Разбуди меня своим сном

— Как это произошло? — прохрипел Магнус, в глубине души удивляясь способностям своих голосовых связок, потому что после увиденного он почти уверился в том, что больше никогда не сможет произнести ни слова.       Алек мирно спал в метре от него.       Магнус хотел бы сказать, что он выглядел один в один, каким Бейн его запомнил два года назад, вот только это не было правдой. Лицо было бледнее, чем всегда, скулы заострились. Волосы сильно отросли и делали его моложе своего возраста. На лице обосновалась густая щетина, и Изабель призналась, что если с его прической ещё можно совладать, то борода отрастает слишком быстро, хоть они и стараются за ней ухаживать. В любой другой ситуации Магнус бы умилился этому факту, но сейчас был готов раскроить себе череп из-за этого.       В целом, Алек выглядел как обычный спящий человек. Его лицо было спокойным и умиротворенным и совершенно не выражало боли или страданий. Он просто спал на этой больничной койке, и Бейну казалось, что всё это — выдуманная кем-то чушь, что Алек скоро проснётся и сядет на кровати, скажет что-нибудь саркастичное и, как всегда, поднимет глаза к потолку, мысленно умоляя ангелов дать этим идиотам мозгов, и Магнус будет смеяться над тем, как забавно он при этом выглядит, а потом услышит в свой адрес очередную ворчливую фразу с его излюбленным «Магс» во главе. И Магнус искренне был готов поверить во всё это, и он почти верил, если бы Лайтвуд при этом не был с ног до головы перемотан странными и внушающими ужас проводами, подключенными к общей системе жизнеобеспечения, а монитор сердечного ритма, на который с таким страхом смотрел Бейн, не издавал равномерный и в каком-то смысле обнадеживающий писк. В каком-то смысле. Потому что в любую секунду этот прерывающийся звук вполне мог превратиться в один неумолимо сплошной и протяжный, а бодро скачущая кардиограмма, рванувшись в последний раз, запросто могла выпрямиться, безжалостно отнимая жизнь у парня на больничной койке, наплевав на все мольбы Магнуса.       Изабель судорожно вздохнула. — Когда ты уехал… Магнус, он как будто с цепи сорвался. Он с головой ушёл в работу, не спал сутками, а если и спал, то даже ночевал в офисе. Мы пытались с ним разговаривать, но он закрылся от нас, сказал лишь… что это единственное, что хоть как-то связывало его с тобой. — А как же… Андерхилл? — сглотнув, через силу спросил Бейн. — Почему он не мог проследить за своим парнем? Ему ведь небезразличен Алек…       Иззи нахмурилась, и её вопрос поставил Бейна в тупик. — Кто такой Андерхилл? — Эээ… — он озадачился. — Парень с нашей работы. Они стали встречаться прямо перед тем, как я… уехал.       Кажется, он был ещё бóльшим идиотом, чем он себе представлял. — О чём ты? — устало спросила девушка и посмотрела на Магнуса так, что он почувствовал себя первоклассником, не выучившим таблицу умножения. — Алек ни с кем не встречался. Ангелы, Магнус! Он ведь был влюблён в тебя, зачем ему было встречаться с кем-то ещё, если он хотел встречаться только с тобой? — Но я ведь… — Бейн растерялся. — Со мной? — Ты не знал? — печально спросила Иззи. — Я знаю, он тебе не говорил, да и нам запретил, но ты вполне мог догадываться.       Да, мог. Но ведь он — слепой болван, которому куда проще было ничего не замечать, чем признать очевидное. — Знал, — выдавил он, понимая, что если он сейчас скажет «нет», это будет ложью. — Значит… Тот поцелуй, он… Был диверсией?       