Открытия путешественника

Сон, в который я провалился, оказался недолгим и скорее походил на небольшую дрёму. Сначала было просто тяжело заснуть, несмотря на все старания очистить разум, а затем, когда, наконец, попытка увенчалась успехом, тело решило потянуться, что заставило меня открыть глаза и соскочить с постели. Конечно, ни о каком энергичном прыжке не было и речи, однако с первым намёком на появление сил я не просто попытался расшевелиться, но и воспользоваться этой возможностью на полную катушку. Правда, при этом пришлось задействовать опору в виде прикроватной тумбы, находившейся на уровне подушки. Оказавшись голыми ногами на скрипучем деревянном полу, я ощутил, как леденеют ступни. Первое, что мне захотелось сделать, это лечь обратно под одеяло в надежде согреться. Однако сдаваться было ещё рано, а потому пришлось брать себя в руки и попытаться привыкнуть к таким условиям. Прежде чем начать делать «первые шаги» по ледяному полу мне захотелось осмотреться вокруг, дабы не только изучить обстановку, но и уточнить состояние друзей. Оба лежали на спине с абсолютно умиротворёнными лицами. Если в тела спутников и возвращались силы, то они их явно не растрачивали ни на какие движения. Подробное изучение помещения, в котором мы находились, дало понять, что моя догадка насчёт небольшого размера жилья, которое оказалось построено из дерева, была недалека от истины. С одной стороны, комната была отнюдь не крошечной, и помимо двух кроватей, между которыми были разбросаны наши сумки, в ней поместились огромная печь, широкий стол, окружённый пятью стульями, три кресла, два больших шкафа и одна прикроватная тумба. Причём ни о какой тесноте речи не было, всё находилось на удобном расстоянии. С другой стороны, вместо выхода в коридор я увидел лишь открытую деревянную дверь, которая явно вела на кухню. Хоть её размеры было сложнее оценить с расстояния, сомнений в том, что она гораздо меньше основного помещения, у меня не было. Всего, в общей сложности, из комнаты я заприметил лишь два выхода: на кухню и наружу. Причём о том, что вторая деревянная дверь ведёт на улицу, я понял благодаря рядом расположенному огромному окну, вид из которого давал понять, что уже вечереет. Всего же таких естественных источников освещения в поле моего зрения оказалось три. Если не считать двух моих спящих друзей, никого больше в доме, очевидно, не было. По-хорошему, с немощным телом следовало бы лечь подождать, когда хоть кто-то из хозяев вернётся, или хотя бы присесть где-нибудь, однако разум требовал продолжать двигательную активность. Так неспешными шагами, опираясь о подручную мебель и обходя сумки с собственными вещами, я постепенно направился к выходу на улицу. Почему-то мне казалось, что свежий воздух будет нелишним, да и неподалёку от дома смогут оказаться Кирилл и его дедушка. Однако, стоило с трудом доковылять до двери, как оказалось, что она заперта снаружи. Кроме того, посмотрев в рядом расположенное окно, я не обнаружил там ни души. Только заходящее солнце, озарявшее тёплым светом небольшой домик, вероятный огород, который был накрыт плёнкой, теплицы, а также деревянные забор и качели. Причём последние явно смогли бы удержать не только ребёнка, но и некрупного взрослого. Результата не дало и изучение вида из других окошек. Разве что, в отдалении довелось обнаружить строение, напоминавшее своим видом туалет. И если бы тогда у меня была такая возможность, я бы обязательно отправился туда на разведку, дабы проверить собственное предположение. В остальном — снова огород, теплицы, деревья, колодец, забор и ещё одно небольшое здание, которое, судя по расположенному рядом столу, разбросанным по нему рабочим инструментам, и уложенным возле входа брёвнам, выполняло роль склада. Помимо прочего, всюду была проложена аккуратная дорожка из щебёнки, предназначенная явно не только для удобства, но и для создания определённого уюта вокруг. Так как выбраться наружу не представлялось возможным, если, конечно, не ломать дверь или окна, я решил продолжить изучать ставший нашим пристанищем дом. Благо с каждым шагом двигаться становилось чуточку проще — тело хоть всё ещё и было ослаблено, но привыкало к активности. Постепенно медленными шажками удалось добраться до кухни, размеры которой особо не впечатляли. Вроде в ней и было всё необходимое, однако пространство расходовалось далеко не так свободно, как в основной комнате. На входе встречала плита с чайником и кастрюлькой, вид которых издалека и дал мне понять предназначение помещения. Были там также мойка, уместившая в себя грязные кружки, тарелки и прочую посуду, шкафчики, содержимое которых осталось для меня загадкой, маленький столик с табуреткой и вспомогательные продукты, используемые при приготовлении практически любой пищи. Помимо самой кухни в дальнем конце располагалась лестница, вероятнее всего ведущая на чердак. Но ни сил, ни желания убеждаться в этой теории у меня не было. А мысль о том, что это мог бы быть проход на второй этаж я попросту не допускал. Видимо, о себе давала знать какая-то интуиция сына строителя, ведь мой отец порою участвовал в создании домов такого скромного формата. И обычно делались они для одиноких людей. Всяко, моё внимание было посвящено не вышеупомянутой лестнице, которая тогда удостоилась мимолётного взгляда, а кастрюльке и чайнику, содержимое которых я поспешил изучить. К моему счастью, хозяева перед уходом оставили в нашем распоряжении овсяную кашу, смешанную с мелко рубленой рыбой и овощами, а также полный чайник абсолютно прозрачной воды. Правда, всё это явно успело прилично постоять, остыв до комнатной температуры. Будь у меня больше мотивации, можно было бы попробовать всё это разогреть, и поискать какой-нибудь чай или кофе к воде. Да только мысль, что я не только дико голоден, но и могу в любой момент обессилить и сжечь или разломать всё к чертям, попросту отбила это желание. Так что пришлось заставить себя помыть тарелку, кружку и ложку, лежавшие в мойке, благо мотивации и сил не есть из грязной посуды всё-таки хватило, а затем наполнить их едой и водой. А чтобы не идти со всем этим добром до большой комнаты, я решил воспользоваться маленьким кухонным столом, усевшись на табуретку. Последняя, к слову, оказалась, мягко говоря, далека от идеала и постоянно шаталась туда-сюда. Да и в целом, создавалось впечатление, что она вот-вот рухнет под моим весом. Но, сумев добиться равновесия, пусть и не в самой комфортной позе, я наконец смог насладиться долгожданной трапезой. В любой другой ситуации я бы назвал её крайне посредственной, если не паршивой, однако тогда каша воспринималась как самое восхитительное блюдо, когда-либо опробованное в жизни. Да и вода казалась не просто особенной, а наичистейшей и вкуснейшей — словно в ней концентрировались все полезные свойства и витамины. В конце концов, именно благодаря съеденному и выпитому я активно набирался сил и начал чувствовать себя гораздо лучше, чем раньше. Вставать, правда, при этом не очень хотелось. Наоборот, мне даже нравилась такая возможность сидеть и покачиваться, когда захочется. Что я в течение нескольких минут, в общем-то, и делал. Просто болтался на шатающейся табуретке и наслаждался тем, что могу позволить себе делать это. