Истинный

Прошла ещё одна неделя. Чимин пытался не думать о словах альфы и отклонил предложение о работе, не сказав настоящей причины Хосоку. Хорошо, что у последнего все было прекрасно и ему очень нравилась новая работа с группой. Сейчас Хосок был на очередной тренировке, а Пак уже не знал, чем занять себя. Он переделал все по дому, даже перебрал старые и ненужные вещи, отбирая хорошие , чтобы помочь нуждающимся. Был уже вечер, но Хосок все ещё задерживался на работе уже в своей студии. Он последнее время слишком много трудился, тратя все свои силы. Приходя домой, Хо чуть ли не падал с ног, и Чимину казалось, что он виноват в этом. Но в жизни Чимина было много радости. Джин и Намджуном официально встречаются, и видно, что его хён очень счастлив. Чонгук последнее время появлялся редко, увиливая от темы отношений, но в один день все же пришел к Паку, пока Хо был на работе. —Чимин-хен, я должен тебе кое-что сказать,—тихо сказал он, смотря в пол. Пак оторвался от размешивания сахара в кофе и посмотрел на юного омегу,—Я боюсь говорить об этом с Хосок-хеном и родителями, можно они не узнают?—переминая свои пальцы, все также тихо спросил Чонгук. Пак взял его за руки, прося посмотреть на него, и кивнул. Чонгук глубоко вздохнул,—Я влюбился. —Правда? Я очень рад, Чонгук~и!—запищал старший омега, заставляя младшего улыбнуться,—В кого? Хотя, я знаю,—ухмыльнулся Пак, а Чон вскинул бровь,—Тот парень из ресторана, Ким Тэхен вроде. —Как? —По запаху,—посмеялся омега, который ещё при первой встрече почувствовал аромат кислой вишни от того альфы и подметил его постоянный взгляд на младшего. Щеки Чона порозовели, и он закрыл лицо руками, признаваясь об отношениях с ним. Пак в тот день не мог сдержать радости, но другим, кроме Джина, Чонгук не захотел рассказывать. Пак улыбнулся и вдруг почувствовал резкую сильную боль внизу живота, заставляющую его скрутиться. Чимин упал на пол, чуть ли не воя от такой сильной боли. Такой у омеги не было даже в первую течку, что очень настораживало. Пак потихоньку поднялся и зашёл в спальню, сразу беря какую-то толстовку его альфы и вдыхая его аромат. Боль не уходила. Чимин решил позвонить альфе. Дрожащими пальцами он тыкнул в экран телефона и поставил на громкую связь, пытаясь не воспроизводить болезненные стоны. —Перерыв пять минут,—сказал альфа серьезным голосом, когда поднял трубку,—Да, Чимин-а?—сказал он так, что у Пака мурашки пробежали. Боль усилилась, и омега болезненно простонал, стараясь быть как можно тише,—Что случилось? —Хосок, мне очень больно,—уже плача, сказал омега,—Пожалуйста, едь домой, у меня течка,—произнес Чимин, а Хо сразу стал копошиться, собирая вещи и что-то говоря омеге,—Очень больно, так ещё никогда не было, Хосок-а...—всхлипывая, говорит Пак. Альфа сразу же собрал свои вещи и, завершив тренировку, закрыл студию. Уже в подъезде слышался тонкий шлейф ванили, который мутил разум, но Хо держал все под контролем. Он зашёл в квартиру, и запах омеги ударил в нос. Альфа удивился тишине и зашёл в спальню. Чимин лежал с закрытыми глазами и почти не дышал. Хосок подбежал к нему и попытался разбудить, но понял, что омега потерял сознание. Чон сразу позвонил в скорую, пытаясь описать ситуацию про боли омеги и его состояние сейчас. Машина приехала очень быстро, забирая Чимина. Хосок, конечно же, поехал с ним и еле сдерживал отчаянный крик, боясь, что с его любимым случится или случилось что-то страшное. Чимина положили в палату, где его осматривали несколько врачей, вкалывали какие-то препараты. Хосок чуть ли не рвал собственные волосы, ведь очень сильно переживал. Он нервно грыз кутикулу и ходил из стороны в сторону, пока не вышел врач. —Что с ним?