Добавь немного полыни

Среда. 1942 год

Том спокойно вышел из общей гостиной зеленого факультета. Сейчас было невероятно рано и слегка пыльные коридоры даже не были освещены. Только лёгкий таинственный зеленоватый свет освещал коридоры. Утренний бодрящий ветер тихо завывал в слегка прохладных коридорах, а гобелены приятно шелестели. Портреты мягко улыбались друг другу и приветствовали с добрым утром. Одна утончённая светловолосая дама с очаровательными тонкими кучеряшками на голове, в серебряной тиаре даже улыбнулась Тому, на что юный волшебник вежливо ответил приветливой улыбкой. На плече студента висела тяжелая сумка с фолиантами и пергаментом. В тишине Хогвартса юноша неторопливо направлялся в библиотеку, где ранняя пташка миссис Пилл, наверняка уже во всю сметала пыль со старинных книг. Эта невероятно ответственная женщина попросту не могла доверить такую работу каким-то домовикам. Только благодаря ей библиотека регулярно обновлялась, а комиссия не могла избавится от ценных, хорошо запрятанных, трактатов. Выйдя из подземелья, Том меланхолично оглядел распахнутые окна, сквозь стёкла которых красиво отблёскивали прохладные ранние лучи. Каменные коридоры замка сейчас освещали только ими и одинокий яркий огонёк, в более темном углу, очень выделялся, как пятно грязи на свежем постельном белье. Том слегка нахмурился и направился в тот самый уголок. Приблизившись, студент узнал знакомый голос, что сейчас еле слышно чертыхался. — В чем дело, профессор? — приятно удивлённым голосом спросил Том. Юноша и не заметил, как его губы расплылись в воздушной улыбке, все его мысли сейчас были заняты скореженной фигурой в тёмно синей мантии. Темная макушка преподавателя обернулась и глаза цвета весенней листвы посмотрели на Тома. — Вы что-то потеряли, сэр? Генри в ответ кивнул и Том отметил насколько сейчас его лицо было грустным и растерянными. Одна рука профессора странно придерживала мантию рядом с грудью, а другая держала палочку из которой сиял люмос.  — Да… — грустно протянул Генри, встал с корточек и деактивировал заклинание света. Только сейчас Том заметил насколько странной была мантия преподавателя, ведь студенту прекрасно открывался вид на колени профессора. Длинные ноги были облачены в тёмные, подозрительно узкие, штаны, а стопы вообще открыты. Холлилиф обыденным движением открыл кобуру, что была прикреплена к его бедру и скрывалась подолом мантии, и поместил туда палочку. Том сглотнул и перевёл взгляд на лицо Генри. — Пуговица отвалилась, а, из-за защитных чар на предмете, призвать её я не могу. И в самом деле. Место, где должна была блестеть позолоченная, слегка опухлая пуговица, пустовало. Мантия и без того выглядела старой, хоть за ней явно тщательно заботились, а без одной единственной пуговицы многоуважаемый профессор превращался в озорного оборванца, что сейчас ринется воровать яблоки в соседском саде. Босые стопы дополняли эту картину и придушил в себе смешок.  — Но где же ваши ботинки, сэр? — терпеливо спросил Том и Генри удивлённо уставился на свою бледную оголенную кожу. Будто бы этот человек и не замечал холода от каменного пола. — Я хотел пройтись по росе, но по дороге к Запретному Лесу потерял пуговицу, — грустно произнёс Генри, а Том вздохнул от нелепости этой ситуации. — А ведь сегодня такая отличная погода. Думал, одену любимую мантию и прогуляюсь на свежем воздухе. — Это ваша любимая мантия? — переспросил шестикурсник и указал на, хоть и красивый, но по своему нелепый элемент одежды. Профессор кивнул и мягко улыбнулся, придаваясь тёплым воспоминаниям. — Мне её подарил дорогой сердцу человек. Эта мантия пережила со мной множество взлётов и падений. — … но вам всё равно стоит одеть ботинки, — добавил Том, а Генри на это замечание воздушно рассмеялся и направился к своей дорожной сумке, что валялась под стеной. Профессор раскрыл её и вынул оттуда свои тёмные туфли. Пока Генри неторопливо одевал свою обувь прямо на босые стопы, Том обвёл внимательным взглядом нишу, где они сейчас стояли. — С утра случилось что-то хорошее? — Генри на вопрос Тома опять коротко хохотнул, завязывая тонкие кожаные шнурки. — Конечно, — кивнул профессор и выпрямился, закончив с делом. — Сегодня среда, а значит у нас будет первое дополнительное занятие! — произнёс Генри с улыбкой на лице. Том несколько секунд не мог оторвать взгляд от мягко изогнутых полумесяцев, что были оснащены густыми ресницами. Юношу зацепила странная формулировка профессора, будто Генри важны именно дополнительное, а не зелье, которое он получит после него. На периферии зрения шестикурсник заметил нечто блестящее и перевёл взгляд на низкий выступ под окном. Там и лежала пуговица. Том подошёл к тому выступу и поднял потерянную вещицу, что была не больше лесного ореха. Студент с интересом посмотрел на лицевую сторону предмета, на которой было написано две заглавные буквы, которые обнимала змея, как бархатная лента. — Что значат «Г.