Красная лента

      Вэй Усянь обозревал поле сражения, стоя на крыше дворца Вэнь Жоханя в Безночном городе. Чтобы оказаться здесь, они все через многое прошли — тысячи погибших, десятки проигранных сражений. Но в итоге коалиция из великих кланов, включившая в себя и множество мелких орденов, впервые за всю войну смогла прорваться сюда — в обитель главы Цишань Вэнь. И в этом достижении важную роль сыграло участие Вэй Ина и помощь таинственного шпиона, пробравшегося в приближенные Вэнь Жоханя.       Заклинатели, мертвецы и марионетки схлестнулись в безжалостной битве, уничтожая друг друга без разбора. С наступлением ночи никто не подумал остановиться, и сражение продолжалось в свете зарева пожаров от подожженных строений, стоящих по периметру дворцовой площади.       Увлеченный безумной схваткой, сосредоточенный на управлении тысячами мертвецов, Вэй Усянь не сразу понял, что кто-то еще пытается воздействовать на трупы. Но Вэй Ин практически сразу осознал, что мастерства этого таинственного человека не хватает для того, чтобы перекрыть воздействие приказов, уже отданных им. Звук флейты незнакомца и вполовину не обладал силой Чэньцин, не говоря уже о технике игры самого заклинателя. Однозначно, тот был талантлив, но ему не хватало опыта и самого важного элемента — этот человек управлял тьмой, не позволяя ей проникать в его тело, в то время как Вэй Усянь сам был чистой тьмой, имея лишь оболочку человека да истерзанную душу, желающую лишь мести. Их противоборство влияло на ход сражения, но всё же итог был предрешен изначально. Никто в этом мире на данный момент не сможет сравниться по силе с Вэй Усянем и созданной им Стигийской тигриной печатью.       Печать, пылая красным огнем, парила над головой Усяня. Рваные звуки флейты, сплетаясь в хаотичную мелодию, резкую, но тем не менее прекрасную своей яркой силой, разлетались над площадью, разнося приказ убивать всех, кто посмеет напасть на адептов дружественных Вэй Ину кланов. А те, кто несколько секунд назад еще были живы, мгновенно подчинялись мелодии Чэньцин и нападали на заклинателей и марионеток клана Цишань Вэнь.       Вскользь наблюдая за результатами второй флейты, Вэй Усянь увидел, что ее хозяин может управлять только мертвыми, погибшими непосредственно в пределах пары десятков метров от него. Это слегка отвлекало, но не влияло на общий ход сражения. Благодаря мертвецам под управлением Вэй Ина, его союзники уверенно продвигались ко входу во дворец.       В какой-то момент вторая флейта усилила влияние на мертвецов, даже самые сильные из тварей неожиданно дернулись в её сторону, и Вэй Ин понял, что пора заканчивать с этим представлением. Вложив в новый приказ максимум силы, Вэй Усянь направил в сторону, где скрывался второй темный заклинатель, несколько сильнейших лютых мертвецов, и спустя несколько минут звук этой флейты затих.       — Изначально надо было его устранить, — прошептал Вэй Ин, вновь возвращаясь к общей битве. В этом сражении особое внимание он уделял нескольким личностям, оберегая их и помогая им уничтожать особо сильных противников. Лань Чжань, Цзян Чэн, Лань Сичэнь, Не Минцзюэ и Цзинь Цзысюань, по идее, могли и сами справиться с превосходящим числом врагов, но Вэй Усянь понимал, что им еще предстоит проникнуть во дворец, дабы уничтожить Вэнь Жоханя, и поэтому юноша старался уменьшить нагрузку на них. Тем более, сражаться с марионетками гораздо сложнее, чем с живыми людьми, а ему, в отличие от остальных заклинателей, не стоит труда бросить на этих созданий множество мертвецов.       Темная ци вилась вокруг него, кутая в черный туман стройную фигуру, облаченную в темные одежды. Черное на черном – и не заметно, кто ты на самом деле. Спрятаться во мраке гораздо проще, притворившись таким же, как и он. Став с тьмой единым целом, Вэй Усянь позволил ей пропитать всю его суть. Нетронутыми остались лишь самые дальние уголки души с запечатанными там светлыми воспоминаниями, ставшие единственным напоминанием о том, что он всё еще живой человек.       Ночь, разлившаяся над миром, полнилась звоном мечей, рычанием мертвецов, стонами и криками боли раненых, запахом крови и вонью обгорелой плоти, подожженной огненными заклинаниями.       