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я научусь радоваться таким мелочам? Забавно, но даже в школьные годы лениво раскачиваться на стуле во время скучных уроков было не так весело и приятно, как в тот день. Возможно, вся магия крылась в радикально отличающихся ситуациях. На занятиях это была попытка просто убить время и стулья нелюбимой школы, а после нелёгкого пробуждения — ощущение того, что я всё ещё жив и снова могу двигаться. Ещё совсем недавно рука смерти неспешно двигалась ко мне, пока мы бессчётное время рассекали Бакеру на лодке в неизвестном направлении. А после, когда мрачная старушка отступила, возник страх, что все оставшиеся дни придётся провести в постели. Теперь же всё плохое оказалось позади, а я смог насладиться тем, что ранее назвал бы неудобством. Да и в целом, откуда мне было знать, что оставив отчий дом я подобно ребёнку, получившему вкусную конфету, буду радоваться тому, как качаюсь на хлипкой табуретке, которая от возникшей нагрузки могла развалиться в любой момент? По-хорошему мне бы следовало задаться некоторыми вопросами и подумать над мотивами спасителей, приютивших нас в своём доме. То были совершенно незнакомые люди, у которых на уме могло быть всё что угодно. Например, нас могли запереть специально, чтобы в дальнейшем превратить в рабов и начать принуждать к чему-то. Или, может, старик собирался затребовать с нас баснословную плату за ночлег или ту же пресловутую кашу. И это далеко не худшие варианты из возможных... Но тогда мне было слишком хорошо, чтобы думать о страшных вещах, которым и раньше не было места в голове. Наоборот, мысленно я неоднократно благодарил и старика, и помогавших дотащить нас и наши вещи мужчин, а также юного Кирилла, нашедшего нас. Именно благодаря всем им мне удалось насладиться теми мелочами. Впрочем, перестали меня беспокоить и прочие думы. Например, из головы пропали мысли об Алиске, которая явно скрывала что-то очень важное. Позабылись и предположения о том, как бы кто из друзей чего-то не выкинул, в особенности Артур со своей тягой брать чужое, за что пришлось бы поплатиться всем. Плевать стало даже на холодный пол. Тело просто качалось, а разум отдыхал. Возникшее мимолётное ощущение простого счастья прервал неожиданно возникший передо мной Артур, который проснулся как раз от скрипа той самой табуретки. — Неплохо выглядишь, — отметил он, глядя на мою всё ещё не сошедшую с лица улыбку. — А вот ты пока что-то не очень, — не теряя позитивного настроения ответил я, глядя на потрёпанного еле стоящего приятеля. Вероятно, я выглядел со стороны примерно так же. Разве что, энергии теперь, пожалуй, было побольше. А чтобы убедиться в этом, мне пришлось встать, дабы уступить успевшую полюбиться табуретку. Кроме того, не дожидаясь, пока друг что-то скажет, я предложил ему отведать каши и воды. — Да что угодно сойдёт, — улыбнулся приятель, неспешно садясь на табуретку. — Чувствую себя, будто лет сто не ел. Так что меня сейчас и простой кусок почерствевшего хлеба осчастливит! В тот момент мой не до конца окрепший разум воспринял слова Артура излишне буквально, а потому я стал спешно глазами искать какую-либо выпечку. Только вот, в поле зрения ничего подобного не оказалось. Конечно, теперь уже моё тело чувствовало себя достаточно хорошо, чтобы порыться в шкафчиках и поискать хлеб или что-нибудь ещё в добавку к имеющемуся блюду, но так нагло хозяйничать в чужом доме было бы уж слишком неправильно. Достаточно было того, что мы и так рисковали навлечь беду из-за того, что нагло без разрешения ели чужую еду. Но был ли у нас тогда выбор, если сильный голод потихоньку убивал изнутри? Пока в голове крутились мысли о том, правильно ли мы с другом ведём себя в чужом доме, руки неспешно вымыли посуду, из которой я ел и пил, чтобы затем положить туда свежую порцию для Артура, смиренно ожидавшего своей первой трапезы. Мой желудок также не отказался бы отведать ещё животворящей каши, однако то ли скромность, то ли воспитание, а может что-то другое заставило меня удержаться от соблазна. В конце концов, я уже не был так зверски голоден, просто что-то подсказывало, что дополнительная порция придала бы телу ещё больше сил, которых до сих пор было недостаточно. Стоило мне положить еду на стол, ранее казавшийся немощным Артур энергично налёг на неё, подобно голодному зверю. Не побудь я ранее в похожей ситуации, можно было бы подумать, что парень всё это время симулировал, дабы за ним поухаживали, пока он лениво восседает на табурете. Однако это было не так, просто желудок требовал пищи, которой в нём не было слишком долго. Мне не хотелось сбивать повышенные аппетиты приятеля болтовнёй, на которую ему явно в тот момент было плевать, а потому какое-то время мы провели в тишине. Артур жадно ел и пил, а я, опираясь спиной о дверной косяк, смотрел то на него, то на спящую Алиску, которую было видно через дверной проём. Девушка выглядела точно также, как и в момент, когда мне удалось встать с кровати. Вероятно, за прошедшее время она так и осталась неподвижной. Кроме того, очевидно, шум, издаваемый нами с Артуром, никак не побеспокоил её сон, что теперь уже казалось немного странным. Но тогда я не думал паниковать, успокаивая себя объяснением, что подруга просто крепко спала. Если какие-то намёки на мысли, что с ней что-то не так и были, то разум всячески старался отогнать их, дабы не расстраиваться раньше времени. — Мне кажется или это действительно самая лучшая каша, которую я ел в своей жизни?! — словно в никуда обратился Артур, завершая свою трапезу и отвлекая меня от рассуждений об Алиске. С его мыслью мне было сложно не согласиться. Уж больно порадовало это блюдо, оказавшееся первым в наших желудках за столь долгое время. Так что вместо каких-либо комментариев я просто улыбнулся и кивнул, после чего продолжил глядеть на спящую спутницу. — Как думаешь, что за чертовщина с нами произошла? — продолжил отвлекать от Алиски приятель. Единственным верным объяснением для меня нашей всеобщей слабости было то, что мы все слишком устали от длительного сидячего плавания и изголодались, чем я и решил поделиться. Только вот Артур такую точку зрения почему-то не разделял. — А мне кажется тут дело в чём-то ещё... — заговорщицким тоном начал он. — Точно сказать не могу, но по-моему наши проблемы связаны не только с длительным путешествием по воде, которое, конечно, тоже могло оставить свой след... — Ну и в чём тогда дело? — несколько раздражённо перебил его я, чтобы приятель переходил ближе к сути дела, а не рассусоливал. — Какой ты нервный, — обижено пробурчал Артур, который в отличие от меня не качался на табурете, а вальяжно сидел на нём, используя стол как опору. Даже не знаю, как он это делал, но выглядел парень весьма приободрённым, словно делился наблюдениями, что совсем недавно плохо было не ему, а кому-то другому. — Мне кажется, — теперь уже обычным тоном продолжил приятель, — паршиво нам стало из-за чего-то съеденного или, скорее, выпитого в Каффиде. А если точнее, свалить нас мог необычного рода «отходняк», как наверняка сейчас бы выразилась наша подруга. Такая версия событий прозвучала для меня весьма нелепо, и я даже не знал как это комментировать. Однако, чем больше Артур говорил, тем сложнее было отвергать этот вариант. Впрочем, и полной уверенности в том, что он прав, не возникало тоже. Скорее мой разум признал описанные другом причинно-следственные связи одними из возможных, но никак не оптимальными. В конце концов, жизнь успела научить, что любые идеи надо обдумывать и подвергать критике, а не принимать за чистую монету. Сам же Артур был практически полностью убеждён, что проблемы нам доставил один вполне себе знакомый продукт, производимый даже не в Каффиде, а Музасе. Речь шла о наркотическом растении цунтук. — Вот смотри, — попытался аргументировать парень, — как мы в этом уже успели убедиться сами, этот очень странный цветок по-разному действует в других городах. В Музасе, например, вызывал вдохновенье. А в Каффиде желание тра... — парень выдержал небольшую паузу, словно пытался подобрать слова. — То есть, трудиться! Причём не только по хозяйству, но и... Дальше продолжать было не нужно, я и сам прекрасно понял, что он имел в виду. В качестве добавки к фруктовому коктейлю, если верить словам Захида и нашему опыту, вдохновляет не на творческие, а на трудовые подвиги. А когда его замешали Алиске с дурианом, она начала сходить с ума и пытаться вынудить нас заняться с ней всякими непристойными вещами. И действительно, за последние дни мы неоднократно в разном виде насладились этим цветком, однако кое-что не укладывалось в моей голове до конца. Например, в тот день, когда была запланирована свадебная вечеринка, перетёкшая в побег, ни я, ни Артур не пили никаких коктейлей. Ели простую и успевшую стать относительно знакомой еду, а из напитков употребляли лишь вино. — Именно! — радостно и энергично воскликнул он в ответ. — Вино! Такая необъяснимо яркая реакция с его стороны стала для меня совсем уж неожиданной и непонятной. И, видимо глядя на выражение моего лица, Артур это понял, ведь сразу после этого парень попытался объяснить причину возникших эмоций: — Ты помнишь какое оно было на вкус? — спросил спутник, очевидно намекая на вышеупомянутое вино. — Сладкое и необычайно вкусное... — неуверенно ответил я, невольно задумываясь о том, что всё, что было смешано с цунтуком, в итоге получалось именно таким. От возникших мыслей мой разум несколько растерялся. Могли