Р.»? — перевёл Том взгляд на профессора, который обтрепывал свои штаны от пыли. Мужчина почти на секунду остолбенел, но сразу же оживился и посмотрел на вещицу в пальцах своего студента. — Ты её нашёл! — безгранично счастливо пролепетал Генри и подлетел к своему студенту. — Спасибо! Спасибо большое! Я даже не знаю как тебя отблагодарить! — Профессор, вы не ответили на мой вопрос, — слегка прохладно произнёс Том, все ещё рассматривая великолепную резьбу на пуговице. Ручная работа, он был уверен. — Ну… По правде говоря, это мои инициалы. Сейчас я использую вымышленную фамилию. — И какая же ваша настоящая фамилия? — Какой же ты любопытный, Том, — слегка покачал головой Генри, тем самым показывая, что сейчас не раскроет свою тайну. — Думаю, чуть позже я её тебе обязательно раскрою. Том в ответ согласно кивнул, беря это на заметку. Теперь юноша сможет продолжить свои ранее безуспешные поиски информации про преподавателя. Нужно было с самого начала проверить других Генри, а не искать Холлилифов, о которых магическая Британия, наверняка, никогда и не слышала. Юноша вытянул свою палочку и произнёс незамысловатое заклинание починки одежды. Ничего не сработало. — Я уже говорил, что на эту мантию не работают заклинания. Стал бы я заметать собой полы Хогвартса в ином случае, Том? — Разве существует магия, что отражает всё? — Я бы не сказал, что магия на этой мантии отражает всё. Только заклинания и магические выбросы в целом. Против настоящего, не магического, огня или потопа, эта мантия будет не полезней тяжёлой тряпки. Но вот, например, от Бомбарды защищает отлично. А все благодаря подобным закорючкам, — Генри взял пуговицу из руки Тома и показал своему студенту её обратную сторону. Там было невероятное множество различных рун, что сплетались в запутанную паутину. Неумелые волшебники, наверняка, перепутали бы эти руны с обычными царапинами. Том бы посмотрел на того умельца, что смог бы так поцарапать эту пуговицу. Хоть он и не ходил на Руны, но мог различить еле заметный символ, что значил «защита и отражение». — Правда, такие предметы весьма тяжело подпитывать, но конечный результат того стоит, — Генри пожал плечами и спрятал пуговицу во внутреннем кармане мантии. Преподаватель подхватил свою сумку и неторопливо пошёл дальше по коридору. — А ткань? — с любопытством спросил Том, следуя за профессором. — Вы все ещё планируете прогуляется по росе? — насмешливо произнёс юноша. — Да куда там. Пойдём лучше уже в Большой Зал. Там наверняка уже на стол накрывают, — махнул рукой мужчина и зарылся в свои пушистые волосы пятерней. Том поравнялся рядом с Генри плечом к плечу. — А в ткань вшивают либо нити из магии, что могут развоплотится когда им угодно, либо зачарованные серебряные или золотые нити. На самой ткани защитные заклинание долго не остаются и слетают где-то через месяц. На школьной форме, — Генри указал пальцем на зеленую эмблему на груди у студента. — Заклинания сосредоточены на эмблеме и рукавах. Туда вплетены нити покрытые металлом. Это относительно бесполезно, но так на форму более действенно накладывают слабенькие очищающие и защитные. — А это нужно как-то обновлять? — с интересом произнёс Том, наблюдая за действиями Генри. — Желательно. С драгоценными металлами раз в несколько лет, с обычными — приблизительно раз в год, — задумчиво протянул Генри, приложив согнутый палец к своей губе. — Хочешь наложить что-то более мощное на свою мантию? — обернулся и улыбнулся профессор, глядя в тёмные глаза Тома. Студент в ответ задумчиво кивнул. — На твою мантию также можно пришить побольше пуговиц или просто добавить специальных нитей. Я могу помочь тебе с этим. — Буду вам очень благодарен, — удовлетворенно улыбнулся Том в ответ и хотел уточнить ещё один момент, но не успел. Их мирную беседу нагло оборвали. Из двери, мимо которой они с профессором сейчас проходили, вырвалось нечто желто-алое и кинулось на Генри.

