Истинный

Чимин медленно и мучительно поднимался по лестнице. Слезы все никак не останавливались, все тело ужасно болело и еле-еле слушалось. Пак тихо прошел в квартиру и прикрыл дверь, сразу же падая на пол и прижимаясь к стене. Слезы пошли с новой силой, запах Хосока, впитавшийся во все уголки их уютной квартирки, давил на омегу ещё больше. —Получается, я предал его. Прости меня, Хосок,—прошептал Пак, чувствуя боль в горле. Голос был сорван и громко говорить не получалось, да и ни к чему. От самого себя Чимину стало противно. От дурацкого запаха сандала, осевшего на его коже, от чужих отметин на своем теле, от изорванной одежды, даже от этой боли. Не смог предотвратить и предал Хосока. Пак всей душой стал ненавидеть себя. Он долго сидел на полу, плача и слушая тихое движение стрелок настенных часов. Дверь начала потихоньку открываться, и в этот кошмар пробился запах корицы. Чимин замер, задерживая дыхание. Хо сразу включил свет и, увидев Пака и его состояние, упал на колени. —Чимин-и, что с тобой?—обеспокоенно спросил альфа, оглядывая Пака и кладя руку на его щеку. Чимин прикусил губу, чтобы сильнее не разрыдаться, и убрал хосокову ладонь от своего лица. —Прости меня, Хосок,—тихим и немного дрожащим голосом сказал омега, а альфа ничего не понял,—Я предал тебя, Хосок,—сказал Пак и полностью перестал контролировать себя, начиная инстерично плакать и дрожать всем телом. Хо совершенно не понимал о чем говорит его омега и лишь притянул в объятия, пытаясь успокоить. Пак схватился за чонову рубашку, как за единственное спасение и все громче плакал. Чон заметил непонятный запах чужого альфы и, кажется, понял. Хосок бережно поднял омегу и отнес в спальню, укладывая на кровать. Чимин просто всхлипывая и ничего не говорил. Альфа медленно снял чиминово пальто и ужаснулся. Штаны омеги были разорваны сзади до середины бедра, а вся попа была в следах от чужих пальцев, ударов и полос с запекшейся кровью от ремня, у рубашки были оторваны все пуговицы. Весь торс омеги и места, где Хосок оставлял свои следы, был в чужих отметинах, тоже самое со спиной. Чимин вдруг резко и глубоко, вдохнул а потом снова затих и лишь всхлипывал, когда Чон касался какой-то раны. Хосок аккуратно снял с омеги изорванную одежду и поднял лёгкое тело на руки, заходя в ванную. Он бережно поставил Чимина на ноги, не давая упасть и настраивая воду. Хосок стал бережно смывать кровь с тела любимого человека. Чимин тихо шипел и всхлипывал. Пак взял мочалку и, наплевав на боль, стал быстро натирать тело каким-то гелем. Сейчас ему хотелось избавиться от запаха сандала на себе. Хосок перехватил мочалку и стал аккуратно натирать чиминово тело, будто на подсознательном уровне понимая, чего омега хочет добиться. После водных процедур Чон перенес Пака в комнату и дал воду с успокоительным. Чимин почти сразу же заснул, шепча тихое "прости". Как только он отключился, Хосок начал потихоньку обрабатывать раны любимого. Чимин иногда хмурился во сне, наверняка чувствуя действия альфы, но все равно продолжал спать. Пак шмыгал носиком и иногда сжимал простынь в своей руке. Закончив, Хо надел на омегу свою футболку и укрыл одеялом. Чимин свернулся калачиком и погрузился в запах надетой на нем вещи. Чон вышел из комнаты, закрывая дверь, и ударил в стену. Кто мог посметь тронуть Чимина? Какая сволочь так поиздевалась над его омегой? Хосок был зол, очень зол и хотел было разнести все, но боялся разбудить и напугать своего любимого мальчика. Чон принял душ и переоделся, потом проверил омегу, который крепко спал, шмыгая носиком.  Хо пошёл на кухню и решил приготовить что-то, чтобы хоть как-то отвлечься. —Хосок,—послышалось через время из спальни. Чон, выключив газ, побежал в комнату. Чимин лежал на кровати с поднятой футболкой и смотрел каким-то стеклянным взглядом на свое тело в различных отметинах. Альфа подошёл к нему и опустил фктболку, садясь  рядом и притягивая Чимина к себе. Тот немножко поежился от боли, но схватился за Хосока,—Я предал тебя,—сказал он очень тихо и опустил голову, не смея смотреть на альфу. Чон поднял голову омеги, взяв за подбородок. —Ты не виноват, ты не предавал меня,—сказал Хосок и чмокнул Пака в носик. С красивых чиминовых глазок вновь покатились слезы, но Чон стал быстро утирать их,—Это сделал тот же человек, что и в ресторане, да?