ли в Каффиде додуматься смешивать вино со столь специфичным растением? И если да, то зачем? — Если задуматься, сама по себе идея использовать цунтук для улучшения вкуса кажется очень даже заманчивой, — словно читая мои мысли предположил Артур. — Так что не удивлюсь, если они готовят такие смеси хотя бы ради этого... Парень замолчал, хотя по его виду было понятно, что озвучил он далеко не все мысли. И либо он выдерживал паузу, чтобы правильно сформулировать какое-то предположение, либо чтобы создать какую-то интригу, способную вызвать у меня любопытство. Причём если у него был второй мотив, то со своей задачей приятель чертовски хорошо справился, ведь я действительно хотел разобраться. — Знаешь, — обратился ко мне Артур, не дождавшись моего только назревшего вопроса о мыслях в его голове. — Мне кажется, что есть ещё кое-что, указывающее на то, что дворцовая знать подмешивает в своё вино цунтук... — Так поделись уже своими догадками! — не выдержав перебил его я. — Это только предположение... — не очень уверенно продолжил приятель. — Но мне кажется, что как тот фруктовый коктейль, которым нас поили в поселении Каффида, вызывает желание трудиться, так и вино, с предположительно подмешанным цунтуком, мотивирует на праздный образ жизни. Такая идея, мягко говоря, казалась мне крайне глупой, ведь я прекрасно помнил, что желания расслабиться и сесть на шею кому-либо у меня не было. Кроме того, когда все во дворце пили вино по поводу объявленной королём помолвки, слуги трудились ровным счётом также, как и до этого. Разумеется, дабы опровергнуть эту теорию, пришлось напомнить Артуру обо всём перечисленном. — Ну-у-у, это предположение не так уж и идеально, — смущённо проворчал парень в ответ на мои сомнения. — Однако, оно всё ещё имеет место быть. — И почему это? — Потому что и ты, и слуги выпили, в общем-то, понемногу, — не унимался Артур. — Да и я, в общем-то, не то что бы напился, хоть, насколько помню, и выпил чуть больше. И знаешь что? Он снова выдержал паузу, вероятно, ожидая встречного вопроса с моей стороны. Да только вместо него последовал лишь усталый косой взгляд, поскольку я всё ещё не сильно доверял его теории. Так что парню пришлось продолжать делиться своими мыслями без вмешательства извне: — Когда мне предлагали весьма перспективную должность, где от меня бы не требовалось толком палец о палец ударить, я действительно хотел согласиться! Вот так сюрприз! Как будто мне и раньше не было это известно, особенно когда он ради этого был настроен променять Алиску на сладкую жизнь. Представить не могу, как всё сложилось бы, не сумей мы с Захидом переубедить его... Так или иначе, словесной реакции с моей стороны всё равно не последовало. Я лишь устало закатил глаза, в надежде, что Артур и сам всё поймёт. Благо парень был не из глупцов, и без проблем распознавал человеческие эмоции. Особенно если их подача столь очевидна. По крайней мере мне хотелось верить, что всё было доступно для него... — Ты не совсем правильно понял, — виновато и тихо проговорил Артур, опустив глаза, словно пытался оправдаться. — На самом деле, по крайней мере в прошлом, сейчас и в дальнейшем мне такая работёнка на фиг не сдалась! А вот тогда... тогда я был готов на всё, лишь бы лениво разваливаться во дворце Каффида, радоваться пирушкам, и давать по рукам наглым иногородним торгашам, чтобы заработать на этом ещё больше привилегий. Артур утверждал это так уверенно и искренне, что я на миг даже поверил, что он действительно был готов променять подругу на всё это не потому, что хотел, а потому, что нечто одурманивающее как-то воздействовало на него извне. Правда, вскоре моя вера в его слова улетучилась, сменившись мыслями, что любящий приврать парень с самого начала затеял этот разговор, дабы оправдать себя в моих глазах. Хотя на самом деле это было не так уж и нужно, ведь в конечном счёте он поступил правильно и всё-таки помог вызволить одурманенную Алиску из её клетки. Мне было уже достаточно того, что наша троица оказалась по другую сторону реки, обойдясь без кровопролития или иных серьёзных жертв. Правда, говорить об этом ему что-то не хотелось. — Допустим, всё так и было, и во дворце чего-то намешали не только Алиске, но и нам, — вздохнул я. — Вспомни, сколько прошло с тех пор. За всё это время не было никаких намёков на то, что с нами что-то не так. Даже распустившаяся сбежавшая невеста больше не пыталась совратить нас. Да и пока мы плыли, никто, например, не пытался перекинуть греблю на остальных. — Повторюсь, моё видение неидеально, — поджал губы Артур. — Но скажу прямо, до тех пор, как меня не «отпустило», я был зол на тебя за то, что пришлось там всё бросить. И это при том, что даже тогда наша не долгосрочная дружба стояла выше! Теперь же мне стыдно за всё это. Как я и думал! Он просто ищет себе оправдание! Впрочем, на этом парень не остановился и продолжил свои объяснения с уже несколько возмущённой интонацией: — Не смотри на меня так! Я не от того, что был готов просрать вас обоих, сожалею. А вот эта подробность была для меня не просто неожиданной, но и странной. Так и хотелось «поблагодарить» его за честность, но что-то заставило удержаться и дать приятелю договорить. — Если быть точнее, за это тоже неловко... — снова сменившись на виноватый тон продолжил Артур. — Гораздо больше меня смущает то, сколь дёшево я был тогда готов променять нашу дружбу. Поверь, в жизни у меня бывали перспективы получше, от которых пришлось отказаться в здравом уме по более мелким причинам. Я не знал было как комментировать всё это, однако мне и не пришлось, ведь когда друг покончил со своими объяснениями, а мой разум переваривал всё это, мы оба услышали какой-то шум снаружи. И вскоре удалось разобрать по звуку, как кто-то снимает навесной замок. А вот уже и наружная дверь начала отворяться... Хозяин был дома. Это был рослый, но несколько ссутулившийся, покрытый морщинами сероглазый старец, лицо которого украшала пышная и абсолютно седая борода. Прежде чем пройти дальше или сделать что-либо, он сорвал со своей головы шляпу, демонстрируя, что и его волосы возраст не обошёл стороной. Одет же он был в тёмно-зелёную куртку, под которой как оказалось, была аналогичного цвета водолазка, чёрные штаны и сапоги. Когда он скинул обувь стало ясно, что ботинки скрывают тёплые носки. В таких явно было поприятнее ходить по этому ледяному полу, чем босиком... Следом за хозяином дома вошёл и его внук Кирилл, закрывший за собой дверь. Как оказалось, это был полненький розовощёкий голубоглазый шатен примерно девяти — десяти лет от роду. Одежда его была не менее тёплой и практичной, чем у дедушки. На лице мальчугана сияла тёплая и мягкая улыбка, в то время как его старший родственник выглядел хмурым и уставшим. У обоих были грязные руки и немного замученный вид, пусть мальчишка и пытался изобразить, что чувствует себя бодро, как если бы ничего не делал. Возможно, они вернулись после работы на огороде, хотя, когда я смотрел в окна, никого там не было. Но может дело было в сонном состоянии или простой невнимательности?.. — Ого, вы проснулись! — радостно и энергично воскликнул Кирилл, глядя на меня, пока я молча стоял возле кухни и обдумывал, чем же эти двое занимались за пределами дома. — А я ожидал встретить немощных «овощей», — задумчиво проворчал старик. Готов поклясться, в его голосе прозвучала лёгкая нотка недоверия, которую он, возможно, пытался скрыть. Пока хозяин дома и его внук снимали лишнее и приводили себя в порядок, Артур успел встать с табурета, чтобы встретить и поприветствовать наших спасителей. Только его энергичность лишь усилила подозрения старика, которые теперь уже были неприкрыты, а очевидны. Глядя на реакцию мужчины, приятель попытался успокоить его, объяснив, что чувствуем мы оба себя отнюдь не идеально, а просто лучше. В качестве причины появления у нас обоих новых сил он обозначил крепкий сон и вкусную кашу, любезно приготовленную и оставленную хозяевами на кухне. — Забавно, — злорадно улыбнулся дед, — а ведь я сварил её для своих собак. Пожалуй, в этот момент надо было видеть наши лица. По крайней мере, как минимум, Артур выглядел крайне изумлённо и растеряно, словно совершил одну из величайших ошибок. А поскольку я чувствовал себя примерно так же, то и моя мимика, наверное, мало чем отличалась. — Деда! — тут же возмутился Кирилл. — Ну и рожи! — воодушевился