Зачем Алеку было это делать? Чтобы просто позлить Магнуса? Чтобы что-то ему доказать? — Какой ещё поцелуй? — непонимающе посмотрела на него Изабель. — Магнус, о чём ты говоришь? — Поцелуй с тем парнем, — с лихорадочным блеском в глазах заговорил Бейн. — С Андерхиллом. Я тогда шёл к Александру, чтобы рассказать ему… А он сказал, чтобы я отвалил от него и не мешал ему целоваться с его парнем. Я ведь тогда… Мне было так больно… Ангелы, я же уехал из-за этого! — Что?! — девушка потрясенно уставилась на него. — Я думала, ты уехал из-за Камиллы. Алек нам рассказал, как она с тобой поступила.       Черт возьми. Камилла. Ну, конечно, дубина, Алек так поступил, потому что думал, что Бейн женился на Белькур. Он нарочно причинил боль Магнусу, потому что ранее сам Магнус причинил боль ему. — Иззи, — срывающимся голосом сказал он. — Кажется, я накосячил.       В недоуменных глазах девушки мелькнуло озарение и шок. — Так он тебе нравился? МАГНУС! — затормошила его Иззи. — Алек тебе нравился? Почему ты не сказал ему?! — Я… Я не знал, — заикнулся Бейн. — Я не знал, Иззи, клянусь, я просто никогда об этом не задумывался… Наверное, я только сегодня это понял… Сегодня, когда вернулся в Нью-Йорк. Когда… Когда уже слишком поздно это говорить, потому что это больше некому говорить…       Он всхлипнул, и тут же ему по щеке прилетела звонкая отрезвляющая пощëчина от дрожащей в ярости Изабель с готовыми сорваться с её почти чëрных глаз слезами. — Не смей…  — злобно зашипела она на него. — Не смей говорить так, словно его больше нет, словно он умер! Алек жив — да, он в коме, но он жив, и он тебя слышит! Слышит, какой ты трус и слабак, и будь так любезен, прекрати себя жалеть, потому что это не ты здесь уже год не можешь проснуться, и это не ты провёл здесь с ним этот самый год, каждый божий день умоляя небеса, чтобы они сжалились и вернули нам сына, брата и друга. Ты даже не знал об этом и наслаждался своей новой счастливой жизнью в Калифорнии, пока мы здесь убивались, потому что даже не могли сообщить тебе об этом… Гордый Магнус Бейн, который не только сменил номер, но и все свои страницы заблокировал! — Иззи, я… — Лучше заткнись, Магнус, — кипела она. — Потому что если ты хочешь сказать очередную эгоистичную хрень, то я клянусь, я выгоню тебя отсюда и никогда больше не подпущу к Алеку даже на километр. Никогда, ты слышишь?! Два года… — Это из-за меня… — Бейна затрясло от этого осознания. — Из-за меня он в таком состоянии, это из-за меня он… — Нет, не из-за тебя, — оборвала его лепет Иззи. — Не совсем. Сейчас я, конечно, готова тебя убить, но вешать на тебя всю ответственность за это я не собираюсь, — немного смягчилась она, глядя, как подавленного Магнуса буквально разрывает на части от чувства вины. — Он просто сглупил, нарушив технику безопасности и не послушав указаний своего руководства. — Скотта? — хрипло спросил Магнус, ощущая, как просыпается волна старой ненависти к этому человеку, только уже по другому поводу. Если сейчас выяснится, что это Скотт не сберег Александра… — Скотт почти сразу уволился, — покачала головой Изабель. — Алек добился, чтобы он ушёл работать в другую контору. Думаешь, он бы здесь задержался, если бы тот оставался его начальником? — Что произошло? — тихо спросил её Бейн. — Помнишь, когда кто-то из вас ездил на объект, второй обязательно ехал вместе с ним? — Иззи закусила губу. — Даже с подписанным проектом и согласованием руководства на объект никогда не выезжали поодиночке. А вы двое так и вовсе были не разлей вода: куда ты, туда и он, и наоборот — как иголка с ниткой. Когда ты ушёл, Алек наотрез отказался от нового компаньона, спорил с начальством чуть ли не до хрипоты и увольнений, десятки раз бросал им на стол заявление об уходе, которое никто так и не подписал, потому что… — Потому что он хорош, — признал Магнус. — Александр слишком умный и чересчур «шарит». Он всегда с таким мастерством вылезал из глубокой задницы, в которую сам же себя