***

 — Мерлин, Фоукс! — выкрикнул рыжеволосый и выскочил из своей комнаты вслед за птицей. Альбус сразу же наткнулся на своего растрепанного коллегу. Генри со спутанными волосами стоял посреди коридора, держа на руке подозрительно довольного феникса. — Гарри, ты в порядке?! — выкрикнул Дамблдор и поспешил к другому профессору, что растерянно рассматривал птицу. — Какая милая пташка, — растерянно пролепетал Генри, когда Фоукс потерся своей головой об щеку преподавателя. Зеленоглазый заметил, что на лапе птицы что-то есть. Он присмотрелся чуть внимательнее и осознал, что лапа была перебинтованной. — Что с ней стало? — Ему в последнее время неймется, а вчера вообще артефакт на себя перекинул. Хотел поменять ему бинт, а он взял и вылетел из комнаты. Перепугался, что сбежать удумал. — Вам не стоило так опрометчиво открывать двери, профессор Дамблдор, — вклинился в разговор Том. — О, здравствуй, Том. Пожалуй, ты прав, — важно кивнул голубоглазый. — Но Фоукс не любит сидеть в запертой клетке. Наверное, ему просто не хватает свободного пространства, — доброжелательно улыбнулся Альбус и провёл рукой по спине птицы, что до сих пор, радостная, сидела на вытянутой руке Генри. — Куда это вы шли ни свет, ни заря? Не рано ли для прогулок? — Самое время! Никто не бродит по замку, не шумит. Тишь да гладь, — мечтательно протянул Генри и кончиком пальцев коснулся перьев феникса. Фоукс довольно курлыкнул на это и губы Генри расплылись в умиленной улыбке. — Я по дороге на улицу потерял кое-что и как раз тогда встретился с Томом. Он меня очень выручил! — перевёл взгляд на своего студента Генри и вгляделся в похолодевшее лицо Тома, губы которого были растянуты в вежливой улыбке. Слегка прищуренные глаза Генри с интересом заблестели расчетливыми искрами. — Мы как раз направлялись в Большой Зал, пойдёте с нами, Дамблдор? — Ох, хорошо! — радостно произнёс рыжеволосый волшебник и глянул на Фоукса, что явно никуда не торопился. — Можешь занести его в мою комнату, Гарри? Фоукс что-то сегодня больно упрямый. Профессор ЗоТИ на это тонко улыбнулся и уже сделал шаг в сторону двери, что привела бы его в покои Дамблдора, как услышал голос своего ученика:  — Может, пусть феникс немного полетает на свежем воздухе? В конце концов, это не домашняя птица, — спокойно произнёс Том. Что-то внутри кареглазого неспокойно забултыхалось и зло зашипело о том, что Генри ни в коем случае не должен сделать ещё и шага в комнату Дамблдора. Альбус лишь тонко улыбнулся на слова юноши. — Ну что, пташка, — нежным тоном обратился к Фоуксу Генри и птица умным взглядом посмотрела в его глаза. Только эта птица из всех присутствующих могла видеть холод в этих изумрудных глазах. — Не хочешь позавтракать вместе с нами в Большом Зале? Том так и не заметил, что его профессор сегодня обращался к нему исключительно по имени.

