Связи, что не могут быть стёрты

Айзава Шота был человеком многих талантов, хотя он был первым, кто утверждал, что это неправда. Он ненавидел слово «талант». Талант предполагает, что человек родился с какой-то врождённой способностью или даром, для достижения которых ему не нужно было работать. Талантливый, может быть, слово, чтобы описать некоторых людей, но Шота не был одним из них — он должен был упорно работать, чтобы добраться до того, где он сейчас. Шота не был талантливым, просто опытным. Но независимо от того, как он приобретал свои навыки, нельзя было отрицать, что он был хорош в том, что делал. Он был успешным подпольным героем уже более десяти лет с высокой репутацией среди очень немногих и узких кругов, которые его знали. Он был выпускником и преподавателем самой престижной в стране школы героев, и, что бы там ни говорили его более сотни бывших учеников, он был достойным преподавателем героики. Чёрт возьми, он даже мог бы быть несколько социальным человеком благодаря своей многолетней дружбе с Сущим Миком (хотя он предпочел бы этого не делать). Да, человек может стать искусным в том, во что он вкладывает время, но это не относится ко всему. Несмотря на то, что у него было более пятнадцати лет опыта, Айзава Шота не имел ни малейшего представления о том, как быть хорошим братом для Изуку. Он не собирался подслушивать разговор Ииды и Изуку — и, честно говоря, не был уверен, рад ли он этому. С одной стороны, он испытал облегчение, услышав, что у Изуку есть люди, которым он доверяет и на которых может положиться, что у него есть какой-то способ выплеснуть беспорядок мыслей и чувств, которые он держал при себе, чтобы не дать гноиться самому. Но с другой стороны, Шота услышал то, чего не знал и не хотел слышать до сих пор. Я ненавижу себя.

Я ненавижу себя.

Я ненавижу себя.

Слова, которые он услышал от Изуку, рикошетом отдавались в его голове, как нежелательное эхо шальных пуль. Будучи учителем старшей школы, он был знаком с самоуничижительным юмором и даже время от времени делал подобные шутки своим сверстникам. Но дело было не в этом. В этих словах не было ни смеха, ни едкого сарказма — они были правдивы и искренни. И услышать эти слова с такой убеждённостью от своего младшего брата из всего мира сделало что-то такое, что он даже не мог описать. Шота оттолкнулся от стены, к которой прислонился, уверенный, что дал Ииде и Изуку достаточно времени, чтобы добраться до спортзала Гамма, прежде чем медленно направиться туда сам. Шагая по знакомым коридорам и поворотам, Шота начал тщательно продумывать в уме свою следующую встречу с учениками: что он скажет, когда войдёт, какое выражение будет у него на лице, как он расставит своих учеников. Возможно, это было немного чересчур для такого случая, но он делал это с самого начала учебного года, и каждый раз, когда он делал это, его планы всегда сосредотачивались вокруг одного: его брата. Он планировал, что сказать, чтобы его комментарии и критика выступления Изуку были такими же частыми и резкими, как и у других его учеников. Он планировал выражение своего лица так, чтобы, когда он смотрел на Изуку, никто не мог сказать, что между ними было что-то большее. Он планировал, где разместить своих учеников, чтобы Изуку был достаточно далеко, чтобы у него не было соблазна постоянно проверять его, но не настолько далеко, чтобы казалось, что он активно избегает своего ученика. Каждое его действие, каждое произнесённое слово, каждый жест были точным расчётом с его стороны, чтобы гарантировать, что Изуку получит необходимое ему обучение без каких-либо мешающих семейных связей. Это была утомительная и муторная работа для Шоты, но он выполнял её каждый день без сбоев, ради них обоих. Довольно скоро он очутился за пределами главного здания, добравшись до входа в спортзал Гамма, неразличимая и приглушённая болтовня вырывалась из небольших щелей массивных железных дверей. Шота потянулся к ручкам, костяшки его пальцев побелели на холодном металле. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, прежде чем открыть двери и войти внутрь. Он сразу же увидел, что почти весь класс сгрудился вокруг проблемного ребёнка, и на их лицах отразилась разная степень беспокойства и озабоченности. Шота уловил только конец разговора, когда Изуку заговорил: —…ребята, я в порядке. Теперь я в порядке. — Ты уверен, бро? Типа, реально уверен? — Киришима нахмурился. — Да, Деку-кун, — сказала Урарака, — я не думаю, что… — она замолчала, как только увидела Шоту в дверях, её глаза расширились от удивления и беспокойства. Остальные ученики заметили её реакцию и сразу же повернулись к нему лицом, стараясь выглядеть незаметно. — Есть что-то, о чём мне следует знать? — спросил он, зная, какой ответ получит. Сначала