старик, сопровождая свою речь негромким смехом. — Расслабьтесь, нет у меня никаких собак. Услышав это мы выдохнули, хотя я до конца не успокоился. Было непонятно, зачем старец решил так подшутить. Ему не понравилось, что мы так нагло хозяйничали? Или просто такова была его натура?.. — Да нормально всё, — махнул рукой дед, видимо, уловив моё настроение. — Я овсянку специально для вас сварил, думал что вам тяжело будет есть лёжа. Знал бы, что вы так быстро окрепнете, приготовил бы что-нибудь получше... — Всё нормально! — перебил его я, чувствуя, что мужчина несколько раздосадован происходящим. — Еда получилась идеальная! — А я помогал! — радостно вклинился Кирилл, чем окончательно сбил негативный настрой со старика. — А то! Без тебя бы ничего не получилось! Судя по тому, с каким теплом мужчина смотрел на своего внука, пока трепал того за щёки, можно было понять, что малец очень дорог ему. Впрочем, в этом не было ничего странного. Просто стало очевидным, что Кирилл греет душу старика как никто другой. Когда наши спасители переоделись с рабочего в домашнее и вымыли свои руки, старец предложил всем усесться вокруг стола, выпить чаю и поесть, если кто хочет. Мы же с Артуром никак не смогли отказаться от столь приятного проявления гостеприимства, а потому с радостью согласились. Правда, перед этим мы с Артуром сами оделись в более тёплые вещи из собственного гардероба, а заодно поочерёдно прогулялись на улицу до туалета, расположение которого я ранее угадал, чтобы справить нужду. В конце концов, в нас успело накопиться слишком много всего... Во время кухонной суеты с поиском Кириллом всех необходимых столовых приборов, и после возвращения нас обоих в дом, мы с приятелем продолжили общаться со стариком и выяснили, что у него всё-таки есть имя и зовут его Харитон. Рассказывая немного о себе мужчина отметил, что его хобби и главный источник дохода — рыбалка. Впрочем, и на огороде трудиться он не забывает, чтобы прокормить не только себя, но и «балбеску дочь». А если точнее — мать Кирилла. Правда, всех подробностей об этой даме, как и о себе самом, Харитон тогда поведать не успел, а рассказать, как оказалось, было много чего. Но тогда его повествование прервал внук, при котором он не хотел делиться чем-либо ещё. А затем всех отвлекла на себя Алиска, проинформировавшая о своём пробуждении тихой и немощной просьбой либо говорить погромче, либо совсем уж тихо, чтоб не мешать ей спать. — Чего ты там пробубнила? — оживился Артур. — Живо вставай с кровати, лентяйка, а то всю жизнь проспишь! Как и всегда, грубоват по отношению к Алиске. Интересно, почему именно: потому что однажды она наставила на него оружие или же за постоянные шуточки над его ростом и ним самим. Наверное, и то, и другое... — Поверь, если бы у меня была такая возможность, я бы уже вскочила и пнула тебя под зад или скинула б со стула, — проворчала в ответ девица, чем насторожила не только меня, но и шутливого приятеля. Мы-то, в отличие от неё, были уже весьма бодрыми. Артур сразу же позабыл обо всех своих желаниях издеваться над подругой и мигом устремился к её постели. Чуть помедлив я последовал за ним, а далее подоспели Харитон и Кирилл. — Ну и чего вы все вокруг меня вертитесь? — буркнула немощная девица, возмущённо глядя на то, как приятель тянет к ней свои руки. По крайней мере, глаза свои она всё же смогла открыть, и это уже радовало. — Глядите-ка, и впрямь обессилена! — с неприкрытым удивлением, частично схожим с восхищением, воскликнул Артур, сжимая девичью ладонь, но получая в ответ лишь немощную реакцию. — Кто-нибудь, пожалуйста, уберите этого экспериментатора от меня, — возмутилась красавица. — А лучше стукните... Услышав потенциальную угрозу для себя, которую, например, мог бы пожелать исполнить в действие юный Кирилл, в целях защитить невинную «русалку», разумеется, Артур отбросил руку подруги и сделал пару шагов назад. — Тихо-тихо, — изображая наигранную панику обратился к ней он. — Я просто так выражаю своё беспокойство... — Беспокойся лучше за сохранность своего зада, когда моё тело придёт в порядок! Понимая, что разговор всё дальше идёт не в лучшее русло, я решил вмешаться, не забывая, что подруга сейчас притворяется другой личностью: — Ничего не понимаю... Всем нам стало плохо одновременно. Но почему же тебе, Кларисса, так плохо, пока мы Артуром чувствуем себя практически на все сто? — А я откуда, блин, знаю?! — проворчала девица в ответ. Харитон и даже обладающий богатой фантазией Кирилл не нашли, чего сказать. Вероятно, они предпочли молча наблюдать за нашей беседой со стороны и не вмешиваться. Благо хоть от конфликтов они не терялись. Скорее, это их даже забавляло. Особенно мальчишку, который явно всем сердцем был на стороне вспыльчивой зеленоглазой красотки. Артур же тем временем выглядел так, будто осознал нечто очень важное, очевидное, а главное — упущенное нами из виду. И уже вскоре он решил поделиться своими догадками с окружающими, давая мне понять, что всё ещё придерживается ранее выдвинутой ранее теории: — Ал... тьфу, то есть Кларисса, подскажи, пока ты сидела в гареме ты же пила вино? — начал издалека приятель, чуть было заодно не выдав настоящее имя нашей подруги. Благо старик и его внук не заметили этого. — Естественно, — фыркнула та в ответ. — Чем там ещё было заниматься, если шагу ступить запретили? — Так я и думал! — чрезмерно оживлённо воскликнул Артур, чем несколько раздражал. — Всё сходится! Если мы с тобой, Максим, выпили лишь немного вина, предположительно содержащего цунтук, то наша Кларисса употребила это растение как минимум в двух видах: вине и любовном коктейле. Не даром же за такое злоупотребление гоняли в Музасе!.. — Хочешь сказать, что Клариссе хуже чем нам, потому что её организм отравлен сильнее? — перебил приятеля я, мысленно отметив, что мой разум теперь уже охотнее принимает его фантастическую версию, благодаря собственному болезненному опыту. Вместо ответа парень лишь энергично кивнул, намекая, что мне удалось верно понять его рассуждения. — Господи, какая чушь! — устало выдохнула подруга, после чего стихла, словно задумываясь над чем-то. — Хотя, если подумать, это не лишено смысла... Удивительно, как быстро она оказалась готовой поверить в фантазии Артура. Я-то участвовал в целой дискуссии, обдумывал доводы, в то время как Алиске хватило лишь парочки ничем не подтверждённых аргументов. С другой стороны, богатый на путешествия опыт девицы мог сыграть тут не последнюю роль. Вполне вероятно, что оба моих спутника успели повидать в своей жизни гораздо больше странностей, раз весьма необычные свойства цветка и обладающие гипнотическими способностями людоеды толком их не смущали. С чем же таким им приходилось раньше сталкиваться?.. — Ребята, а разве вас родители не учили не класть в рот что ни попадя? — неожиданно вмешался Харитон, давая понять, что он отнюдь не безучастный зритель этого «спектакля». — Её точно — нет, — не задумываясь воскликнул Артур, указывая на девицу, которая в ответ лишь закатила глаза. Это у неё уже тоже хорошо получалось. — Что ж, сойдёмся на том, что вас временно свалило какое-то там растение, — ворчливо добавил старик. — А ежели так, говорить тут больше не о чём. Он также добавил, что в таком состоянии никуда нас не прогонит, тем более ночью. А потому мужчина предложил нам всем остаться ночевать у него, а заодно перестать уже дёргать подругу, которой явно не так хорошо, как хотелось бы. Всё что оставалось, так это согласиться, поблагодарить за проявленную доброту, и отправиться к столу, где уже давно ждали остывшие чай и каша, принесённые Кириллом. Пусть всё уже и было холодным, нам с Артуром уже было не привыкать к этому. Главное, что было вкусно и очень сытно. Особенно запомнился чай, в который замешали липу и шиповник. По крайней мере мне хотелось думать, что это действительно были они, а не очередная вредоносная дрянь, воздействующая на тело и разум. Не обошли вниманием и Алиску, которую Кирилл заботливо накормил и напоил. Причём мальчишка сам проявил инициативу, лишив как минимум меня, а может и Артура, возможности поухаживать за подругой. Очевидно ему нравилось заботиться о «русалке». При этом, он уже явно воспринимал нас не как героев из сказки, а как простых, но вроде интересных людей. Харитон же тем временем решил немного ввести нашу троицу в курс дела и рассказать о месте, в