и загонял… — Да, только не в этот раз, — девушка прикрыла глаза, и азиат похолодел изнутри, догадываясь, к чему она клонит. — Он выезжал на объекты один, неоднократно получая за это по шапке, но в тот раз ему категорически было запрещено ехать, потому что над объектом ещё велись строительные работы, и никто ещё даже не производил предварительной проверки… — Он что… — Магнус даже не смог понять, произнёс ли хоть что-то вслух. Кажется, из его рта не вырвалось ни звука, но Изабель с такой болью посмотрела на него, что ему стало всё равно. — Под ним обрушились шесть этажей, Магнус, — прошептала младшая Лайтвуд. — Алека засыпало обломками, и его ещё долго не могли вытащить из-под завала, и когда нашим родителям позвонили… Мы думали, что это конец, и нас просят приехать и опознать тело…       Бейна била крупная дрожь. Он был взрослым и самостоятельным мужчиной, но сейчас он сидел с красными глазами в больничной палате, еле сдерживая рыдания, держал за руку своего самого близкого человека и не хотел знать продолжения этой истории, потому что это могло убить его на месте. Или это, или глубокое осознание того, что всё это — полностью его вина. — Его буквально с того света вытащили, — хотел бы он знать, откуда у Иззи было столько сил, чтобы продолжать ему это рассказывать. Он бы на её месте уже сломался… или он уже сломан, и для этого ему было достаточно всего лишь находиться на своём. Какая же он тряпка… — У него было столько переломов… Сильное сотрясение… Но операция прошла хорошо, и это было настоящее чудо. Мы все ждали, когда же он очнется, но он всё никак не просыпался. Ни через два дня, ни через неделю, ни через месяц… Врачи сказали, что надо ждать, но с каждым днём шансов всё меньше. Если он не вернулся к нам в первые три-четыре недели, то, скорее всего… — Нет! — Магнус не мог позволить ей озвучить этот приговор. — Не говори этого. Ты же сказала, что он нас слышит! — Так и есть, — крохотная улыбка появилась на лице Иззи, и она с теплом посмотрела на Бейна. — Он слышит и теперь знает, что ты вернулся. — Я-то вернулся, а вот он… — азиат вздрогнул. — Наверное, он ненавидит меня за то, что я его бросил… — Это я теперь ненавижу тебя за то, что ты его бросил, — сурово произнесла Изабель. — После того, как узнала, что ты к нему, оказывается, что-то чувствовал. А он тебя любит, тупица. И если честно, тебе надо очень постараться, чтобы заслужить все те чувства, которые он к тебе испытывает.       В палату заглянула медсестра и объявила, что время посещений на сегодня закончено. Магнус ещё раз взглянул в спокойное и бледное лицо Алека, стараясь запомнить каждую мельчайшую деталь, и напоследок — перед тем, как выйти — прижался к его руке горячими губами. — Я вернусь завтра, Александр, — с нежностью прошептал он и поправил ему отросшую прядь смоляных волос. — Пожалуйста, дождись меня.       Домой он зашёл с пустым и окаменевшим лицом, с трудом сдерживая себя, чтобы не развалиться на части. Магнус сел на свой любимый «холостяцкий» диван и уставился в одну точку, пока что-то бесцеремонно не ткнулось ему в руки. Он перевёл невидящий взгляд на Председателя Мяо, требовательно выпрашивающего у него немного ласки, и бездумно почесал его за ухом. Умный кот немедленно замурлыкал и начал слизывать с лица хозяина эти странные капли непонятного происхождения, о которых сам Магнус даже не подозревал, пока к нему не пришёл его питомец. Председатель урчал, не переставая, как маленький трактор, и Бейн почувствовал, что сдаётся. Он забрался на диван с ногами, крепко обнял Мяо… и расплакался навзрыд, пряча лицо в мягкой шерстке любимца, захлебываясь в слезах, выплескивая накопившуюся в нём за этот день боль, отчаяние, вину и нереализованное за все эти годы желание подарить свою любовь человеку, который действительно этого заслуживал. Который всегда был, есть и будет для Бейна важнее всех в этом мире, даже если они окажутся на разных концах планеты. Который уже вряд ли когда-нибудь очнется, чтобы узнать о том, что Магнус к нему на самом деле чувствует…