они ничего не сказали — хотя большая часть класса украдкой бросала быстрые взгляды на Изуку, прежде чем вернуть своё нервное и виноватое выражение либо на его лицо, либо на встревоженный взгляд вокруг помещения. Затем, после нескольких минут молчания, Изуку (что неудивительно) шагнул вперёд. — Ничего страшного, все волновались, потому что меня чуть раньше тошнило. Сейчас я в норме. Теперь Айзава был уверен, что что-то не так. Конечно, он знал, что Изуку что-то расстроило, и Иида оттащил его в сторону и утешил, но теперь он подозревал, что дело не только в этом. Изуку говорил людям, что болен только при двух обстоятельствах: во-первых, если он болеет настолько, что не сможет больше скрывать это и будет нуждаться в отдыхе, и во-вторых, когда он лжёт, но не по той причине, о которой можно подумать. Изуку однажды попытался прогуливать уроки, когда ему было семь, после того как услышал, что одноклассник хвастался этим на детской площадке. Шарада длилась всего час, прежде чем он почувствовал себя виноватым и признался Шоте, который взял выходной, чтобы присмотреть за ним. Изуку всё ещё оставался дома в тот день, но это был последний раз, когда он притворялся больным ради собственной выгоды. С тех пор он лгал о своей болезни только ради матери. «Другие дети не играли со мной, потому что не хотели подхватить мою простуду». «Я не ранен, просто у меня немного болит живот». «Мой бенто не был украден, мне было нехорошо и я не хотел есть, поэтому отдал свой обед». Шота никогда не был уверен, купится ли на оправдания Изуку — но он полагал, что это уже не имеет значения. Сейчас важно то, что брат ему лгал. — Ты увере… — Сенсей, — сурово перебил его Изуку, — я в порядке. То, как Изуку произнёс слово «сенсей», было похоже на удар хлыста, быстрый укол боли, за которым последовало острое жало, оставшееся под кожей. Шота знал, что делает его брат — устанавливал границу между ними. Он предупреждал, напоминал, что сейчас Айзава Шота — учитель Мидории Изуку и ничего более. В этих словах не было злобы, но всё равно было больно. На мгновение он задался вопросом, не это ли испытывал Изуку каждый раз, когда Шота безмолвно предостерегал брата для сокрытия их отношений, когда тот подходил слишком близко? У него было впечатление, что эти напоминания были не более чем лёгким толчком или вытянутой рукой, чтобы держать его на расстоянии, но было больше похоже на то, что Изуку захлопнул дверь перед его лицом, и мысль об этом оставила горький привкус во рту. Воздух между ними наэлектризовался, когда они проводили молчаливое состязание в гляделках — ни один не желал ни отвернуться, ни отступить. Остальные ученики нервно переглядывались, когда атмосфера стала тяжёлой от напряжения. Наконец, спустя, казалось, несколько часов, Шота смягчился — он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Как бы ни было больно его гордости отступать от кого-то вдвое моложе его, он знал, что если будет продолжать в том же духе, это ни к чему не приведёт, пустая трата времени и потенциально может создать больше проблем, чем решить их. — Прекрасно. Всем вернуться туда, где вы были. Если вы расслабитесь, я заставлю вас бегать кругами. Поняли? Ученики вздохнули с облегчением, выдохнув воздух, который они задержали перед тем, как энергично ответить. — Да, сенсей! Они быстро разбежались, жадно бросаясь к своим отдельным местам в спортзале. Шота не мог не заметить, что больше половины из них украдкой поглядывали на Изуку, когда проходили мимо. Что-то определённо произошло. Если раньше это не было очевидно, то теперь, чёрт побери, стало гореть неоновыми огнями. Его ученики не отличались особой утончённостью, многие расположились так, чтобы держать краем глаза своего беспокойного одноклассника. Те, кто раньше находился за толстыми цементными столбами, теперь были перед ними; те, кто находился на более низких платформах, теперь были на более высоких наблюдательных пунктах. Шоджи, несмотря на то, что находился на противоположной стороне зала, всегда держал одно из своих ушей направленным в сторону Изуку; хотя это было не так очевидно с наушниками, подключенными к земле, Шота ожидал, что Джиро делает то же самое. Тёмная Тень то и дело высовывал голову из-за каких-то высоких препятствий, которые закрывали ему обзор, прежде чем нырнуть обратно. Голубь таинственным образом забрёл и уселся рядом с местом Изуку, время от времени залетая в секцию гимнастического зала Коды, прежде чем вернуться на своё первоначальное место. Шота сделал себе мысленную заметку включить в план занятия по скрытности и работе под прикрытием. Но, безусловно, ученик, чьё поведение кричало Шоте больше всего, был, что неудивительно, сам Изуку. Не то, чтобы это было несомненно, на самом деле, он делал достаточно