Природе нет дела до мира людей: небо заволокло тучами, и под вспышки молний на землю обрушился ливень, смывая с каменных плит площади кровь, гарь и ошметки плоти. Водные струи потушили и пожары, объявшие множество строений. Но стихия не в силах была остановить сражающихся, и в отблесках небесных вспышек бой продолжался столь же ожесточенно, что и до начала грозы.       Когда ход битвы наконец-то показал, что коалиция кланов одерживает победу, приспешники Вэнь Жоханя начали трусливо сбегать с поля сражения. Спустя час охранять дворец остались одни лишь марионетки, на уничтожение которых Вэй Усянь бросил всех имеющихся у него под контролем мертвецов, а живые люди побежали вверх по ступенькам ко входу в здание. Но едва они ступили на площадку перед центральным входом, как огромная дверь распахнулась и из дворца вышел Вэнь Жохань. Всего одним взмахом ладони он раскидал всех попытавшихся его атаковать. Никто не мог сравниться с его ужасающей силой. Цзинь Цзысюань попробовал уничтожить его при помощи редкого талисмана, но глава Цишань Вэнь просто щелкнул пальцем, и всё воздействие начертанного на бумаге заклинания сошло на нет, а сам молодой мужчина был отброшен куда-то в сторону площади, где сражались марионетки и мертвецы. Вэй Ин мысленным приказом направил ему на помощь одного из самых послушных лютых мертвецов, сказав отнести Цзысюаня в их лагерь к целителям. Ему не хотелось, чтобы будущий муж его сестры так глупо умер.       Пока Вэй Усянь отдавал приказ, Цзян Чэн, Лань Сичэнь и Не Минцзюэ попытались одновременно атаковать Вэнь Жоханя, но он легко отбил их объединенный удар. В голове у Усяня пронеслась мысль о том, что глава Цишань Вэнь уже и не человек вовсе. Его сила поражала и ужасала. И в тот же миг в сознании родилась идея о том, что этот заклинатель сумел обрести бессмертие, а с ним возросла до невообразимых пределов и его духовная сила.       — Наверное, Лань Чжань будет столько же силен, когда достигнет бессмертия, — прошептал Вэй Ин, находя взглядом дорогого сердцу человека. Ванцзи стоял чуть в стороне и внимательно следил за действиями Вэнь Жоханя. Он держал в руках гуцинь и явно собирался атаковать врага боевой мелодией. И действительно, едва глава Цишань Вэнь отвлекся на новую атаку других заклинателей, как Лань Ванцзи мгновенно переместился к нему за спину и резко провел по струнам, вызывая сильнейшую ударную волну. И, видя эту атаку, Усянь понял, что Лань Чжань вложил в неё все свои духовные силы.       От этой атаки Вэнь Жохань лишь вздрогнул, а его взор вспыхнул красным огнем, один в один как у Вэй Ина, когда он управляет тьмой. И в тот же миг Вэй Усянь понял, что сила этого заклинателя основана на искусстве, похожем на Путь тьмы. Ведь его марионетки созданы явно не при помощи светлых заклинаний, пусть тьма в них и иного рода, чем привычная всем ци ненависти.        — Они не смогут его победить, — проговорил юноша, осознав, чем является первоисточник силы главы Цишань Вэнь. Светлая ци всех заклинателей ограничена, а ци ненависти и тьму можно черпать извне сколько угодно. Вэй Ин потянулся ко всем мертвецам, которыми он управлял, обратился к скоплениям темной ци за пределами поля боя и призвал к себе, впитывая бездну энергии в свое тело. Измученный организм отозвался сильной болью, но это ничто в сравнении с тем, что ожидает их всех, если Вэнь Жохань сейчас вновь одержит победу. Если сегодня все сильнейшие заклинатели будут повержены, то это станет концом всего. Судя по тому, какие методы этот человек использует для достижения своих целей и получения власти, в итоге весь мир заклинательства падет в хаос, если Вэнь Жохань останется жив. Этого ни в коем случае нельзя допустить.        