***

3 июня. 2004 год

 — Гарри, — огляделся и позвал высокий темноволосый мужчина в парадной мантии. Мужчина никак не мог найти своего партнёра и уже обошёл все поместье. Гости уже давно заждались в гостиной хозяев поместья. Воландеморт вышел в коридор и медленно осмотрел его. Мужчина слегка прикрыл глаза, обдумывая, где сейчас может быть это зеленоглазое недоразумение. Внезапно Лорд мягко улыбнулся и уверенным шагом направился в сторону хозяйского зала с камином. Как Воландеморт и предполагал, Гарри сидел на небольшом молочном диванчике и мечтательно-отстранённо любовался картиной, что с недавних пор висит над камином в этой комнате. С лица мужчины никак не хотела сползать легкая улыбка, он окинул взглядом большое полотно и подошёл ближе к своему партнеру. — Я тебя найти не могу, а ты себе тут сидишь и картину разглядываешь, — фыркнул Воландеморт и положил руку на макушку Гарри, зарываясь в мягких волосах и нежно перебирая их. Юноша моргнул несколько раз и перевёл взгляд с картины на мужчину, которого даже не замечал, пока тот не коснулся его, и счастливо улыбнулся, положив свою руку поверх ладони Лорда, переплетая пальцы. — Тебе так сильно нравится картина? — Я не могу оторвать от неё взгляд, — уверенно произнёс Гарри и слегка прикрыл глаза. Густые ресницы при огне из камина красиво отдали тень на слегка бледные щёки юноши. Воландеморт присел рядом с зеленоглазым на диванчик и опустил руку с макушки на талию, легко сживая её. — От неё так и веет счастьем… — Нарисованным счастьем, — довольно поправил его Лорд и тоже кинул взгляд из-под прикрытых ресниц на картину. — Неужели ты готов променять настоящее счастье на нарисованное? Такими темпами я скоро начну ревновать тебя к картине, Гарри.  — Ну что ты такое говоришь, — рассмеялся зеленоглазый юноша. — Я никогда не променяю тебя на кусок холста. Какая бы благодать на нем не была изображена, но тот, кто сейчас сидит рядом со мной, мне намного более важен. Это даже не передать словами, милорд. Мужчина рассмеялся и встал с дивана, подхватил партнёра за талию и потянул его вверх за собой. Гарри улыбнулся и преданно посмотрел в глаза своего Лорда. Руки юноши были скрыты за длинными рукавами его любимой мантии, что прекрасно скрывала его холодные дрожащие пальцы. — Как бы мне этого не хотелось этого делать, но мне придётся прервать твоё любование картиной, Гарри, — слегка покачал головой говорящий, а зеленоглазый на это лишь слегка сощурился, как хитрый кот. Он подхватил Воландеморта под локоть и легкой, неторопливой походкой направился с ним к выходу. — Прости-прости, дорогой, я совсем забыл о том, что сегодня у нас сегодня званый ужин… — в своей обычной беззаботной манере пролепетал юноша и спокойным шагом повёл своего Лорда в столовую, где, должно быть, эльфы застелили целую поляну. Гарри ненадолго обернулся и кинул самый последний, очень грустный, взгляд на прекрасную картину, где во весь рост изображался его Лорд, что слегка приобнимает его, Гарри, за талию. Из-за тех невероятно счастливых выражений лиц на сердце душно затянулся узел. — Жаль, что мы не встретились раньше, — неожиданно произнёс Гарри, когда они с Лордом уже стояли перед дверьми в обеденный зал, из-за которых доносились голоса гостей. Воландеморт в легком недоумении перевёл на юношу взгляд. Он сразу же заметил неспокойные волны в зелёных глазах молодого волшебника. Лорд вскинул брови вверх и губы слегка приподнялись в нежной улыбке. Так он улыбался только Гарри. Только ему. Крепкая рука волшебника уверенно легла на спину Гарри и провела по ней, плавно перемещаясь обратно на талию. Таким жестом, преисполненном нежности, мужчина пытался успокоить почему-то нервничавшего мужа. Лорд слегка качнул головой и двери перед ними моментально распахнулись, как от сквозняка. — Глупый, — еле слышно произнёс тёмный маг, делая шаг в комнату, мягко подталкивая вслед за собой Гарри. Сегодня своеобразный праздник. Заместитель министра магии наконец-то сдался перед системой Лорда Воландеморта и его армией Пожирателей Смерти. Этот званый ужин должен стать своеобразным объявлением о том, что министерство пало. — Я люблю тебя больше всего сущего, — еле заметно шевеля губами произнёс Гарри, но его лорд в шуме трапезы и голосах гостей не услышал такого искреннего и грустного признания. — Жаль, что ты обязан разбираться с этими сумасшедшими идиотами, — надрывный вздох глухо сорвался из горла юноши. Вселенская безнадёжность на лице Гарри моментально сменилась на доброжелательную улыбку.