приличную работу, скрывая то, что его тревожило. Всего лишь данность, что Шота знал Изуку достаточно долго, чтобы видеть его промахи. Язык его тела, то, как его глаза смотрели отстраненно и гипер-сосредоточенно одновременно, тот факт, что он не бормотал. Всё было вывешено красными флагами, к которым он хотел обратиться, но не мог — дверь между ними все еще была закрыта. — Айзава-сенсей? Шота вырвался из мыслей и, обернувшись, увидел рядом с собой Асуи, её большие глаза выжидающе смотрели на него. — Да? — У меня есть идея для особого хода, керо, — сказала она, опустив взгляд в землю, — но это немного… грубо. Я не хочу, чтобы все видели. Шота подавил усталый вздох, прежде чем коротко кивнуть ученику в знак согласия. — Хорошо. Есть ли какое-то конкретное место, куда ты хочешь пойти? — Нет, керо, где угодно подойдёт. Мы можем просто выйти наружу, пока никто не видит. Прежде чем открыть двери, ведущие наружу, Асуи последовала за ним. Она свернула за угол спортзала и остановилась в тени, отбрасываемой полуденным солнцем. Шота стоял в нескольких метрах от своей ученицы, скрестив руки на груди и мысленно готовясь к тому, что должно произойти. — Так, что же ты хотела мне показать? Асуи на мгновение заколебалась, её взгляд переместился на землю, нервно сгорбившись. Шота нахмурился, это было совсем не похоже на его ученицу. Прежде чем он успел спросить, всё ли с ней в порядке, она выпрямилась (по крайней мере, насколько смогла) и посмотрела ему в глаза. — Простите, сенсей, я соврала. У меня нет коронного движения, чтобы показать вам. Шота сморгнул удивление. Он знал, что его ученица честна, но никогда не думал, что она будет настолько прямолинейной, чтобы открыто признаться ему в лжи. Был ещё тот факт, что она солгала, будь она любой другой ученицей, Шота и глазом бы не моргнул, но это была Асуи. Она никогда не лгала, если у неё не было веской причины, особенно если это касалось её классного руководителя. Он глубоко вздохнул, позволяя себе успокоиться. Он уже чувствовал приближение головной боли. — Ладно, есть ещё какая-то причина, по которой ты хотела поговорить со мной наедине? — спросил он, изо всех сил стараясь смягчить нотки раздражения и разочарования в голосе. — Да, керо, — сказала она, колеблясь лишь мгновение, прежде чем снова заговорить. — Это насчёт Мидории-тян. Айзава напрягся, сосредоточив всё своё внимание на следующих словах ученицы. — А что с ним? — Сегодня утром, за обедом… у него, керо, случился приступ паники, — прохрипела она. —…ты знаешь, что могло вызвать это? — спросил он, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. — Д-да… Мидория-тян упоминал, что у него есть старший брат, керо. Мы все начали задавать вопросы о нём, и он был ошеломлён. Тогда Иида-тян отвел его в сторону, — призналась Асуи, выглядя пристыженной и виноватой. Шота чувствовал это, как будто грохот облаков предвещал неизбежность молнии, раскалывающей небо. Он чувствовал себя так, словно у него не было ничего, кроме треснувшей бетонной стены и собственных сил, чтобы сдержать приливную волну ядовитых мыслей и чувств, которые угрожали уничтожить то немногое, что у него осталось от здравомыслия. Он знал, что эта стена рано или поздно рухнет, каким бы сильным он ни был. Он уже так устал от всего этого. Но он должен был держаться, по крайней мере, ещё какое-то время. — Возможно, мы были немного бесчувственны, но мы не имели в виду… — Я знаю, Асуи. И ценю, что ты рассказала мне, — прервал её Шота, заставляя его голос звучать мягко и монотонно, — если на этом всё, то ты можешь вернуться к тренировкам. Асуи нерешительно кивнула, прежде чем вернуться в спортзал. Затем она остановилась у входа и оглянулась на своего учителя. — Мидория-тян… он просил нас не говорить вам, керо. Я собиралась с уважением отнестись к его просьбе, но не думаю, что такое можно скрыть от учителя, керо. Шота почувствовал, как в его стене образовалась большая трещина, приближаясь к тому, чтобы полностью рухнуть и уступить место тому, что он пытался подавить. Он ничего не сказал, коротко кивнув своей ученице, прежде чем она ответила на его жест и вошла в зал. Шота прижал руку к лицу и устало вздохнул. Ещё немного…