которое мы попали. Как оказалось, Румор — город слухов и сплетен. Так, по крайней мере, нарёк его старик. — У нас всегда нужно быть осторожным с тем, что ты делаешь или говоришь, — без особой радости отметил хозяин дома. — Потому что любое событие здесь в одночасье может расползтись по всему городу. И никогда не угадаешь, на пользу это или нет. Слушая Харитона, я ненароком вспомнил вялые попытки уже побывавшей здесь Алиски ранее рассказать нам об этом городе. В том числе, девица вскользь упоминала, будто слухи здесь могут быть опасны. Впрочем, насколько всё плохо ещё предстояло узнать. — Мой вам совет, ребята, постарайтесь сильно в Руморе не задерживаться, — вздохнул старик. — С виду у нас тут неплохо, и, если начхать, кто что говорит, то житуха может быть сносной... — Тогда в чём может быть проблема? — не выдержал Артур, любопытство которого буквально зашкаливало. Впрочем, мне и самому было интересно, просто я стеснялся перебивать старшего. — Понимаете... здесь надо следить за тем, что говорите, и опасаться, не ляпнет ли кто про вас чего-нибудь эдакого кто другой. Разумеется, мы с приятелем не понимали. А вот Алиска явно знала больше нашего, ведь, услышав это, она отреагировала весьма демонстративным стоном. При этом девушка продолжала хранить молчание, дабы не выдать, что уже была в этих краях. — Как бы вам сказать, — вклинился в беседу Кирилл, усевшись на постели нашей подруги, впрочем, он ей явно не мешал. — Мама говорит, у нас тут любая метафора может стать правдой. Только, мало кто осторожничает. Наоборот, болтают всякое... И снова Алиска громко простонала, словно услышала полнейшую чушь. Впрочем, не знающий её человек скорее всего списал бы это на болезненное состояние. А вот я всё-таки рассматривал разные варианты... — Уже представила, как у меня вырастит хвост, а у Артура укоротятся ноги, — с насмешкой проговорила подруга. От её слов приятель несколько напрягся. Судя по побледневшему лицу, парень думал не о том, как бы съязвить, а скорее о том, права ли наша подруга. И если да, то перспективы его, судя по всему, не радовали. — Да вы не переживайте, — ободряющим тоном обратился ко всем Харитон, хотя это явно касалось в первую очередь испугавшегося Артура. — Всё не так страшно, как кажется. И если кого-то назвать русалкой, хвост от этого уж точно не появится. Да и в гнома ты, парень, вряд ли превратишься. Услышав это приятель облегчённо выдохнул и наградил подругу, явно знавшую правду с самого начала, сердитым взглядом. Впрочем, последняя смотрела в потолок, так что её это вряд ли волновало. — А какие тогда вещи могут произойти реально? — решил уточнить я, чтобы понимать, насколько надо быть осторожным. Ранее мне бы подумалось, что всё это, пусть даже без рыбьих хвостов и крошечных ног, звучит крайне глупо и фантастично. Теперь же, особенно после внушающих свою волю людоедов и муз из цветка, мой разум внимал информации от Харитона и его внука, чтобы огородить себя от возможных неприятностей. — Допустим, начнёт какой-нибудь мастер делать детские игрушки, и кто-то без задней мысли назовёт их лучшими в городе. Как пить дать, после этого остальные игрушечные магазины можно будет смело закрывать! Или будут парень с девкой дружить, а кто-нибудь ляпнет, как хорошо они смотрятся вместе. Или какую там ещё белиберду бабы любят говорить?.. Будьте уверены, что-то да заставит их жениться! И если не любовь, то какой-нибудь залёт, родители или ещё какое-нибудь обязательство. Признаюсь, поначалу утверждения Харитона не очень-то убедили ни меня, ни Артура. Кто знает, быть может какие-то удачно получившие похвалу мастера действительно были хороши в своём деле? И почему на решение молодых людей стать семьёй должны влиять родители или какой-то там «залёт»? Однако старик продолжал настаивать на том, что за своими словами нужно очень внимательно следить, дабы не насолить кому-то или даже самим себе. — Что если кто-то решит сморозить какую-нибудь гадость про нас? — настороженно осведомился Артур. — А вы уж постарайтесь ни с кем не ссориться и никого не обижать, — глядя на моего друга как на болвана проворчал Харитон. — Или просто молитесь, что вас пронесёт. Благо эта фигня работает не всегда, а лишь если говоришь от всего сердца без задней мысли, да и с человеком надо быть знакомым лично. Я уже было решил, что в таком случае всё пройдёт гладко, если постараться ни с кем больше не знакомиться, и покинуть Румор как можно скорее, ограничившись скучной прогулкой. Однако осознание, что в нашей жизни никогда не бывает всё просто, заставило меня вернуться к реальности. Кроме того, в голове возникла одна очень интересная мысль. А что если наша троица от всего сердца, например, начнёт говорить о том, что принц Захид однозначно женится на Нурии и будет с ней счастлив? По такой же схеме хорошей жизни можно пожелать и другим знакомым, как вариант, тем же Марту и Авнеру. Да и жителям Флига не помешал бы адекватный правитель... Разумеется, я попытался уточнить всё это у Харитона. И, к сожалению, старик мигом оборвал мне крылья, пока подруга сопровождала всё мучительными вздохами : — Дак если бы всё так удачно работало, местные уже давно стали бы богатеями и жили б счастливо, взаимно желая друг другу только добра. Эх, а-то думал, что вы, ребята, умные и после русалок и хвостов поняли, что у нас тут не сказка, а вы... Таким образом, вся эта бесовщина с метафорами работала очень выборочно, и никогда не угадаешь, сработает ли она или нет. Но одно уже было ясно точно — ничего не произойдёт, если говорить об этом умышленно. А вот если кто-то ляпнет что-то в сердцах... Пока хозяин дома старательно объяснял нам, как всё устроено в Руморе, его внука сморило, и все мы не заметили, как он прилёг рядом с Алиской, рискуя при этом вывалиться с кровати, и крепко заснул. Поначалу Харитон хотел взять Кирилла на руки и перенести на большую кровать, но вместо этого девушка предложила слегка отодвинуть её и дать тем самым мальчику нормально отдохнуть. В конце концов, нелегко ему пришлось за весь день. — И мне хоть какая-то компания, — мотивировала своё предложение девица. — К тому же, так теплее. А перетащить его всегда успеете. Если вдруг сам не проснётся. Так мы и поступили. Я помог ослабленной подруге лечь чуть подальше, благо у неё стали появляться какие-то зачатки сил, ведь она потихонечку двигалась сама, а Харитон слегка передвинул внука, не мешая тому прижиматься спиной к нежному девичьему плечу. А поскольку мальчишку всё это не побеспокоило и он лишь расслабленнее засопел, старик накрыл его одеялом, под которым ранее грелось моё тело. — Ох, и свалились же вы как снег на голову, — пробубнил Харитон, возвращаясь к столу. — Не будь тут со мной пацана, точно достал бы чего-нибудь покрепче и... — Думаю, не стоит, — вмешался Артур. — Мы сейчас уж точно не настроены на то, чтобы пить. — Говори за себя, я бы с радостью пропустила стаканчик-другой, — добавила Алиска, которая, казалось, была готова пьянствовать без остановки. — А кто сказал, что я бы налил вам? — возмутился старик. И действительно, ничего о том, чтобы спаивать нас спиртными напитками, он не говорил. Впрочем, несерьёзное выражение лица, как после подшучивания с «собачьей кашей», сдавало Харитона с потрохами. Вероятно, старику нравилось время от времени вот так подшучивать над людьми. Может, это его как-то расслабляло. В любом случае, взятая за ребёнка ответственность не позволяла хозяину дома пить что-либо крепче чая, а потому достоверно, был серьёзен он или нет, мы так и не узнаем. Но это не помешало нам неплохо провести вечер вплоть до самой ночи за горячим травяным напитком. За это время мы, пожалуй, успели поговорить обо всём на свете. По крайней мере, к концу посиделки именно такое ощущение у меня и было. Хотя, на самом деле, говорил в основном Харитон, в то время как мы все внимали его словам. Сперва беседа коснулась нашей группы. С помощью достаточно ненавязчивых вопросов Харитон смог услышать от меня и Артура историю нашего путешествия. С удобными и нужными вставками, не дающими лишнюю информацию. Благо мой друг знал в этом толк. А когда мы дошли до той самой части, где нас подобрали и понесли в дом, старик, который на самом деле давно ждал этого момента, решил выдать весьма неожиданную новость, для которой просто не было подходящего момента. Как оказалось, наша троица была настолько близко