***

Лето 1988 года

— Куда подевались твои маглы? — лениво спросил Лорд, когда мальчишка преспокойно, без посторонних криков, вошёл в ванную. — Они поехали за покупками, вернуться где-то через полтора часа. — Разве они не остерегаются, что ты можешь обокрасть их и сбежать? — усмехнулся голос в его голове и мальчишка сразу же скривился, будто съел лимон. Воландеморт отдалённо почувствовал обиду мальчика, который все ещё любил своих жестоких родственников. Лорда это, мягко говоря, раздражало. — Именно поэтому они и позакрывали все двери, кроме той, что ведёт в чулан и в туалет. Ещё немного и они приобретут специальные замки на окна… — буркнул мальчишка и схватил расческу для волос. Гарри принялся тщательно расчесывать свои волосы. Сколько бы он не чесал и не укладывал их с помощью воды, волосы все также оставались торчать в разные стороны и мальчику это жутко не нравилось. В конце концов мальчик бросил это, положил расческу в вазочку и зарылся руками в волосы, собирая их со лба. — Кстати! — выкрикнул мальчик, смотря на свой лоб. — Откуда у меня этот шрам? Он у меня сколько я себя помню… Да и не сходит он совсем, почему-то… Голос в его голове таинственно хохотнул.  — Этот шрам остался вследствие того, что я кинул в тебя заклинанием, — голос на секунду замолчал. За это недолгое мгновение Гарри вспомнил одно старое признание голоса. — Думаю, он исчезнет сразу же после того, как мою душу вытянут из тебя. — Д-душу?! — удивительно переспросил мальчишка, горящими глазами рассматривавший свой шрам, будто бы пытаясь разглядеть в нем знакомого незнакомца. — Да, душу можно поделить семь раз на половину. Из-за того что, перед тем как наслать на тебя Аваду, я уже поделил душу на семь частей, то последний кусочек, что оставался в моем теле, переселился в твоё, после того как Авада отскочила. Ты бы знал, сколько у меня сейчас вопросов к госпоже Магии… — То есть… когда твою душу отделят от меня, то мы сможем встретится?! — восторженно пролепетал Гарри с горящими глазами. Он не мог дождаться этого дня. — А как ты… как ты выглядел когда-то? — нетерпеливо спросил мальчуган, неловко сживая подол невероятно большой футболки. — Ну, как тебе сказать…