***

— Ещё раз спасибо за это, Мидория, ты спасаешь жизнь, — произнесла Джиро, держа в руках большую картонную коробку, когда она шла по коридору общежития. Прошло уже около часа с тех пор, как их отстранили от занятий, но даже вне классной комнаты класс 1-А был чем-то занят. Почти все продолжали распаковывать вещи, переехав сюда всего две ночи назад. За это время они успели перевезти самое необходимое: кровать, одежду, комоды и столы. Всё, что осталось — это их собственные штрихи декора и дополнительная мебель. Изуку, у которого не было своей комнаты, чтобы переехать (пока), решил помочь другим с чужими вещами — вот почему он в данный момент взваливал на плечи два очень больших динамика. — Ничего, Джиро-сан, я рад, что смог помочь! — весело улыбнулся он, следуя за своей одноклассницей в её комнату. Он остановился у входа в её комнату, переминаясь с ноги на ногу и чувствуя, как краснеют щёки. Он никогда раньше не бывал в комнате девушки и не собирался входить туда, не спросив разрешения. — Э-эм, Джиро-сан. Ты хочешь, чтобы я оставил это здесь или… — О, просто поставь их вон в тот угол. Я подумаю, куда их потом приставить. Изуку кивнул, прежде чем войти в комнату и осторожно, с привычной лёгкостью поставил колонки. Похоже, те тренировки на пляже Дагоба не только укрепили мышцы. Как только он поставил последний динамик, Изуку услышал за спиной тихий свист. — Вау, Мидория, иногда я забываю, какой ты сильный! Изуку повернулся, чтобы найти плавающую одежду Хагакуре в коридоре и пастельно-розовый ковер под подмышками. Он почесал затылок и почувствовал, что его лицо стало ещё горячее. — А-а, ничего особенного, просто я много тренировался. Джиро недоверчиво подняла бровь. — Ничего особенного? Ты просто сдвинул два гигантских динамика, не вспотев. И ты даже не воспользовался своей причудой! Изуку мог только предположить по её неистовым движениям, что Хагакуре с энтузиазмом кивает в знак согласия. — Да, держу пари, ты мог бы одновременно поднять Шоджи и Сато! — Кто-то произнёс моё имя? — крикнул Сато откуда-то из коридора. Мгновение спустя мальчик появился рядом с Хагакуре, с любопытством разглядывая их троих. — О чём вы, ребят, говорите? Вам что-то нужно от меня? — спросил он. — Ах, ничего! Совсем ничего! — пискнул Изуку. Он мог сказать, что и Хагакурэ, и Джиро изо всех сил старались подавить хихиканье, пока Изуку стыдливо вертелся перед растерянным Сато. — В любом случае, Сато-кун, что ты здесь делаешь? Твоя комната на пятом этаже, нет? Тебе нужна помощь с вещами? — он начал что-то бормотать, отчаянно пытаясь сменить тему. — Спасибо за предложение, Мидория, но я уже позаботился о своих вещах, — ответил Сато. — Вообще-то я здесь потому, что Каминари и Серо что-то готовят в общей зоне и хотят, чтобы мы все были там. — Конечно, ничего хорошего не выйдет, если эти двое будут работать вместе, — Джиро раздражённо вздохнула. — Я пойду туда, просто дайте мне минуту, чтобы закончить. Надеюсь, они не приклеили Киришиму к потолку или что-нибудь в этом роде. — Ох! Звучит заманчиво! Я прибегу, как только закончу с моей комнатой! — воскликнула Хагакуре, прежде чем выскочить в коридор. — А ты, Мидория? — Я имею в виду, что если они хотят, чтобы я был там, то я пойду. Мне просто нужно сначала кое-кому написать, — ответил Изуку, выходя из комнаты Джиро в коридор вместе с Сато, чтобы его одноклассница могла закончить работу без него. Сато кивнул, входя в открытый лифт, прежде чем нажать кнопку. — Увидимся. Изуку смотрел, как его одноклассник исчез из виду, когда металлические двери закрылись, оставив его одного в коридоре. Он дважды проверил, чтобы убедиться, что он один, прежде чем вытащить свой телефон, прислонившись к стене, прокручивая последние разговоры, прежде чем выбрать тот, который ему нужен. К этому времени он уже привык держать свои разговоры в секрете после того, как личный номер Всемогущего был сохранён в его телефоне. Конечно, Всемогущий мог быть его учителем и выдать свой контакт классу в случае чрезвычайной ситуации, но это не оправдывало дружеские и слишком фамильярные сообщения, которыми они обменивались почти ежедневно. Но теперь, когда Изуку жил со своим братом, он должен был быть особенно осторожен с тем, кто видел его сообщения. Он даже не мог придумать, почему пишет смс о покупках продуктов и кормлении кошек их классному руководителю. Изуку колебался, его пальцы нервно ёрзали над виртуальной клавиатурой, пока он тупо смотрел на экран. Он не знал, что писать. Он знал что хочет сказать, что хотел спросить, но понятия не имел, как выразить. Не помогало и то, что в их последнем разговоре Изуку оттолкнул Шоту на глазах у одноклассников. Воспоминание оставило горький привкус во рту. Он не хотел вести себя так холодно, но в то же время не хотел, чтобы Шота знал и беспокоился о нём. У его брата было достаточно причин для беспокойства, самое меньшее, что мог сделать Изуку — это не создавать проблем, как его ученик. Он вздохнул и покачал головой. Такие мысли ни к чему его не приведут. Решив, что прямой подход будет лучшим, Изуку напечатал свой вопрос и отправил его, не давая себе времени обдумать свои действия. Изуку: [Будет ли нормально, если я заеду в торговый центр, чтобы прикупить кое-что по дороге домой?] Изуку заставил себя засунуть телефон в карман, он знал, что если будет держать