Когда Вэй Усянь напитал темной энергией свое тело до предела, он взял в руки Стигийскую тигриную печать и вернул ей изначальный облик меча. Обратно превратить ее в печать более не получится, и исход этой атаки предельно ясен — уничтожив главу Цишань Вэнь, Вэй Ин погибнет и сам. Тело просто не выдержит такой нагрузки. Но его собственная смерть станет залогом того, что все близкие люди останутся живы. Такой обмен его вполне устроит, тем более, он давно должен был умереть. Все эти месяцы без золотого ядра, но в объятиях тьмы, стали для него своего рода подарком от мира. Дар этот был наполнен ежедневной болью, терзающей тело, постоянной ложью, что он щедро отсыпал в ответ на все вопросы окружающих о природе его силы и о том, почему он не использует духовную силу своего золотого ядра. Но Вэй Усянь до конца останется благодарен за это время. Боги позволили ему еще раз обнять сестру, выпить с братом, сразиться с Лань Чжанем и даже урвать несколько объятий этого ланьца, когда Вэй Ин однажды притворился пьяным, дабы в очередной раз не спорить с ним, а Ванцзи, как благородный господин, отвел его спать, при этом крепко держа за плечи. А после и вовсе уложил в постель, не забыв снять сапоги и верхнее ханьфу. Неторопливые прикосновения Лань Чжаня к его телу, пусть и сквозь слои одежды, долго отзывались в душе и в сердце приятным томлением.       Меч тьмы в руке Вэй Ина задрожал, а вся энергия, что в нём таилась, начала сочиться сквозь металл древнего лезвия. Преобразования, которым Усянь подверг этот кусок железа, нарушили его целостность и послужили толчком к саморазрушению. Из этой битвы ни он, ни меч не вернутся.       Цепочка мыслей и преобразование печати в реальном времени заняли лишь пару мгновений, но когда Вэй Усянь вновь обратил свой взор на площадку перед входом во дворец, в свете, бьющем из распахнутой двери, увидел, как Вэнь Жохань схватил Ванцзи за шею и приподнял над землей. Юноша вложил все свои духовные силы в недавний удар, надеясь уничтожить врага, но просчитался, и теперь просто не мог что-либо противопоставить этому заклинателю, владеющему необычной темной ци.       Задыхаясь, Лань Чжань царапал руку вэньца обломанными ногтями, пытался разжать его ладонь изрезанными струнами пальцами, но он не имел сейчас и капли ци, и все его действия никак не могли ему помочь. Цзян Чэн, Лань Сичэнь и Не Минцзюэ вновь попытались атаковать, но Вэнь Жохань взмахнул рукой и перед ними вырос непробиваемый, мерцающий красным светом щит, не позволивший им приблизиться.       — Мразь, щенок, ты думал, что своим ударом нанесешь мне какой-то вред? — вдруг проговорил глава Цишань Вэнь, рассматривая задыхающегося в его руке Лань Ванцзи. — Даже если вы все объединитесь, то никогда не сможете победить меня. Ваша сила — ничто против той, что обладаю я.       Но едва он хотел сжать шею Лань Чжаня, чтоб сломать ее, как почувствовал вибрацию установленного им щита. Мужчина начал разворачиваться, чтоб посмотреть, что происходит за его спиной, но в тот же миг барьер дрогнул, и сквозь него прошел некто, объятый завихрениями чистой ци ненависти. Вэнь Жохань даже не успел понять, кто сумел проникнуть сквозь щит, как Вэй Усянь пронзил его клинком, направляя всю собранную темную энергию внутрь вэньца, позволяя мечу разрушиться, увлекая в небытие и Вэнь Жоханя, и себя в придачу. Взрывной волной Лань Чжаня отбросило за пределы барьера, на мгновение истончившегося из-за сильного всплеска темной энергии. Ци ненависти, порожденная Усянем, прошла сквозь тело ланьца, но вреда ему не причинила.       Лань Ванцзи был удачно пойман братом, но когда, едва отдышавшись, повернул голову в сторону Вэй Ина, оставшегося за барьером, увидел, что щит, вместо того, чтобы исчезнуть после смерти своего создателя, наоборот утолщается, превращается в темно-красную монолитную стену, а там, за ее периметром, на каменных плитах лежит Вэй Усянь. Лань Чжань, оттолкнув Сичэня, подобрался к стене, ударил по ней, но это не возымело никакого эффекта. И ему осталось лишь смотреть на человека, оставшегося по ту сторону. Одежда на Вэй Ине изорвана, а сам молодой мужчина сплошь покрыт кровью. Глаза, что в первые секунды были пустыми и мертвыми, вдруг начали наполняться светом жизни, а после, едва он встретился взглядом с Ванцзи, в них промелькнуло узнавание и радость, а бледные губы распахнулись, словно Усянь силился что-то сказать. Лань Чжаню показалось, что Вэй Ин проговорил «Я тебя…», а после стена стала полностью непрозрачной, отсекая их друг от друга.