***

Этот Том был очень красив, молод и хитер. Он жаждал знаний и власти. Такому яркому студенту было сложно не привлекать к себе внимания, да и скромным этот шестикурсник вовсе не был. Пока что этот юноша не понимал, чего конкретно он желает больше всего в жизни, но уже сейчас было заметно, как Вальпурга Блэк и Абраксас Малфой склоняют голову при приветствии Тома. Эти семикурсники одновременно казались и лучшими друзьями Риддла и его отменными верными слугами. Если Малфой ещё пытался выбить себе как можно больше свободы и место правой руки будущего лорда всего сущего, то юная Блэк готова была пойти на убийство, ради совершения воли своего господина. Гарри нравилась его новая жизнь, но в то же время ему было тошно от собственной жалости. Ведь он был человеком, который приготовился к смерти, но в последний момент топор над его шеей остановили и обьявили о помиловании. Сейчас он должен был слушать, как над его могильной плитой поёт сорока, а не ожидать школьного звонка. Гарри нравилось иногда сравнивать себя с помилованным каторжником, потому что тогда он ощущал себя Достоевским, великим магловским писателем. Вот только ни писателем, ни маглом Гарри не был. Он был сильным волшебником с развязанными руками и несуществующим прошлым, ибо оно исчезло вместе с любимым будущим. Любимое будущее, которое для него никогда больше не наступит. В последнее время Гарри кажется, что он попал не в прошлое, а в жалкую альтернативную реальность. Ему одновременно хотелось все и ничего. Хотелось уснуть навечно, но из-за гребаной магии он не мог и глаза сомкнуть. Хотелось проткнуть себе грудь, за глупый поступок с преподавательством, но, опять-таки, он не мог этого совершить. Магия, чтоб её. Гарри одновременно разрывало дикое желание постоянно видеть юную копию своего возлюбленного и выколоть себе глаза. Ведь это не он. Не его Лорд Воландеморт. Это Том, совсем другой, чужой для него человек. Мальчишка, чьи руки до сих пор не запятнаны кровью, юный сирота, в чьих глазах он всего лишь учитель. Чужой, незнакомый, до безумия похожий на его милорда, но не он. Не он! Говорят, что жизнь состоит из иронии и жалости. И Гарри абсолютно с этим согласен. Ведь госпожа Жизнь сначала пожалела его, предоставив волшебнику ещё один шанс, но при этом извратила все происходящее настолько, что без иронии на это взглянуть было тошно. Ведь молодой волшебник прекрасно знал, что можно было предотвратить свою смерть, но тогда бы развернулась большая война. Не нужно было Гарри возвращаться в Хогвартс, не зря же он на пятом курсе ушёл отсюда. Следовало остаться в отряде Аллена и Альмудены, милых наемников, что бродят по всему миру в поисках сокровищ и приключений на свои геройские задницы. Но нет, теперь Гарри предстоит терпеть назойливую компанию Дамблдора и ненавязчивое внимание Тома, что кусочками пожирало гаррину душу. Ему только и оставалось одиноко сжимать золотистые пуговицы с его настоящим именем или теребить кольцо, что было подвязано к небольшой цепочке, покоящейся на груди. Ну и зачем он согласился на всё это? О Мерлин, Гарри одновременно знал все ответы на свои вопросы, но тщательно избегал их… Генри с иронией оглядел свой пустой класс, вышел из-за кафедры и направился к рядам парт. Он дошёл до места, где когда-то сидел вместе с Забини, провел по деревянной столешнице рукой и сел за стол. На секунду ему показалось, что ничего не изменилось. Что на нем сейчас форма учащегося, что в сумке пергаменты с домашними заданиями, что в голове звучит приятный, бархатный голос. Глаза Гарри удовлетворенно закрылись и ему на секунду показалось, что сейчас прийдет долгожданный сон. Ведь сон — это способ забыться. Но вместо этого пришла писклявая пташка, что в очередной раз напомнила ему о своей сущности, которой неведомо забвение. — И что же тебе от меня надо? — монотонно спросил зеленоглазый у птицы. Та в ответ чирикнула и уселась перед ним на парту. С самого утра этот экзотичный домашний питомец преподавателя трансфигурации не хотел оставлять Генри в покое. Если бы не Том, то у профессора ЗоТИ, наверняка, не вышло бы прогнать феникса из класса без лишних криков и кипиша. — Нравится быть рядом с тем, чья жизнь заперта на замок, да? Радуешься от того, что нашла человека, чья жизнь не вытечет по крупинке из тела. Я бы не выдержал наблюдать за тем, как быстротечна людская жизнь, — Фоукс в ответ чирикнул. Гарри мог поспорить на что угодно, что эта пташка прекрасно понимает людскую речь. — И что же такая умная птица забыла в лапах Дамблдора, ответь-ка мне? — и птица ответила. Она издала длинную трель, качнула головой вперёд и взмахнула крыльями. Фениксу явно не понравилось скептическое отношение молодого человека к её невероятно хорошему хозяину. Гарри на этот жест лишь хохотнул. — Я понял-понял, прости. Не буду больше перед тобой говорить про Дамби плохо. Но если ты клюнешь его разочек, чисто ради профилактики, я буду невероятно благодарен. Ну всё, лети уже! Повеселись! А у меня сейчас занятия… — махнул Генри рукой, прогоняя назойливого зверя. Фоукс почувствовал усталость человека перед собой и, размашисто взмахнув крыльями, вылетел в приоткрытое окно. Генри наконец-то остался в тиши. Мужчина прикрыл глаза, вслушиваясь в звонкое чириканье птицы, что можно было спутать с причитанием молодой девушки. Гарри плавно засунул свою руку во внутренний карман мантии и схватил кончиками пальцев теплый метал, что нагрелся от тепла его собственного тела. От неровной поверхности пуговицы почувствовалась знакомая боль в груди. Его сердце опять накалывали на длинные сосновые иглы его собственные мысли и воспоминания.