его под рукой, то будет с тревогой проверять его каждые десять секунд на ответ. Ему нужно было отвлечься на некоторое время. Он нажал кнопку «вниз» на панели лифта, наблюдая, как медленно опускается номер над закрытыми дверями. Некоторое время он сидел молча и ждал. Ждал лифт, ждал ответа брата. На мгновение он задумался, кто из них доберётся до него первым. К счастью, ему не пришлось долго раздумывать, за долю секунды до того, как он услышал звон лифта, его телефон зажужжал уведомлением. Изуку проверил свой телефон и обнаружил, что это был именно тот ответ, которого он ждал. Айзава: [Зачем?] Он прочитал краткое сообщение, входя в открытый лифт, который, к счастью, был пуст. Набирая ответ, состоявший из одного-единственного слова, он нажал кнопку первого этажа. Изуку колебался всего секунду, прежде чем нажать кнопку отправки, зная, что его брат поймёт смысл сообщения. Изуку: [Одежда] К тому времени Изуку добрался до первого этажа общежития, выйдя из лифта, который почти сразу же закрылся, прежде чем снова взлететь вверх. Изуку отсчитал шесть минут, прежде чем получил ответ, за это время лифт трижды сделал обход, высадив горстку учеников, прежде чем подняться ещё раз. Шота всегда был быстр со своими ответами, обычно отвечая в течение первой минуты или около того, читая их. У него были помеченные уведомление на прочтение, он знал, что брат получил его сообщение, но тот факт, что ему потребовалось столько времени, чтобы ответить… Изуку не мог себе представить, что сейчас творилось у него в голове. Как раз когда он собирался отправить сообщение, чтобы отменить просьбу, его телефон зазвонил. Айзава: [Чеки оставь, я тебе потом верну.] Айзава: [Будь дома к 18] Айзава: [Напиши мне когда вернёшься] Изуку быстро прочитал серию коротких сообщений, которые получил, и облегченно вздохнул, выпустив дыхание, которое он не знал, что задержал. Он не был на сто процентов уверен, отпустит ли его Шота, особенно после того, что произошло сегодня в спортзале. Не то чтобы он с нетерпением ждал похода по магазинам — на самом деле, всё было совсем наоборот. Но в любом случае теперь у него была причина не возвращаться домой сразу. Изуку знал, что он всего лишь оттягивает неизбежную семейную конфронтацию, которая произойдёт между ними, но, по крайней мере, у него было больше времени подумать, больше времени дышать. Только он собрался убрать телефон, как на экране высветилось последнее сообщение. Айзава: [Оставайся в безопасности] Изуку не мог не почувствовать укол вины внизу живота. Он чувствовал себя эгоистом, отталкивая брата и прося места, когда Шота беспокоился о нём. Но в то же время, Изуку знал, что если он встретится с ним лицом к лицу прямо сейчас, то никогда не сможет сказать то, что нужно. Какая-то невыразимая тяжесть давила на них обоих и раздвигала в разные стороны. Изуку положил этот груз на задворки разума, и собирался избавиться от него — или, по крайней мере, собирался попытаться. Изуку: [Ты тоже] — Мидория! Поторопись, мы все тебя ждём! — крикнула Ашидо с другого конца комнаты. — Иду! — ответил он и сунул телефон в карман. Он прошёл в общую комнату и обнаружил, что все его одноклассники собрались вокруг гостиной, некоторые из них сидели на диванах и стульях, которые были расставлены полукругом вокруг Серо и Каминари, что стояли перед телевизором. — Извините, мне нужно было кое о чём позаботиться, — извиняющимся тоном ответил Изуку. — Всё в порядке, мы не слишком долго ждали, многие из нас только что пришли сюда, — сказал Оджиро, стоявший рядом. — Теперь когда все здесь, устроим перекличку! — объявил Иида после тщательного подсчёта одноклассников. — Спасибо, чёрт. Вам, статистам, потребовалось достаточно много времени, чтобы притащить сюда свои задницы, — прорычал Каччан, прежде чем повернуться к Серо. — Соевый Соус, лучше бы это не было пустой тратой моего чёртового времени. — Чёрт возьми, Бакуго, остынь, — сказал Серо, даже не вздрогнув от угрозы одноклассника. — Да, чувак. Мы обещаем, что тебе понравится! — добавил Каминари. — Ну тогда поторопитесь, мать вашу! У нас не весь день впереди, тупая морда. — Ладно, ладно! Шиш, кто-то нетерпелив, — Каминари поднял руки в притворной капитуляции, прежде чем опустить их обратно. — В любом случае, ребята, вы знаете, что мы так и не смогли пройти Испытание Храбрости в тренировочном лагере? — спросил Серо. Все закивали или загудели в знак согласия. — Мы подумали, что было бы здорово, если бы мы попытались повторить, только с другим видом испытания! Значительная часть учеников наклонилась вперёд в ожидании, в то время как другие были встревожены или неуверенны. Так или иначе, всем им не терпелось выслушать предложение до конца. — Да! Нам всем было интересно, но теперь мы наконец-то можем