***

      Лань Ванцзи множество раз возвращался к странной стене, что скрыла ото всех дворец убитого Вэй Ином Вэнь Жоханя. Она не просто окружила здание, но накрыла его непрозрачным куполом, не позволяя даже сверху взглянуть на то, что творится за ее границей.       Первое время Лань Чжань просто часами сидел перед барьером, а спустя пару месяцев начал играть на гуцине. Даже несколько раз применил расспрос, но, не получив вразумительного ответа от имеющихся в округе душ, начал играть для них мелодию покоя. Исполнял ее до тех пор, пока все они не покинули это место.       Как бы молодой мужчина ни желал остаться здесь до тех пор, пока стена не исчезнет, у него были обязательства перед кланом и, когда зачистка территорий от войск Цишань Вэнь завершилась, он был вынужден вернуться обратно в Облачные Глубины, хотя периодически наведываться к барьеру не перестал.       Порой в Безночном городе Ванцзи пересекался с Цзян Чэном и Цзян Яньли. Дева Цзян была с ним вежлива, а вот молодой глава клана Юньмэн Цзян полностью игнорировал Лань Чжаня. И лишь однажды Цзян Чэн снизошел до разговора с ним, в итоге скатившемуся к словам о том, что именно второй молодой господин Лань виновен в гибели Вэй Усяня. Именно из-за него Вэй Ин пожертвовал собой, и если бы Лань Ванцзи не пытался геройствовать и в одиночку нападать на Вэнь Жоханя, то их с Яньли брат сейчас был жив.       — Глава Цзян, я не меньше Вас скорблю о Вэй Ине, — ответил ему тогда Ванцзи. Он не стал упоминать, что абсолютно уверен в том, что Вэй Усянь жив, но по каким-то своим причинам скрылся под этим куполом. Эта уверенность жила глубоко в его душе и помогала справиться с ожиданием возвращения его любимого.       — Тебе-то какое до него дело? Ведь ты постоянно требовал, чтобы он бросил Путь тьмы. Ты всегда… всегда принижал его достоинства, даже когда Вэй Усянь еще не начал использовать ци ненависти. Он всегда выбирал тебя, стремился к тебе, считая близким другом, а ты… ты раз за разом отталкивал его. Что в тебе такого необычного? Из-за чего мой брат всегда восхищался вторым нефритом клана Гусу Лань? Ты ведь холодный кусок льда, бесчувственный и безэмоциональный, — зло произнес Цзян Чэн.       Лань Ванцзи тогда просто молча развернулся и ушел, не став продолжать диалог. Слова Цзян Чэна больно царапнули по сердцу, и юноша задумался о том, что ему действительно следовало быть с Вэй Ином хотя бы чуточку помягче. Но он не представлял себе, как именно это нужно было делать. Как надо было проявлять свои симпатию и заботу, чтобы Вэй Ин его понял и услышал? Ведь сейчас стало понятно, что все его действия и слова, которые он как раз и считал проявлениями заботы, по факту только задевали Вэй Усяня, словно Ванцзи действительно пытался принизить его достижения и талант. Но теперь об этом бессмысленно думать, а уж корить себя за ошибки прошлого и вовсе плохая затея.       Когда Лань Чжань вернулся в Облачные Глубины и немного пришел в себя после произошедшего, он начал активно искать информацию про барьеры и щиты, созданные при помощи темной ци, и как их можно разрушить. Ожидаемо, даже в секретной части библиотеки подходящей информации не нашлось. Помощь пришла оттуда, откуда он не ожидал — Цзян Яньли прислала ему стопку записей, сделанных Вэй Усянем по его исследованиям темных заклинаний и в целом размышления о Пути тьмы и его безопасном использовании. Прочитав всё полностью несколько раз, Лань Ванцзи осознал, что, несмотря на всю глубину и силу его чувств к Вэй Усяню, он даже вполовину не представлял себе, насколько этот человек гениален. Лань Чжань знал и понимал, что Вэй Ин очень талантливый и умный заклинатель, харизматичный и невероятно притягательный своей жаждой жизни, стремлением к веселью и всему новому, необычному, отличающемуся от привычного. И, конечно, бесконечно красивый. Даже будучи объятым тьмой, Вэй Усянь оставался для Ванцзи самым прекрасным из людей. Даже больше — тьма невероятна подходила Вэй Ину. Словно он был рожден, чтобы стать сильнейшим темным заклинателем. И, ненавидя себя за собственную глупость и святую веру в правила клана Гусу Лань, многие из которых он подверг сомнению и переосмыслению, Лань Ванцзи попробовал управлять тьмой, уподобившись своему возлюбленному, но, в отличие от него и благодаря ему, зная основы и опасности, таящиеся на этом пути. И неожиданно темная ци ему легко подчинилась.        