***

      Он открыл глаза и понял, что ничего не видит. Его окружила кромешная тьма, и он изо всех сил старался промогаться, чтобы увидеть хоть что-то, хоть малейший огонёк, указывающий ему на то, что отсюда есть выход, но его не было. Он не чувствовал под ногами опоры, словно его тело находилось в воздухе или же в космосе, где гравитация не являлась веским аргументом для приземления. Он безвольно плыл в этом пространстве, безуспешно пытаясь барахтаться — вдруг удастся оттолкнуться от чего-то, но вокруг не было совершенно ничего.       Внезапно он почувствовал, что что-то происходит. Его куда-то тянуло, но он всё так же оставался во мраке, а потому не понимал, куда его несёт. Давление усилилось, он даже не знал, куда он летит — вперед или назад, но ощущение было такое, словно его засасывает в трясину, из которой не вырваться. Он попытался сопротивляться, но разве это было возможно в воздушном пространстве без каких-либо точек опоры?       Он испугался. Скорость, с которой он погружался в пустоту, которой не видел, становилась всё больше, и он уже ничего не мог с этим сделать. Он начал задыхаться. Его несло и принимало в свои жуткие объятия огромное и чёрное нечто. Он закричал, но не услышал своего крика… — Нет!!!       Сердце заполошно забилось, когда Магнус с воплем подскочил с дивана, на котором заснул всего час назад в обнимку с котом. Председатель с недовольным мявом выскользнул из его рук, и Бейн понял, что он охрип от своего внепланового крика и весь взмок.       А ещё он понял, что снова плачет.       Он запутался в своих волосах дрожащими пальцами и прикрыл глаза. Сегодняшний день снова пролетел в его памяти буквально за несколько секунд. Нью-Йорк, его старый лофт, улыбающаяся ему Иззи, её переполненные слезами глаза, его шок от новости, которую он узнал, которая уже год как не новость, тихо и мирно спящий Алек, жизнь которого могла оборваться в любой момент… Его Александр, который уже почти год находился на грани жизни и смерти, пока Магнус счастливо жил где-то на другом конце Америки и ничего не знал… Или знал?       Эмоции накрыли его. Дыхание мгновенно сбилось, и Бейн подскочил с дивана, едва не упав от того, как резко потемнело у него в глазах — он будто очутился в своём кошмаре наяву. В своём ли?       Номер Иззи правильно набрался только с третьего раза. — Когда это произошло? — без предисловий выпалил он ей в трубку. — Почти год назад, — удивленно ответила она. — А что? — Мне надо точно знать, Изабель, — нервно выкрикнул азиат. — Не «почти», а день и месяц! Это важно! — Шестого июня, — после короткой паузы произнесла девушка. — Шестого июня прошлого года.       Трубка едва не выпала из ослабевших пальцев Магнуса. Примерно в это же время у него начались кошмары, благодаря которым он перестал нормально спать. Он ведь знал, где-то глубоко внутри он всё равно подозревал и догадывался, и даже когда это произошло…       Он даже не удосужился позвонить домой, чтобы узнать, как дела. Он игнорировал любое упоминание об Александре, когда уже даже собственное сознание вопило, как потерпевшее. — Ау, Магнус? Ты ещё здесь? Что за срочность? — Изабель, — не своим голосом произнес Бейн. — Помнишь, я сказал, что я накосячил? — Помню, — отреагировала она. — А что? — Так вот… — он с усилием набрал в легкие воздуха для следующей фразы. — Это не так. Потому что я облажался по-полной.