узнать, кто лучший из лучших в классе 1-А! — драматично тараторил Каминари, эффективно отвлекая свою аудиторию, в то время как Серо схватил блокнот, что лежал на кофейном столике рядом. Затем он встал рядом со своим нынешним партнёром по преступлению и вытянул блокнот перед собой так, чтобы тот лежал на боку. — Леди и джентльмены, я представляю вам самый первый… — Каминари драматически замолчал, перевернув обложку блокнота. —…Турнир Super Smash Bros! — объявил Каминари, зачитывая жирные, красочные и стилизованные буквы, которые были на странице, сопровождаемые какими-то полуопасными каракулями взрывов и фейерверков. И Серо, и Каминари с глупыми ухмылками на лицах показывали на блокнот, как будто были ведущими игрового шоу. Изуку, как и многие другие ученики, не мог удержаться от смеха над показушностью своих одноклассников, некоторые выглядели смущёнными предложением, в то время как другие оставались нейтральными. — Это что, видеоигра? Разве это то же самое, что Испытание? — спросил Тодороки, лицо и голос его были, как всегда, бесстрастны. — Да ладно, какая разница! Это будет весело Тодороки-кун! — обрадовалась Урарака. — Oui! Я нахожу этот вызов гораздо более подходящим для моего magnifique charme, чем прогулка по какому-то унылому лесу посреди ночи, — сказал Аояма. — Не имеет значения, что мы делаем, все вы, дерьмовые статисты, поцелуете мои ботинки, — объявил Каччан, уверенный, но соревновательная ухмылка играла на его губах. — Это кажется очень неортодоксальным способом показать наши заслуги как героев, но до тех пор, пока никто не пострадает и у всех есть справедливый шанс, я не вижу никаких проблем в организации такого мероприятия! — воскликнул Иида, размахивая руками. — Потрясающе! Президент класса дал свою печать одобрения! — Ашидо торжествующе закричала. — Но как мы это сделаем? Не может быть, чтобы все двадцать из нас могли играть одновременно, — уточнила Джиро. Серо нахмурился и задумчиво потёр подбородок: — Ну, я не знаю, есть ли у кого-нибудь из вас переходник, но до восьми человек могут играть одновременно, используя консоли, если мы их возьмём. У меня и Каминари есть по одному, так что мы все можем по очереди играть пятью группами по четыре. Или мы могли бы сделать это, как Спортивный Фестиваль, и просто сделать это один на один или что-то в этом роде. — О! Я могу составить список для всех! — взволнованно воскликнула Яойорозу. — Я хочу идти первым! — Я тоже! Я называю игру Персиком! — Я буду играть Рю! Он супер мужественный! — Пожалуй, я пойду с капитаном Фальконом. — И как в это играть? Я не знаю ни одного из этих персонажей… — Я чувствую родство с тёмной бездной, его тьма говорит с моей душой. — Я хочу играть в роли Йоши. —…наверное, Тёмная Тень тоже играет? Изуку наблюдал, как его одноклассники начали организовывать импровизированный турнир по видеоиграм, болтая и смеясь между собой. В детстве он никогда по-настоящему не играл в видеоигры, предпочитая тратить свои с трудом заработанные карманные деньги на героический товар и комиксы. В тех редких случаях, когда он испытывал демо-версию в магазине, было болезненно очевидно, что его игровых навыков сильно не хватает. Изуку знал, что он с треском провалится в этом деле, вероятно, над ним будут смеяться. И всё же, он по-прежнему был взволнован этим странным образом. Как будто проигрыш или победа действительно не имели значения, как будто доказательство себя не имело значения. Может, дело было в том, что это была просто видеоигра, а может, в том, что он уже был частью группы. На самом деле это не имело значения. Он был просто счастлив быть здесь, ему было легче забыть свои неприятности, когда он был с другими. Изуку был взволнован, разговаривая с друзьями, рассматривая всех персонажей на обложке видеоигры, придумывая бесчисленные стратегии в своей голове для игры, в которую он понятия не имел, как играть. Он не мог дождаться своей очереди, посмотрел на часы на дальней стене и… Ох. Как так быстро стало поздно? Было 16:27, по крайней мере, так показывали часы на стене. Они могли идти на несколько минут быстрее, но, учитывая тот факт, что время было установлено всего несколько дней назад, это было маловероятно. Какое-то мгновение он наблюдал, как красная секундная стрелка часов тикает, двигаясь вокруг циферблата гораздо быстрее, чем он когда-либо видел. Наверное, время действительно летит, когда тебе весело, — подумал Изуку. Если бы он знал, что задумали Каминари и Серо, то не стал бы спрашивать у брата разрешения пройтись по магазинам. Он предпочёл бы использовать турнир по видеоиграм, чтобы отвлечься от семейных проблем, а не бегать по делам. Но в то же время он понимал, что рано или поздно ему придётся это сделать, и лучше сделать сейчас, пока у него есть