к Лиственному, насколько это было возможно. Ведь помимо Румора оставалось миновать всего два города и одно маленькое поселение. Поначалу я искренне обрадовался такому везению. Однако, в выданную нам бочку мёда старик всё-таки добавил ложку дёгтя, всю степень которой, правда, мне довелось осознать гораздо позже. Впрочем, ещё до дополнений со стороны старика Алиска печально охала, словно ей было очень плохо или же она попросту знала, в чём проблема. — Чё-т вы слишком радостные, — проворчал тогда старик. — Наверное, это потому что я забыл добавить, что если идти прямо по курсу, то вам придётся прогуляться по улицам Кадуржана и Синията. От услышанного Артур удивлённо приоткрыл рот, в то время как я задумался над тем, где мне уже довелось слышать эти названия. И, вскоре, меня осенило, что, в общем-то, действительно не сулило ничего хорошего: — Артур, а не про эти ли места ты рассказывал мне, Халисе и Фидании, пока мы были в бассейне? — Ага... — Погодите-ка! — внезапно возмутилась Алиска. — Когда это вы там с девицами расслаблялись?! Мне, значит, за принца замуж нельзя, а сами тем временем... — Ничего такого, о чём ты подумала, не было! — поспешил оправдаться Артур. — То были простые служанки дворца, которые просто ухаживали за нами, исполняя приказ. Мы просто общались, и не более. Интересно, а он специально не упомянул, что девицы плавали с нами? Почему-то тогда мне показалось, что было бы забавно, если это действительно было бы так. Правда, я предпочёл не делиться своими предположениями, а вместо этого перевести беседу на более актуальную тему: — Если Кадуржан и Синият действительно так страшны и опасны, то не проще ли будет отправиться обходным путём? — Да, это вполне возможно, — задумчиво проговорил старик. — Например, можете пойти на восток через Корвес. Но тогда вам придётся потратить гораздо больше времени и миновать весьма холодный Брин. Не то что бы у нас или в том же Кадуржане стояла несусветная жара, но... — Но в Брине всё время либо всё заснежено, либо мокро и очень скользко, — продолжил за него Артур. — Там задубеть можно в три счёта. Я даже не уверен, что у нас найдётся одежда по погоде. А ежели и покупать шубы, то отрабатывать их придётся о-о-очень долго... В ответ на это старик лишь утвердительно кивнул, давая понять, что именно это он и имел в виду, после чего продолжил перечислять недостатки иных маршрутов: — С другой стороны, если отправитесь на запад через Пермафол, то получите самый длинный, но безопасный маршрут. Разве что, можете приуныть в одном печальном городке, где все только и делают, что грустят. — Уж не в Китуре, случайно ли? — сорвалось из моих уст, когда я вспомнил об Авнере и его не самой радужной истории переезда во Флиг. — Да! Именно там! — поразился Харитон. — А вы там разве уже были? — Не довелось, — без особого огорчения ответил я. — Однако, наслышаны... Вопрос о том, каким маршрутом добираться до Лиственного, мы в конечном счёте решили оставить на потом. Старик и так дал достаточно информации, а уж что с ней делать, было лучше решать без посторонних ушей. А то мало ли ещё какие подробности из жизни моих друзей в этих городках всплывут... А дальше, постепенно, разговоры перетекли из общего в более личное. Сперва, опять же благодаря расспросам старика, я разоткровенничался по поводу своих проблем с поиском подходящей для себя работы. Как ни странно, в моих ожиданиях Харитон должен был подытожить какими-нибудь: «ты просто мало старался», «ну ты и лентяй», «верь в себя и у тебя всё получится» — что звучит обычно в зависимости от настроения типичного слушателя. Но вместо этого он неожиданно сказал лишь одно: — Хреново, наверное, быть тобой. — Ну, не то что бы... — Да ладно, наверняка обидно, когда за каждую неудачную попытку называют рукожопым, балбесом или и тем и другим одновременно. Вообще-то, по поводу частей моего тела никто так оскорбительно не изъяснялся, однако я понял, к чему клонил старик и, в общем-то, он был прав. Череда поражений и критики давно лишили меня веры в себя, пусть люди вокруг и старались быть достаточно корректными. В конце концов, практически все, за исключением, например, Игоря, в Райском стараются быть вежливыми. Говоря о разочаровании близких мы плавно перешли к проблемам Артура, который, как оказалось, сам не оправдывал ожиданий собственного отца, возлагавшего на него огромные надежды. Пусть на подробности парень и был жадноват, однако стало понятно, что с самого детства все вокруг от него ждали большего, чем он мог достичь. В конечном итоге это, в совокупности с «некоторыми другими факторами», о которых мой друг предпочёл промолчать, вынудило Артура сбежать не только из собственного дома, но и из города, чтобы начать всё с «чистого листа». — И как, успешно? — без особого воодушевления уточнил Харитон. — В некотором роде, да, — с очень холодной и сдержанной улыбкой ответил парень, всем своим видом явно намекая, что дальше его допрашивать не стоит. — Эх, молодёжь, — печально выдохнул старик. — Такие вы все глупые, такие беспечные... Наступила тишина. Конечно, мы могли бы что-то ответить или как-то возразить, однако с каждым мгновением Харитон становился всё грустнее и грустнее на вид, что изрядно удивило нас. Казалось, его сердце разрывается и он вот-вот заплачет, а потому мы с Артуром не стали говорить ничего вообще. Алиска же, которая не могла этого увидеть, и так всё это время молчала. Было очевидно, что она не спит, ведь время от времени она мучительно охала, а иногда выдавливала смешки. Но в тот момент девушка, видимо, уловила настроение и не издавала ни звука. Вероятно, выжидала, что будет дальше. Нам же с Артуром сидеть и смотреть на пригорюнившегося старца было несколько неловко. Мы хотели помочь ему успокоиться и прийти в себя, а заодно разобраться в том, от чего он так печален. Однако, было непонятно, какие слова нужно подобрать. В конечном счёте ничем, кроме вежливого молчания, сопровождающегося понимающими и сочувствующими лицами, помочь Харитону нам так и не удалось. Впрочем, как оказалось, ничего другого ему и не было нужно. По крайней мере, так мне показалось, когда он подуспокоился и всё-таки смог взять себя в руки. — Знаете, в молодости я тоже всяко чудил, — пустив слезу проговорил старец. —То старшим хамил, пока не вылилось в проблемы, то в работе халтурил, пока не научился плотницкому делу, то хулиганил и девок обижал, пока не встретил жёнушку... Думал, вырасту, научусь всему, достойным человеком стану. А что в итоге?.. И снова Харитон опустил глаза, на этот раз прикрывая их ещё и ладонями. Признаться честно, тогда никто из нас не понимал, что происходит, и почему так внезапно мужчина так расстроился. Впрочем, постепенно он всё-таки находил в себе силы поведать, что гложет его душу: — Сам не знаю, чего я так расчувствовался сегодня, — вытирая слёзы вытащенным из кармана голубым платком в клеточку, проговорил Харитон. — Наверное, потому что вы напомнили меня самого. А может и не только меня... Как оказалось, наш спаситель не был далеко счастливым и жизнерадостным человеком, коим всячески старался казаться. Конечно, время от времени он ворчал и злобно подшучивал над нами, но ранее я не думал о том, что его жизнь на самом деле очень трагична и наполнена болью. Поначалу мне (впрочем, как потом выяснилось, и остальным) казалось, что на этом старик и ограничится. Он выглядел крайне расстроенным, а потому в моей голове возникала лишь мысль, как бы повежливее предложить завершить посиделки и пойти спать, чтобы не бередить раскрывающиеся раны нашего спасителя. Однако, пока я подбирал нужные слова, Харитон вновь пришёл в себя и весьма неожиданным образом продолжил рассказ: — Знаете, когда я был примерно в вашем возрасте, я познакомился со своей будущей женой, Ленкой, — называя имя жены мужчина озарился тёплой улыбкой. — Вскоре мы поженились, а потом у нас родились двое детей: Ирка — старшая и Витька — младший. По словам старика, в прошлом, когда он растил детей его семья была очень счастливой и благополучной. Жили они тогда в центре Румора, ведь Харитон, не без помощи чудодейственности народной молвы, владел лучшей мебельной мастерской, в которой сам же и создавал оригинальные шедевры. А это, в свою очередь, приносило приличный доход. Рыбалка же тогда была лишь дополнительным хобби, когда мужчина хотел отдохнуть от мирской суеты и побыть в своего