Когда Лань Чжань осознал, что он без каких-либо сложностей подчиняет себе любых порождений тьмы одним лишь мысленным приказом, не используя для этого никаких дополнительных инструментов, он был шокирован до глубины души и лишь больше углубился в изучение этой стези заклинательства.       Имея записи Вэй Ина и отыскав в архивах старинные свитки с информацией об управлении тьмой, самый праведный из клана Гусу Лань встал на скользкую и узкую тропинку Пути тьмы. И не сразу Ванзци понял, что он воздействует и управляет темной ци совсем не так, как это делал Усянь. У него не получалось впитать тьму в себя, как это выходило у Вэй Ина, но она прекрасно слушалась его, подчиняясь малейшей мысли. Но, чтобы отдавать тварям четкие приказы, его разум в это время должен быть кристально ясен и не замутнен иными мыслями. Собственно, это не вызывало у Лань Чжаня каких-то трудностей, и он с легкостью управлял порождениями тьмы, а те послушно выполняли все его приказы.       Не сумев разобраться с таким отличием в управлении тьмой самостоятельно, Лань Ванцзи обратился за помощью к брату. Лань Хуань не удивился такой просьбе о помощи, чем поверг Лань Чжаня в шок. Оказалось, что Сичэнь давно понял, чем занялся его младший брат. В итоге они обнаружили, что во внешней энергетической структуре Ванцзи присутствует темная ци. Она прочно вплетена в его ауру и отделить ее не представляется возможным. Теперь, по сути, любая темная энергия ощущает его своим, но из-за того, что эта ци тьмы в нём является порождением сильнейшего темного заклинателя, сила которого на данный момент так и остается доминантной для всех порождений мрака, Ванцзи автоматически признается любой тварью и сгустком темной энергии как более сильный, тот, кому следует подчиниться.       Это открытие шокировало, но сподвигло Лань Чжаня на дальнейшие исследования в этом направлении.        Спустя год после победы над Цишань Вэнь, когда он собрался покинуть Облачные Глубины, дабы отправиться на поиски информации про Путь тьмы и всего, что с ним связано, по миру заклинательства прошла весть — барьер над дворцом в Безночном городе пал, и Вэй Усянь, явив миру себя и свою безграничную силу тьмы, объявил, что теперь он полновластный правитель территории, что раннее принадлежала ордену Цишань Вэнь, а теперь — клану Юймин Вэй.       Всех, кто не желал признать его власть, Вэй Ин попросил покинуть подконтрольную ему территорию, а остальным принести клятву верности, и для того, чтобы показать свои возможности, он установил по всей границе своих земель барьер из темной энергии, который выпускал всех желающих, но никого не впускал. Также новый глава, используя странные заклинания, за одну ночь убрал со своей территории все войска других кланов. Все представители этих орденов, имеющие отношение к армии, в одночасье целыми и невредимыми оказались за пределами установленного Вэй Усянем барьера. Мирные же жители, как и принадлежащие бывшему ордену Цишань Вэнь, так и вновь прибывшие за последний год, остались на своих местах.       Вначале люди были испуганы, потом кто-то ринулся прочь, бросив жилье и всё нажитое тяжелым трудом, иные замерли в ожидании дальнейших действий нового главы. Но правитель одной из провинций вспомнил, что именно Вэй Усянь уничтожил Вэнь Жоханя и положил конец кровопролитной войне, и именно он защищал мирных жителей от произвола вэньцев на протяжении всего времени, пока длились столкновения между объединенной коалицией и кланом Цишань Вэнь. Чиновник собрал несколько единомышленников и отправился на аудиенцию к темному заклинателю, чтобы узнать дальнейшую судьбу их земель и в целом политику Вэй Усяня относительно установления его власти на этой территории.       Вэй Усянь, окруженный одними лишь ожившими трупами, тем не менее был любезен и вполне адекватен, проведя абсолютно нормальные переговоры с посетившими его людьми. Он рассказал о своих целях и намерениях относительно подконтрольных провинций.       