разрешение и чуть больше мотивации, чем обычно. Кроме того, в другой раз у меня будет больше возможностей пообщаться с одноклассниками, — рассуждал он. — Эм, хей, ребята? — неуверенно спросил Изуку. Несколько его одноклассников повернулись к нему лицом, и странное чувство вины и стыда поползло из его желудка вверх по горлу. Он сделал всё возможное, чтобы проглотить эмоции, прежде чем продолжить. — Вам придётся провести этот турнир без меня, у меня есть поручение, которое я должен выполнить, прежде чем отправиться домой. — О, чёрт, это отстой! — Каминари слегка поник. Джиро ударила его по руке, прежде чем притянуть ближе к себе за ухо, что-то резко прошептала ему, когда он взвизгнул от боли. — Мидория, ты уверен, что не можешь остаться на несколько раундов? — спросила Ашидо, слегка надув губы. — Ах да, мне нужно в торговый центр… Урарака, Иида и Киришима немедленно поднялись с места, заставив Изуку не закончить свои мысли. — Мы пойдём с тобой! — воскликнули все трое одновременно. — Я тоже, — добавил Тодороки, кивнув в сторону Изуку. Изуку моргнул, удивлённый их внезапным энтузиазмом. — Ну, ладно, — спонтанность ситуации оставила его без разумного ответа, — я как раз собирался уходить, чтобы успеть на поезд, если вы, ребята, готовы. — Конечно! Только дай мне переодеться и взять сумку, — крикнула Урарака позади него, когда выбежала из комнаты. — Урарака-сан! Бегать по коридорам против правил! — воскликнул Иида, быстро шагая следом за ней, видимо, чтобы забрать свои вещи. — Я готов, когда ты готов, бро, — сказала Киришима, Тодороки ещё раз кивнул в знак согласия. — Ну, думаю, нет смысла проводить турнир, если не все будут здесь, — пожал плечами Серо. Изуку не мог не поморщиться: —…простите. — Не беспокойся об этом, Мидория! — сказал Каминари с слишком большим энтузиазмом, чтобы быть на 100% искренним. Изуку не мог не заметить, что одно из ушей Каминари немного покраснело и распухло, а Джиро бросила на него свирепый взгляд. — Да, ничего особенного, мы вроде как решили это на ровном месте. Мы можем просто сыграть что-нибудь ещё и провести турнир в другой раз, — добавил Серо. — О, я знаю! А как насчет Марио Карт? — предположила Хагакуре. — Да, это звучит забавно! — Я выбираю чур Боузера! — О боже, как же я хотел играть за него! — Давай поедем по радужной дороге! — Не смей! Этот уровень — сущий кошмар! — Я до сих пор не знаю ни одного из этих персонажей… Изуку почувствовал облегчение, увидев, что его одноклассники не были разочарованы тем, что у них не будет официального турнира по видеоиграм, он не хотел испортить их веселье ещё больше, чем сейчас. Урарака появилась через несколько мгновений, переодевшись из спортивных штанов в шорты, её розовый рюкзак, который небрежно висел на плече, соответствовал ярко-розовому жакету, который она надела. Вскоре в комнату ворвался Иида, демонстрируя своё обычное серьёзное поведение, которое произвело значительно меньшее впечатление, как только они обратили внимание на его новый аксессуар. — Иида-кун, это поясная сумка? — Да. Что в этом плохого? —…Нет. Вообще ничего. С этими словами все пятеро попрощались и направились к вокзалу. Сначала они просто вели светскую беседу, болтая ни о чём важном и не задерживаясь на какой-то конкретной теме слишком долго. Было приятно притворяться «нормальным» подростком, тусующимся с друзьями, иметь возможность отбросить мысли о тренировках, злодеях и неизбежных столкновениях с экзистенциальным и семейным страхом. Изуку определённо был рад отвлечься. Но, как и всё остальное в этом мире, это длилось недолго. У него была задача, которую нужно было выполнить, и это было только начало того, что, как он знал, станет спиральным спуском, чтобы закончить его и без того не очень великий день. — Итак, что вы, ребята, покупаете? Мы всегда можем разойтись, если… — Мы не расстанемся, — прервал его Тодороки, его голос был суров и не оставлял места для споров, что казалось прекрасным, так как остальные были непреклонны в своём собственном согласии. — Да, Деку-кун, мы ни за что не оставим тебя одного, — кивнула Урарака, её лицо было абсолютно серьёзным. — Э-э, хорошо? — ответил Изуку, застигнутый врасплох их словами. Затянувшееся подозрение начало формироваться, скисая и подкисляя его внутренности с каждым сомнением, которое приходило ему в голову. — Думаю, я в любом случае в порядке. Это займёт немного больше времени, но в зависимости от того, что вы, ребята, хотите купить, мы сможем найти всё до того, как мне придётся отправиться домой. — Мне не нужно ничего покупать, — пожал плечами Иида. — Мне тоже, — ответила Урарака. — Аналогично, — добавил Киришима. Тодороки ничего не сказал, но этого было достаточно для ответа. — Оу, — тупо сказал Изуку, — тогда почему вы здесь? Н-не то