рода уединении. К слову, семья Харитона, если судить как по меркам Райского, так и Румора, а может и практически любого другого города, была очень зажиточной, ведь тот самый дом, в котором мы находились, принадлежал им уже тогда. Правда, когда его строили, никто и представить не мог, что в «месте для отдыха» его владелец встретит и проведёт свою старость. — А ведь всё действительно было хорошо, пока я был со своей Ленкой, — продолжил старик. — Она не позволяла мне халтурить и давать слабину, а я был только рад её твёрдой руке. Да и дети были молодцы, учились хорошо, старались делать всё правильно... Но, как это бывает, многое изменилось, когда супруги Харитона не стало. Внезапный сердечный приступ лишил жизни мать семейства, когда ей было чуть больше пятидесяти. И даже наличие в доме дочери — начинающего медика, оказавшей необходимую первую медпомощь, не спасло эту женщину. Тогда-то, по словам старика, его жизнь и начала превращаться в кромешный ад. — Когда Леночки не стало, люди начали говорить всякое... Что я не выдержу, не смогу работать, не сумею справиться с детьми... Конечно, всё это было не так прямо, окружающие скорее сочувствовали выпавшей на меня доле и предполагали, что будет дальше. Но вы же запомнили, какие у таких высказываний могут быть последствия?.. Оснований не верить его истории ни у кого не было, а потому особенность этого города стала пугать лишь сильнее. Почему, если всё сбывается, люди делают плохие прогнозы друг для друга и делятся ими? Неужели нельзя в подобных ситуациях просто помолчать? Видимо, нет. Иначе ничего плохого не происходило бы, а старик не сидел бы таким несчастным, и не рассказывал свою неожиданную, но печальную историю, в которой дальше всё становилось только хуже. — После похорон мы жили относительно спокойно, и была надежда, что справимся, — отметил Харитон. — Но уже где-то через пару месяцев, началась чернющая полоса. Сначала я стал халтурить на своей работе и выдавать бракованную мебель, сломанные детали которой, порою, даже летели потом в меня. — Что?! — поражённо возмутился я. — Да разве ж так можно? — А как бы ты запел, если бы твоя кровать развалилась в самом разгаре отдыха? Пусть аргумент и был весомым, мне всё ещё казалось, что бросать в людей предметы — варварство. В то же время, не очень хотелось спорить с Харитоном, который и так был не в особо хорошем настроении, а потому проще было слушать дальше безо всяких возражений. — Если вы думаете, что неудачи в работе всё испортили, то вы ошибаетесь — это были цветочки, — продолжил старик. — Пока я еле сводил концы с концами, дабы не разориться, моя балбеска Иришка закончила учиться на медсестру и пошла работать в местную больницу клизмы ставить. Или как там это у них называется... Во, интернатура! Харитон признался, что когда его старшая дочь начала работать и приносить деньги в семью, казалось, всё начнёт налаживаться. Но не тут-то было... — Вот вроде и всё было тогда ничего... И деньги худо-бедно были, и Витька не только учиться стал хорошо, но и неплохую девку себе нашёл, и Иришка хорошо справлялась с работой, что все вокруг прямо захваливали. Думал, заживём как люди нормальные, и будет всё хорошо. А потом бац! И эта курица заявляет, что на сносях. В обычной ситуации, беременность взрослой девушки можно было бы считать нормальным явлением, а потому мне показалось, что ничего плохого здесь нет. Однако всё тут было далеко не так просто. Я привык к тому, что дети появляются в полной семье после того, как их родители поженятся и решат, что пора бы стать родителями. По крайней мере, в Райском всё было исключительно так и никак иначе. Конечно, бывали ситуации, когда малыши росли не в полной семье или их воспитывали бабушки и дедушки. Но такое случалось лишь в тех семьях где один или оба родителя погибали от несчастного случая или из-за болезней. И на моей памяти таких несчастных было совсем немного. Случай же с дочерью Харитона был несколько иной. Мало того, что Кирилл родился вне брака, так никому до сих пор даже не известно имя его отца. Таким образом, Ирина забеременела, сблизившись с совершенно чужим ей мужчиной, которого так и не представила в качестве кавалера своей семье. Ранее я бы счёл это полным бредом и не поверил бы, что такое бывает. Но в тот день мне пришлось ограничиться лишь удивлёнными глазами, пожиманием плечами и осознанием, что культура в разных городах может отличаться сильнее, чем казалось. Например, в том же Райском с такой биографией Ирину, её ребёнка, и, возможно, новоиспечённого отца, если бы имя оного удалось выяснить, после такого уж точно не приняли бы с распростёртыми объятиями. Полагаю, вероятнее всего их бы попросту изгнали. Если не сделали бы чего ещё хуже... Впрочем, как оказалось, в Руморе такое поведение тоже не приветствовалось. Просто население города не настолько радикально, чтобы избавляться от человека за такое. А вот открыто осуждать поведение и болтать всякое насчёт нерадивой молодой мамочки — это пожалуйста. — Ох и натерпелись же мы тогда с ней, — недовольно проворчал старик. — С ребёнком затрат стало больше. Тут тебе и коляску, и игрушки, и питание... Но это так, фигня, справлялись... А вот с людской молвой — не очень. Пусть в Руморе к легкомысленным людям относились проще, чем в том же Райском, от сплетен деваться было некуда. И были они далеко не самыми добрыми. — Чего только про мою дочурку не болтали. Кого только в отцы Кирюши не нарисовали... — фыркнул старик, давая понять, что не столько недоволен Ириной, подарившей ему любимого внука, сколько злословящими людьми. Да и самому Харитону тогда пришлось не сладко, ведь и о нём, как о никудышном отце, проглядевшем дочурку, болтали всякое. Такое в любом другом городе ранит, чего уж говорить о месте, где живут слухами? — Единственный, по кому не «прошлись» тогда окружающие, был Витька, — продолжил старец. — Видать, обаяние защищало от толпы идиотов. Как оказалось, младший сын Харитона, отличавшийся отличными природными данными, обеспечившими ему приятную внешность и острый ум, был любим многими людьми. Парню пророчили светлое будущее, ведь он тогда служил в городской полиции и прекрасно боролся с преступностью. А красавица-дочка местного владельца банка Урсула должна была стать его женой. По крайней мере, на предложение Виктора пожениться, она ответила «да». Но, к сожалению, до дачи свадебных клятв молодые люди так и не дошли... — Эх...уж в ком, в ком я тогда не сомневался, так это в Витьке, — вздохнул Харитон. — И преступников ловил, и бабу знатную подцепил, и сестру от нападок людских защищал... А что в итоге? Позорно подох от рук какой-то продажной девки! Последнее мужчина сказал с бурными эмоциями, подчёркивая, что испытывает не самые тёплые чувства к той, кто отнял у него сына. Впрочем, обстоятельства при которых умер Виктор, оказались весьма неоднозначными. Пока Харитон ничего не сказал, я представил какую-то преступницу, отбивавшуюся от него оружием, пока бравый малый пытался её арестовать. Невольным делом мой разум обрисовал эту сцену с участием Алиски, от чего даже стало неловко. Причём проблема обстояла не в том, что я увидел в этой роли свою подругу, а в том, что почему-то, вспоминая её слова про убийства и всю эту конспирацию с именем, разум пришёл к предположению, что это могла бы быть и она. — Ладно бы, убей его эта баба в какой-то там борьбе, — разрушая возникшие фантазии и мысли, продолжил возмущаться старец. — Худо-бедно, но погиб бы героем. Но нет же! Надо же было ему, без пяти минут женатому человеку, снять проститутку, которая затрахала его до смерти! А вот это был уже настолько неожиданный поворот, что мой разум оказался сражён наповал. Разве возможно такое, чтобы мужчина погиб в постели с женщиной? Хотя, наверное, да, раз уж такое случилось... — И ведь знал же, идиот, что с этой девкой что-то не так! — продолжил негодовать Харитон. — Как там её звали?.. То ли Марисса, то ли Анфиса... Уже и не вспомню. Да и не важно это. Главное, что в постели с ней мужики и раньше дохли, но тогда никто ничего не доказывал. Но именно после смерти подняли такой шум, что держись! Лишь тогда я осознал, что всё это время, особенно после такого как Харитон впервые заговорил о покойном сыне и обстоятельствах его смерти, Алиска регулярно вздыхала и охала. Она делала это весь вечер, а потому такое поведение успело уже стать привычным