Чиновники, посетившие Вэй Ина, прониклись его идеями и в итоге покинули дворец, будучи наделенными полномочиями донести его слова до всех остальных жителей. Их клятва, закрепленная темной магией, стала гарантом того, что они теперь преданы ему и выполнят возложенные на них обязанности. В награду они получили не только приличное количество золота, но и места первых лиц при главе вновь образованного клана Юймин Вэй.       Среди первоочередных заданий было одно сверхвысокой важности — найти и привезти в Безночный город целительницу Вэнь Цин и ее брата Вэнь Нина. Если они захотят взять с собой еще кого-то, то привезти и этих людей.       Прежде, чем барьер, окружавший земли Юймин Вэй, был снят, прошло еще два года, в течение которых никто так и не смог проникнуть за границу тьмы, чтобы узнать о происходящем за ней. Помимо всего, из тюрем и исправительных лагерей других кланов исчезло множество бывших адептов Цишань Вэнь. Причем пропадали люди, которые не имели отношения к уничтожению мирных жителей и прочим зверствам, творимым приспешниками Вэнь Жоханя. Отследить незримого похитителя не удалось ни разу, но все понимали, кто способен совершить подобное. Главы орденов злились, исходили бессильной яростью, но ничего поделать не могли.       А Лань Ванцзи, получивший после завершения войны титул Ханьгуан-цзюнь, теперь вместо купола над дворцом в Безночном городе приходил к стене тьмы, которую создал его любимый человек. Несмотря на успешное развитие навыков по управлению темной ци, Ванцзи так и не смог пройти сквозь этот барьер, и это было ожидаемо, ведь его собственная сила есть итог воздействия магии Вэй Усяня, а следовательно, Усянь единственный, чьей тьмой он не сможет управлять. Но после того, как Лань Чжань впервые прикоснулся к этой стене из темной энергии, ему порой стали сниться удивительные сны. Даже не так — ему казалось, что на грани сна и яви он иногда видит Вэй Ина, сидящего на краю его кровати.       Облаченный в черные одежды с красными языками пламени по краю рукавов и подолу верхнего ханьфу, с алой лентой, вплетенной в полураспущенные волосы, Вэй Ин выглядел уставшим, но взгляд его серых глаз лучился теплотой, когда он смотрел на спящего Ванцзи. После того, как Лань Чжаню впервые привиделся Усянь, он начал оставлять на ночь в комнате горящие свечи, чтобы исключить игру полусонного воображения, измученного неизвестностью и тоской по темному заклинателю. Но эти свечи… они стабильно оказывались потухшими, когда он окончательно просыпался, прежде увидев в их неверном свете желанный облик.       Однажды Лань Ванцзи проснулся от того, что до его щеки кто-то дотронулся. Едва уловимые прикосновения, они вырвали его из глубокого сна, заставив вздрогнуть и распахнуть глаза, но в тот же миг чужая прохладная ладонь легла на его веки, не позволяя увидеть человека, сидящего на его постели.       — Спи, — прошептал до боли знакомый голос, — мы скоро увидимся, но будешь ли ты рад этой встрече? — и тяжесть ладони исчезла. Когда Лань Чжань раскрыл глаза, то в комнате никого не было. Свечи остались горящими, а у подушки лежала розовая камелия.       Хотелось бы ему верить в то, что это сам Вэй Ин наведывался к нему, но возможно ли это? Ведь эти видения настигали его не всегда, когда он находился вблизи стены тьмы, а порой Лань Чжань видел их, пребывая от нее за сотни километров. Например, сегодня ночью он спал у себя в цзинши в Облачных Глубинах, вернувшись домой буквально накануне. Мог ли Вэй Ин пройти сквозь все охранные талисманы и защитные барьеры, не потревожив ни одного из них? Да и зачем ему преодолевать такое расстояние от земель своего ордена, чтобы несколько секунд посмотреть на спящего, даже не друга, а просто знакомого, который доставлял ему в прошлом так много беспокойства своими нравоучениями?       На следующее утро Лань Сичэнь пригласил Ванцзи к себе.       — Ванцзи, как продвигаются твои исследования относительно приобретенного дара? Нашел новую информацию? — спросил Сичэнь, разлив по белоснежным пиалам зеленый чай.       — В этот раз я долетел до морского побережья и в одном маленьком поселке меня направили в разрушенное имение, принадлежавшее несколько десятков лет назад местному клану заклинателей. Этот род покинул то место, вступив в орден Ланьлин Цзинь, когда их последний глава ушел в мир иной, и брошенное имение пришло в упадок, но местные жители поведали мне, что главы этого клана применяли странную магию, и из-за этого в их особняк до сих пор никто не решается ходить.       — Ты проверил имение?       — Да. И нашел небольшую библиотеку, скрытую под домом. Там было несколько древних свитков и книг по темной магии, но они оказались очень старыми и сильно поврежденными, так что переносить их не представлялось возможным, даже применяя заклинание сохранности, — ответил Ванцзи.       — Ты скопировал их?       — Да. И на остановках по пути обратно изучил. Это действительно полезная информация, применяя которую на практике я смогу лучше скрывать темную ци в моей ауре. Меня никто не заподозрит в том, что я имею отношение к Темному пути. Но, брат, зачем мне утаивать то, что могу управлять и светлой, и темной энергией? Вэй Ин… — Лань Чжань едва ли не зажмурился, произнося любимое имя, словно сладостью осевшее на губах, — он изначально не скрывал свои способности, так почему я должен ото всех прятаться?       — Ванцзи, когда молодой господин Вэй обрел свою силу, она была жизненно необходима для победы в войне, и мы не знаем причины, по которым он более не прибегал к светлой энергии золотого ядра. И я, и ты предположили, что его ядро повреждено, либо Вэнь Чжулю вовсе его сжег, ведь Вэй Усянь побывал в плену у Цишань Вэнь. Ты же мало того, что изучаешь Темный путь в мирное время, так еще и способен управлять двумя видами энергии, что в принципе невозможно в соответствии со всеми учениями о магии во всех кланах заклинателей. Ты сейчас являешься исключением из основополагающих правил нашего мира. И если господин Вэй является классическим представителем темных заклинателей, которых ненавидят и боятся, но которые всегда были и будут, то ты… Ванцзи, тебя просто не оставят в живых, и только потому, что твои возможности просто не могут быть.       — Но они уже есть…       — А не должны, с точки зрения всех остальных заклинателей, — с укором ответил Сичэнь.       — Хорошо, брат, я тебя услышал. Никто не узнает о моих возможностях, — произнес Ванцзи. — Это всё, о чем ты хотел поговорить со мной?       — Нет, — отрицательно качнул головой Лань Сичэнь, а Лань Чжань вопросительно взглянул на него, — через месяц в Башне Кои состоится Совет кланов.       — Ты глава Гусу Лань, мне не обязательно туда ехать, — скептически ответил Ванцзи.       — Даже если в этом году на совете будет присутствовать глава клана Юймин Вэй? — спросил Сичэнь и хитро улыбнулся.       — Мгм… — произнес Ванцзи удивленно.       — Поедешь?       — Мгм.       — Расцениваю, как твое согласие. Дядя, кстати, против того, чтобы в этот раз я брал тебя с собой, — с усмешкой произнес Лань Хуань.       — Я могу идти? — спросил Лань Чжань.       — Да, больше не буду тебя задерживать.       Будучи на пороге, Лань Ванцзи обернулся и с сомнением взглянул на брата, словно его мучала какая-то дилемма.       — Ты хочешь что-то спросить? Не стесняйся, ты же знаешь, что я всегда тебе отвечу, если владею информацией по твоему вопросу, — проговорил Сичэнь.       — Брат, ты знаешь, что на языке цветов означает розовая камелия?       Сичэнь мягко улыбнулся, встал из-за чайного столика и прошел к большому стеллажу с книгами и свитками. В задумчивости немного постоял перед ним, а после достал с верхней полки тонкую книгу.       — Даже не спрашивай, откуда у меня это, — проговорил он и принялся перелистывать страницы, — итак, розовая камелия… — Сичэнь на мгновение остановился, читая значение, — этим цветком даритель хотел сказать «я тоскую по тебе». Тебе кто-то подарил такой цветок?       — Не знаю, — ответил Лань Чжань.       — Как так? — спросил Лань Сичэнь, но Ванцзи в ответ просто неопределенно пожал плечами и вышел из комнаты, оставляя брата додумывать причины возникновения такого интереса.