—спросил Хосок, переминая пальцы и тревожно смотря на доктора. Последний странно начал вдыхать запах Хосока. —Вы его альфа?—недоверчиво спросил тот, а Хо кивнул,—Но вы не истинны? —Да, и что? Много семей без истинности живут. —Но его истинный поставил метку,—Хосок в удивлении открыл рот,—Около двух недель назад. Из-за этого у него мог появиться тактильный голод, чувствительность повысилась и течка больнее проходит, потому что его альфы нет рядом,—Хосок осел на стул, прикрывая рот рукой. Он не мог поверить в это. Две недели назад его омегу изнасиловали. Получается... —Он сможет с этим жить? Без истинного всмысле,—тихо спросил Хосок. —Да, но он будет страдать, а течки будут очень болезнены. Есть препараты для облегчения, но за весь период течки можно использовать только четыре раза. Блокаторы в этом случае будут действовать не больше трех часов, за течку максимум десять таблеток . Если привысите норму, он лешится запаха или возможности забеременеть. Врач закончил говорить и впустил Хо в палату. Доктор сказал, что эту течку ему лучше провести в больнице. Чон был сам не свой. Не уследил за омегой, а тот теперь будет страдать. Когда Чимин проснулся, то признался со слезами на глазах о словах Юнги. Он не хотел в это верить, но все проявилось на его организме. Хосок был с омегой всю течку, пытаясь отвлечь от боли, когда препараты прекращали действие, и боль возвращалась. На таком количестве лекарств было очень сложно переживать несколько часов боли, пока нельзя было принимать новые. Иначе в последние дни он будет страдать сильнее. Хосок много думал по этому поводу, мечтая избавить омегу от этой боли. Он перебирал в голове тысячи вариантов. А Чимина тянуло к сандалу. Очень сильно тянуло, а в мыслях даже проскакивал образ Юнги, что омега считал неправильным. Так не должно быть. Он предавал Хо такими мыслями и желаниями. В пятый день цикла, боль начала стихать, что радовало обоих. Пак уже не мог смотреть на Хосока, чувствуя стыд, и понимал одно: как раньше уже не будет. В последний день боль сошла на "нет". Хосок и Чимин вернулись в квартиру, хранящую множество их совместных воспоминаний. Пак еле сдерживал слезы, вспоминая об этом. —Мы должны поговорить,—одновременно произнесли они. Они прошли в гостиную. Чимин поднял взгляд на альфу, и с глаз всё-таки потекли слёзы. Хосок смотрел на любимого и понимал, что держит эти руки в последний раз. А Чимин смотрел на него и видел скапливающуюся в уголках глазах влагу. —Чимин, ты же понимаешь эту ситуацию,—начал альфа, а его голос дрогнул. Все-таки слезы покатились и с его глаз, что Чимин видел единожды: когда семья Чон, кроме Чонгука, была против его отношений с Паком,—Я не хочу, чтобы ты страдал,—тихо сказал Хосок, сжимая руки Пака,—Мы должны расстаться,—уже не удерживая слез и дрожи в голосе, сказал он. Чимин тоже не пытался сдерживаться, понимая, что в последний раз смотрел на любимого,—Я всегда буду любить тебя, Чимин-и,—вытирая слезы с лица омеги, сказал Чон. —Ты лучшее, что случалось со мной,—чуть ли не задыхаясь от слез, прошептал Пак. Хосок улыбнулся и прислонился лбом ко лбу Чимина, чувствуя любимый аромат ванили теперь уже с нотками сандала. Он никогда не сможет забыть его. —Я надеюсь, что ты будешь счастлив и без меня,—сказал Хосок, вытирая все ещё текущие слезы. Чон обнял Пака в последний раз и отстранился, покидая квартиру.