказать что-то? Кому? Мне? Мне таким способом вроде ничего доказывать не нужно было. Себе? Что она могла доказать этим себе? Что могла сотворить любую дикость, которая только взбредёт ей в голову? Об этом и так знает вся Академия, как и она сама.       Я сидел и по-настоящему недоумевал произошедшему. Через какое-то время, долго думая об этом и анализируя, я всё-таки осознал один пугающий для меня факт. Если она сделает так ещё раз, я уже вряд ли смогу её остановить. Точнее вряд ли захочу.       Я понимал, что это было неправильно, но... Это почему-то было так волнующе и интригующе. Будто бы на вечно серое полотно брызнули яркими красками. Жизнь в качестве стража Академии, проживающего в постоянной неизменной рутине порядком угнетала. Особенно когда ты привык каждый день рисковать своей жизнью где-то… Где-то. А здесь не было ничего, что могло бы хоть как-то взбодрить. Единственные чуть более яркие краски в моей жизни сейчас это Кристиан и… и Мэдисон. Мэдисон, которая действительно что-то будоражит внутри. Не скажу, что это какие-то чувства. Скорее это такое ощущение, что происходит что-то неподвластное тебе. Что-то, что выходит за рамки твоих возможностей и этой рутины. Что-то совершенно непохожее на меня. Последний раз я испытывал нечто подобное тогда, с той девушкой. Уже получается почти полгода назад. С момента смерти Ивана это были единственные моменты моей жизни наполненные хоть чем-то положительным, откликающимся чем-то внутри.       Тогда злость, чувство потери разрушили весь мой мир, не оставляя у меня уже ничего, кроме заложенных с детства правил, обязательств и чувства долга, что нужно защищать мороев. Чего бы нам этого ни стоило. Какие бы чувства мы ни испытывали. Поэтому, тогда получилось так, что я вообще перестал их испытывать. На долгое время остались только долг и обязательство. Будто я был роботом и это прописано в моей программе, которую я обязан выполнять ежедневно. Так я это всё и ощущал последние полгода. И только недавно стал более-менее приходить в себя. Я уже не был столь полностью безэмоциональным, со временем обычные лёгкие эмоции, по типу удивления, какой-то грусти, разочарования, радости — они вернулись. Иногда я даже мог искренне посмеяться. Но это было всё как будто бы что-то ненастоящее, что-то не моё. И не было тех, более глубинных чувств, более личных и интимных.

×⚜️×⚜️×⚜️×

      Потом, когда я видел Мэдисон в коридорах или на уроках, она вела себя так непринуждённо, как будто бы ничего и не было, лишь нагло ухмылялась, расхаживая в своих тёмных очках, скрывая за ними глаза, но так было и раньше. А правда, может мне это всего лишь приснилось?       Переубедился в этом я на следующем нашем занятии. Да, она вела себя так же раскованно и фамильярно, так же шутила и бросалась своими саркастическими замечаниями, но теперь она больше разглядывала меня, больше прикасалась, как бы невзначай. В воздухе будто было электрическое напряжение. И это больше нервировало меня.       Я хотел поговорить с ней, о том, что она сделала. Но не мог. Не мог, потому что сам не решался. Что тогда будет? Она прекратит? Хочу ли я этого? Хочу ли вернуться в ту серость, в ту бездну безразличия, когда не чувствуешь совсем ничего хорошего? Но хочу ли я чтобы это продолжалось? Чтобы она вот так и дальше беспардонно продолжала заигрывать и флиртовать? Сомневаюсь, что смогу ответить на её чувства, если они у неё есть. Но это может зайти совсем не в то русло. Это может навредить нам обоим. Я человек с устоявшимися моральными принципами, но обстоятельства, сложившиеся на данный день, сделали из меня кого-то совсем другого. Теперь, казалось, я едва мог контролировать собственные эмоции, когда они пробуждались во мне. И какие бы они ни были, злость, радость, грусть или страсть. Я был рад, что они вообще были. И я хотел, чтобы они оставались.       Но эта девушка, сейчас, ставила меня в какое-то безвыходное положение. Единственное на чём я всё это время концентрировал своё внимание, это сохранение своей репутации, чтобы получить новое назначение к морою, и, возможно, вернуть былые когда-то привычные чувства и ощущения. Но она ставит всё под угрозу. Меня бесило это и то, что она вызывает во мне такие ощущения. Но я радовался этому, как ребёнок. Потому что меня вдруг начало что-то «бесить» и так «радовать». И я не понимал почему именно она пробуждает что-то во мне? Потому что она такая откровенно наглая, несносная и вызывающе бесцеремонная? Или потому что я сам был таким когда-то? И это вызывает какой-то отклик в душе. Будто бы говоря, что мне пора начать всё заново. Впрочем, сейчас это не важно. Куда больше я думал о том, что будет если вдруг, только лишь вдруг, это зайдёт слишком далеко. Что если соблазн тех испытываемых мною эмоций рядом с ней будет слишком велик? Для неё я фактически являюсь учителем, к тому же она несовершеннолетняя. Я не мог разрешить этого вопроса. Не мог разобраться в тумане смутных впечатлений. Пришлось удовольствоваться ничего не объясняющим заключением, что это лишь временное помутнение в море того безразличия, в котором я обычно плюхаюсь, и что больше такого я не испытаю. Почувствовал ли я от этого какую-то горечь или радость? Пока не знаю.       Очень много размышляв об этом, я не хотел принимать каких-то поспешных радикальных решений. Поэтому пока для себя решил, что пусть всё идёт как идёт, и будь что будет.