—Пак отвёл взгляд и кивнул, Хо почувствовал наростающую где-то внутри него ярость—Кто это? Скажи мне,—акуратно попросил Чон. Чимин как будто колебался, и, выдохнув, посмотрел в глаза альфы. —Мин Юнги, хозяин ресторана—прошептал он и еле сдержал выступившие слезы. Чимин хотел отвернуться от стыда и чувства вины, но Хо не дал этого сделать, аккуратно и нежно накрывая обкусанные губы омеги, стараясь показать всю свою заботу и любовь. Чон предложил повторно  намазать заживляющей мазью раны своего малыша. Чимин не сопротивлялся и спокойно позволил обрабатывать свое тело, пока дело не дошло до его ягодиц. Хосок сам остановился, думая, как причинить меньше боли. Как только он снова взял в руки тюбик и хотел спуститься ниже, Чимин перевернулся на бок и крепко вцепился в руки Хосока. —Солнце, нам нужно и там обработать, вдруг инфекция попадет? И заживёт быстрее,—Чимин все ещё не отпускал руки Хо и как-то жалостливо смотрел, надеясь все же избежать этого—Я буду очень аккуратно, хорошо, родной?—Хосок чмокнул омегу, а Пак помедлил, но все же отпустил руки Хосока и обратно лег на живот, глубоко вздохнув. Чимин схватился за простынь, когда его коснулись чоновы пальцы с немного холодной мазью. Альфа медленно и аккуратно втирал мазь, стараясь не причинять боли. Когда Чимин начинал шипеть, Хо сразу гладил его по спине или бедрам, чтобы хоть немного успокоить. Позже, когда ему осталось обработать только анальное отверстие младшего, Хосок снова остановился, спрашивая готов ли омега. Он чуть приподнял его за бедра, аккуратно просунул палец с большим количеством мази и бережно начал втирать ее в стенки ануса. Чимин чуть сильнее сжал простынь и тихо всхлипывал, пока Хосок не закончил свои действия. Чон обратно надел одну из своих длинных футболок на младшего и посадил его на свои колени, стараясь избежать соприкосновения с ранами. Чимин вытер слезы своими маленькими пальчиками и прижался к Хосоку. Чон смотрел на него и испытывал все большее желание убить человека, который посмел тронуть его малыша. —Ты хочешь что-нибудь?—омега отрицательно покачал головой—Я твои любимые блинчики приготовил,—Чимин улыбнулся. —Если у нас остался вишневый джем, то Чонгук появится из неоткуда,—сказал омега, все ещё улыбаясь уголками губ. —Кстати, Чонгук придёт и побудет с тобой, хорошо? Мне нужно на работу идти, сегодня ставим танец для конкурса,—сказал Хосок, глянув на часы. —Ладно, но не задерживайся,—сказал омега и поцеловал Хосока. Их нежный поцелуй прервал звон в дверь. Хосок вместе с Чимином на руках пошел в коридор и, поставив любимого на ноги, открыл дверь. В помещение сразу же залетел Чонгук, раззуваясь на ходу. Он налетел на Чимина и крепко обнял. —Чимин~и, я так скучал за тобой, тупая школа, даже времени не хватает тебя увидеть,—говорил Чонгук, все ещё крепко обнимая Пака. Он немного отстранился, понимая, что делает больно и виновато улыбнулся. Чимин и не мог злиться на него. —И тебе привет, любимый братик,—сказал Хосок, наблюдая за этой ситуацией. Чонгук лишь махнул рукой, продолжая говорить с Чимином, но последний подтолкнул его к Хосоку, играющего обиженного. —Ну, не дуйся,—сказал Гук и чмокнул брата в щёчку, также крепко обнимая, а потом с любовью в глазах смотря на старшего. —Прием с детства, Гук-и, и как на тебя злиться?—потрепав волосы младшего, произнес Хосок. Чимин подошёл к альфе. Чон положил руки на его талию и притянул к себе,—Я люблю тебя. —Я тоже тебя люблю,—сказал омега и, привстав на носочки, поцеловал альфу, сплетая их языки воедино. —Так, голубки, вечером свои брачные игры проведете,—сказал Чонгук, смущая Чимина и оттягивая его от Хосока,—Все, братик, вали,—сказал он и, схватив Пака за руку, потянул в другую комнату.