душегрейки

      Сэр Макс сидит в кабинете Великого Магистра Ордена Семилистника, Благостного и Единственного, и ждёт. Сегодня сэр Шурф оказался ужасно занятым, проводит страшные поучительные мероприятия среди Младших Послушников Старшего Уборщика Благостного и Единственного Орденского Унитаза На Втором Этаже, что-то вроде того, сэру Максу было скучно сидеть одному, а уходить никуда не хотелось, поэтому он вытащил из Щели между Мирами некую алкогольную продукцию и теперь предаётся распитию оной. Ну и конечно, ему подобные глупости сейчас кажутся смешными.       Сэр Макс вспомнил вино из бутылки синего стекла, что пил в Эль-Ютокане, решил попробовать вытащить его из вышеупомянутой Щели. Получилось с третьей попытки, сначала удавалось достать только сломанные зонтики, а потом — потом в его руках оказался какой-то забавный толстостенный стакан цвета закатного неба. Но вино в нём было то самое.       Сэр Макс отхлебнул из стакана. Да. То самое вино. Сэр Макс уселся на ближайший подоконник, выглянул в окно. Надо же, какой восхитительный вид всё-таки открывается отсюда! Макс снова глотнул вина, на сей раз стакан был такой же зеленоватый, как полная луна.       Сэр Макс отправил зов Шурфу, но у него ничего не получилось, только виски заныли. Ясно, запирается, злодей, подумал он и мстительно переместился в магистерское кресло. Снова хлебнул вина, стакан теперь светился густым красным светом, как небо над пустыней Хмиро. Замечательное там местечко, подумал сэр Макс.       Сэр Макс смотрел вокруг. Боже (Мёртвый, Арварохский), в каком прекрасном мире я живу!       Нет, в таком восторженном состоянии Макс просто не мог спокойно сидеть. Обычное шило в заднице вдруг переросло в средних размеров мизерикордию, пришлось носиться по кабинету со скоростью, превышающую среднюю скорость сэра Мелифаро.       Хотелось обнять как минимум весь Мир. Хотя только что вошедший сэр Шурф тоже вполне подходил. Сэр Макс повис у него на шее, истерично рыдая, просто потому что такую сильную радость от того, что живёшь в таком прекрасном Мире, окружённый такими прекрасными людьми, да и вообще, радость от того что живёшь, ничем другим, кроме бурных слёз, не передать.       Сэр Макс сидел на коленях Шурфа, всё так же вцепившись в его плечи, всхлипывая и улыбаясь. Как же всё восхитительно! Вос-хи-ти-тель-но! И прекрасно!! Здесь и везде!!! И слова не находятся, чтобы я мог сказать лучше!       Сэр Макс постепенно успокаивался, подстраиваясь под ритмичное дыхание Лонли-Локли (который, несмотря ни на какие обстоятельства, с невозмутимым видом копался в самопишущих табличках). Наконец, совсем перестав всхлипывать, сэр Макс прошептал еле слышно в шею сэру Шурфу: — Шурф, ты мой самый восхитительный... — и не стал договаривать "друг", почувствовав очень лёгкий поцелуй в волосы. Зато сказал: — Самый-самый восхитительный. И мой.       Подумал, как же всё это ужасно восхитительно: и Мир, и закат, и вино, и Шурф, совращающий меня совершеннолетнего. Но, в конце концов, пьяный вершитель я или где? Пусть уж совращает, раз я так спокойно совращаюсь.       И заржал, удивлённый своим ужасно вольнодумным мыслям. И прошептал: — Совращай уже!..       Хорошо, что природа одарила сэра Шурфа острым слухом.