чтобы я не ценю компанию! Просто я подумал, что вы хотели приехать, потому что вам нужно было пройтись по магазинам… — О чём ты говоришь? У нас не должно быть причин проводить время вместе. Но думаю, я солгу, если скажу, что пришёл не просто потусоваться, — смущённо признался Киришима. — О чём ты? — спросил Изуку, чувствуя, как в животе становится всё тяжелее, пока он ждал ответа. Киришима повернулся и посмотрел Изуку прямо в глаза. — Чувак, в последний раз, когда ты был в торговом центре, ты столкнулся с Шигараки. Не пойми меня неправильно, это не единственная причина, тусоваться весело и всё такое, но я думаю, что мы все можем согласиться, что лучше, если мы будем держаться вместе. Иида кивнул: — Это естественно для друзей — присматривать друг за другом! Изуку не знал, что сказать, он не был уверен, что даже думать. Во второй раз за этот день он обнаружил, что полон противоречий. Он был благодарен своим друзьям за то, что они были с ним, но их причины заставляли его чувствовать себя в бесконечном цикле. Был ли он рад, что они не сказали, что были здесь из-за его психического расстройства раньше? Да, хотя он и подозревал, что это тоже было одной из причин их приезда, но, похоже, весь этот «Инцидент с Шигараки» имел приоритет, и он не особо возражал. В то же время, он не хотел, чтобы они просто игнорировали то, что произошло, но также не хотел, чтобы они прямо упоминали об этом. На самом деле, Изуку понятия не имел, чего он хочет. Он устал быть сильным, но боялся показаться слабым или бесполезным. Он устал прятаться, но боялся по-настоящему раскрыться. Он устал убегать и отбрасывать всё в сторону, но был слишком труслив, чтобы встретиться лицом к лицу со своими страхами и неуверенностью. Он не мог двигаться вперед, поэтому вынужден был ходить кругами, пока чувство вины и страх, преследовавшие его, не превратились в старых друзей. — Мидория? — спросил Тодороки, выводя из оцепенения Изуку. — А? О, простите, я погрузился в свои мысли. Ну что ж, если вы, ребят, ничего не покупаете, то, думаю, у нас есть ещё немного времени, чтобы просто поболтаться здесь. — Ну, это зависит от того, что именно ты ищешь, Мидория-кун? Вероятно, нам следует отдать предпочтение этому, а не наслаждению тем, что может предложить торговый центр. Мы не хотим нарушать твой комендантский час… Иида замолчал, заметив, что Изуку больше не идёт рядом с ним. Мальчик оглянулся и увидел, что Изуку остановился, потупив взгляд и опустив глаза. Вскоре остальная часть группы заметила это, и они вместе вернулись, чтобы встать рядом со своим другом. — Деку-кун? — спросила Урарака с озабоченным выражением лица. — Ты в порядке, бро? — Киришима протянул руку, чтобы коснуться плеча Изуку, но в последний момент заколебался и отдернул руку. Это было странно, вокруг них суетились люди, как обычно, и всё же никто из них ничего не слышал из-за затаенного дыхания. Последовала многозначительная пауза, которая повисла в воздухе всего на мгновение, прежде чем голос Изуку пронзил фальшивую тишину шепотом. —…костюм, — пробормотал он. Иида, Урарака, Киришима и Тодороки переглянулись, в их глазах ясно читались смятение и беспокойство. — Не мог бы ты повторить? — попросил Киришима мягко, словно разговаривая с испуганным животным. — Мне нужно купить костюм, — повторил он громче, но только чуть-чуть. Изуку судорожно вздохнул, прежде чем продолжить. — Её… церемония состоится в эти выходные. Мне нечего надеть. Он не мог найти в себе сил сказать что-то ещё, но в этом и не было необходимости. Вокруг них снова повисла глубокая мрачная тишина. Изуку ненавидел беспокоить своих друзей, он ненавидел унижать их, он ненавидел чувствовать себя жалким, он ненавидел чувствовать себя слабым. Он хотел успокоить их, сказать, что с ним всё в порядке, но эти слова высохли у него на языке. —…Можно мне пойти? Изуку резко поднял голову и уставился на Тодороки, выражение его лица было спокойным и нежным, в отличие от всех остальных потрясённых. — Ты можешь не соглашаться, если не хочешь. Может быть, странно спрашивать, поскольку я не знал её хорошо, — продолжал он, — но если ты позволишь, я хочу быть там. Для тебя и для неё. И я уверен, что есть другие в нашем классе, которые хотят сделать то же самое. Изуку изо всех сил старался сморгнуть слёзы. Он почувствовал, как некоторые из тревог в его животе начинают таять, превращаясь в ничто. Многие из этих страхов и сомнений всё ещё оставались, и они останутся с ним некоторое время, но даже так, Изуку не мог не чувствовать себя немного теплее, немного легче. — Д-да. Я уверен, ей бы понравилось, если бы вы, ребята, были там, — сказал он, слабо улыбнувшись. Затем Изуку сделал глубокий дрожащий вдох, собираясь с духом, прежде чем поднять голову и сделать шаг вперёд.