душегрейки

      Краткая справка: в этой зарисовке предполагается, что в Мире Паука родственность душ проявлялась ритмом дыхания (то есть соулмейты дышат в одном ритме), а в Мире Стержня такого нет.

***

      В том мире, где я родился, желание казаться — нет, не казаться, _быть_ — не таким, как все было постоянным фоном моей вполне заурядной жизни. Это я к чему? Никогда не следил за ритмом своего дыхания, считал это, да и вообще всё, касающееся родства душ, крайней глупостью, старческим маразмом матушки-природы. Все мои девушки были из тех, кто уже отчаялся найти свою истинную любовь, для них я был чем-то вроде почтовой станции, что часто встречаются в классической литературе, где можно было сменить уставших лошадей свежими, выпить чаю, выместить раздражение и усталость на нерасторопном смотрителе, то бишь, мне.       Всё изменилось, когда мне удалось сбежать со своей исторической родины в другой Мир. От моих осторожных расспросов о родственных душах сэр Джуффин отмахивался, как от полной чепухи, да, собственно, для него это и было крайней чушью. И с чего это я взял, что законы моего родного Мира будут действовать в другом?       Как бы я у себя на родине не притворялся, что ритм дыхания для меня ничего не значит, проклятая генетическая память (никак по-другому назвать это явление я не мог) делала своё злое дело. Когда мой официальный друг, Шурф Лонли-Локли, пытаясь вбить в мою дурную голову азы дыхательной гимнастики, для большей наглядности предложил мне подышать синхронно с ним, глупая мышца, из-за какого-то недоразумения ставшая моим сердцем, зашлась истерическим стуком. "Это не правильно, — сообщает она мне с каждым гулким ударом, — это-не-правильно, это-не-пра-виль-но, не-прав-иль-но-не-прав-иль-но-не-прав-иль-но".       Тогда я на несколько секунд растерялся, тогда предрассудки моей исторической родины имели слишком большую власть надо мной, не то что теперь.       Но, всё же, задышал в ритме, который мой официальный друг выстукивал.       Сердце, видимо, под влиянием медленных вдохов и выдохов, успокоилось. "Пра-виль-но-пра-виль-но-пра-виль-но" — слышалось мне в его биении.       Запретный плод сладок, но, как бы то ни было, ничего особенного я не чувствую. Ну, дыхательная гимнастика. Ну, в одном ритме. С чего мои соотечественники решили, что... Да ни с чего, меня это не касается. А вы как думаете, Шурф?

***

      "Пра-виль-но-пра-виль-но-пра-виль-но" — бьётся твоё сердце. Всё правильно у нас, Шурф, слышишь?