и попросту не воспринималось. Теперь же сомнений не было — именно она была «злодейкой» в этой истории. — В общем, таким себе сыном и мужем я оказался, — прослезился старик. — Родителем и вовсе стал никудышным. Надеюсь, хоть дедом буду неплохим... Если ранее Харитон выглядел просто печальным, то теперь он окончательно оказался подавлен. Всё-таки следовало остановить его в самом начале, пока не довелось разбередить раны и услышать то, о чём знать не следовало. — Эх, надо было всё-таки выпить что-нибудь... — безуспешно попытался оживиться хозяин дома, когда посмотрел на наши с приятелем растерянные лица. — Вы, наверное, думаете, что я чудной старик? Внезапно расчувствовался тут, начал рассказывать всякое... Сам не знаю как так вышло. Просто, вы трое такие молодые, такие беспечные, так напомнили моего недотёпу-Витьку. Думаю, будь он жив, сейчас здесь было б веселее. Хотя, наверное, тут бы мы не жили, а значит могли бы не встретиться... Чем дальше старик пытался приободриться, тем грустнее становилось на душе. Я искренне сочувствовал его горю, однако не знал, как помочь. С другой стороны, возможно, это ему и нужно было — просто посидеть с кем-то и выговориться о том, что так долго травит душу. В конце концов, создавалось впечатление, что Харитон весьма одинокий человек. А потому оставалось надеяться, что от высказанных слов и пролитых слёз мужчине в итоге станет легче. — А что стало с той девицей? — неожиданно решил уточнить Артур, который явно понял всё также, как и я, хотя всячески старался не подавать виду. Кроме того, кажется, парень хотел прекратить бесконечный поток печальных мыслей старика, который мигом прекратил плакать. Даже наоборот, от этого он сделался несколько сердитым и ворчливым, но, всё же, более спокойным. — Понятия не имею, что с этой бабой происходит сейчас, но после гибели Витьки его несостоявшийся зять подсуетился и её арестовали, обвинив в каком-то там умышленном, а может, наоборот, неумышленном убийстве. Не разбираюсь я во всех этих законах!.. Какое-то время преступница провела в тюремной камере, затем последовало несколько судебных заседаний, где разбирали, виновна ли она во всех произошедших смертях, или же нет. В конечном счёте, девушку освободили и изгнали из Румора, пустив по различным другим городам отнюдь не лучшие слухи о ней. — Не помню я всех подробностей, — подытожил ворчание старик. — Я даже на суды не хотел, чтобы морду эту не видеть. А то, говорят, симпотная была, да настолько, что своими лживыми слёзками убеждала ещё кого-то в своей невиновности. Аж тошно! Говоря об этом, Харитон не скрывал презрения к погубившей его сына преступнице. И, наверное, его можно было понять. Зато хоть плакать перестал... — Да и не до этого было тогда, — добавил старец. — Все эти слухи и нежелание видеть эту девку так доканали, что я спешно передал мастерскую ученику и перебрался сюда. А вся эта возня вместе со старым домом уже досталась дочурке. Чем больше Харитон говорил, тем чаще Алиска охала и ахала. И с каждым продвижением его истории стоны девицы были всё мучительнее и болезненнее. А к концу истории она и вовсе извелась. — Солнышко, тебе совсем плохо? — отвлёкся от нас и своего повествования сочувствующий старик, с лица которого окончательно исчезли слёзы, будто их и не было вовсе. — Может, всё-таки, врача? — Не стоит, дедуля, — ласково и немощно промурлыкала девица. — Да, мне плохо, но ваша история, она такая печальная... Вот мне и стало так грустно и больно за вас! Услышанное заставило старика покраснеть от смущения. Не будь я уверен, что участником одного их эпизодов была она сама, наверное, поверил бы в её слова. Теперь же всё выглядело, скорее, цинично. С другой стороны, полной гарантии того, что преступницей из истории Харитона была именно Алиса, всё ещё не было. Кроме того, мы услышали лишь одну точку зрения, в которой могло не оказаться каких-то важных подробностей и деталей. А ведь порою нужна мелочь, чтобы расставить всё по своим местам... Уверен, прошлый я скорее всего выдал бы конспирацию подруги ещё тогда, когда она назвала фальшивое имя. А может мне бы захотелось уточнить все подробности сразу по окончании истории старика, чтобы девушка призналась в содеянном, извинилась перед Харитоном и положила бы конец всей этой лжи и недосказанности. Или просто разочаровался бы в спутнице, решив, что её общество опасно и губительно для всех нас. Однако, на удивление, у нынешнего меня подобных мыслей не возникло. Наоборот, я надеялся, что если это всё-таки и была Алиса, то никто её так и не раскроет, чтобы мы спокойно покинули город. А уж потом, сомнений не было, без лишних ушей подруга расскажет свою правду, по которой уже можно будет делать какие-то выводы. Такие вот метаморфозы всего за несколько дней путешествий вдали от дома. Сказал бы кто за неделю до поездки, что я в принципе буду рассуждать о чём-то подобном, покрутил бы у виска и велел бы фантазёру разыгрывать кого-то другого. Пока мы обсуждали какой нелёгкой бывает человеческая судьба, вечер успел перетечь в ночь. Юный Кирилл, о рождении которого, по словам самого Харитона, дед никогда не жалел, мирно сопел подле Алиски. Причём теперь уже он лежал не спиной, а лицом к ней. Нам всем и самим давно пора было на боковую, хотя мы с Артуром вполне могли позволить себе посидеть не один часок, ведь мы оба и так проспали «целую вечность», и теперь думать забыли о былых проблемах. Но гулять по незнакомому городу ночью виделось не очень разумным, да и кто бы нас двоих потом впустил, ежели все бы спали? Впрочем, насущно было не столько то, удастся ли нам заснуть ночью, сколько то, что нам и лежать-то оказалось не на чем. Из двух кроватей одна была занята ослабленной Алиской и прижимавшимся к ней Кириллом, а со второй гнать старика было бы крайне невежливо. Мысли о том, чтобы просто лечь рядом с ним, как таковой не возникало. Конечно, с натяжкой можно было бы свернуться на креслах, которые, к сожалению, не выглядели раскладными. Но такая ночь обещала быть не самой приятной для тела, особенно шеи и спины, и здорового сна в принципе. Хоть и грех было жаловаться, учитывая всю проявленную Харитоном и его внуком заботу, но всё же пришлось поделиться своим беспокойством и уточнить, нет ли в доме каких-либо альтернатив. Вдруг где-то на чердаке или складе завалялись одна-две раскладушки... — Увы, чем богаты, тем и рады, — вздохнул старик. — Ну, рядом уже и так лежит Кирилл... — отметила Алиска. — Нет, я переложу его к себе. — Тогда, на его место может пристроиться кто-нибудь из вас, парни, — теперь уже Алиска обращалась конкретно ко мне и Артуру. — Разве что если один из этих двоих — твой мужчина. Лгать на этот счёт Харитону не стал никто, и без того хватало тайн. Более того, мы чуть ли не хором ответили, что «Кларисса» — девушка свободная. По крайней мере, ни я, ни Артур её женихами не были уж точно. — Тогда лежи одна, — отрезал старик, аккуратно взяв на руки внука, дабы не разбудить. — Неча бабе, тем более такой видной, спать с мужиками в одной постели. Такое плохо заканчивается. И разве тут возразишь? Особенно после столь печальной истории, из которой в принципе можно сделать вывод, что лишний раз рядом с телом противоположного пола лучше не лежать. А то последствия, как выяснилось, могут быть самыми разнообразными... В конечном счёте, передо мной и Артуром предстали два варианта на выбор: либо спать на полу, который Харитон обещал накрыть тёплым меховым покрывалом, либо, при желании, изворачиваться на кресле. Ну хоть мягкие подушки и тёплые одеяла были гарантированы. Поначалу пол казался мне наихудшим вариантом, в то время как на креслах можно было бы просто уютно посидеть, и, возможно, тихо поболтать с приятелем без сна. Но стоило старику постелить обещанное покрывало, и я мигом передумал. Пусть под нами не было никакого матраса, ощущение мягкости и уюта от этого никуда не делись. Даже пол теперь не был холодным, из-за чего кресла лишь проигрывали. Да и в целом, грех было жаловаться, учитывая гостеприимство и доброжелательность старика, который всего за один день знакомства успел стать таким родным, что в глубине души мне даже захотелось провести в его обществе как можно больше дней. По крайней мере до тех пор, пока мы не окрепнем и не решим финансовые проблемы. Однако обстоятельства давали понять, что утром лучше всего будет поскорее покинуть этот дом.