Muslin

Последние восемнадцать лет Юэ Цинъюань не живет. В той битве с Ло Бинхэ он словно потерял не только значительное количество отведенных ему лет, но и нечто важное. Что-то, что до сих пор держало его в этом мире, давая стимул просыпаться по утрам, есть, заниматься делами. Последние восемнадцать лет Юэ Цинъюань чувствует страшную усталость. Ему бы уйти в уединение на некоторое время, чтобы очистить свой разум, да только как он может бросить орден в такое нелегкое время? Его первый ученик точно не потянет такую ношу. До недавних пор на плечах Юэ Цинъюаня лежали еще и дела пика Цинцзин; только несколько месяцев назад Мин Фань, утверждая, что уже достаточно взрослый, чтобы заботиться о шимэй и шиди без чьей-либо помощи, взял все обязанности на себя. Шэнь Цинцю же появляется в ордене от силы два-три раза в год, наслаждаясь счастливой жизнью со своим спутником — Ло Бинхэ. Юэ Цинъюань с трудом находит в себе силы улыбаться ему в редкие минуты встреч. В конце концов, Сяо Цзю почил давным-давно — он полагает, еще тогда, когда тело юного лорда сломила лихорадка. Его место занял некто чуждый этому миру и телу; Юэ Цинъюань слишком хорошо знал своего Сяо Цзю, чтобы сказать: он никогда в жизни не смог бы простить его так просто, даже потеряв память. Поначалу это злило. Кто он, черт возьми, такой, чтобы самовольно распоряжаться телом Сяо Цзю?! Кто дал ему право? Однако с годами Юэ Цинъюань просто принял это как должное, слишком привыкнув к существованию чужака. Именно. Юэ Цинъюань просто привык и не сразу заметил, что болезнь душевная ломает его тело вот уже долгие восемнадцать лет. Му Цинфан ужаснулся, ставя ему диагноз, и тут же извинился, мол, тут я бессилен, шисюн. «Советую главе взять небольшой отпуск. Смена обстановки положительно скажется на вашем здоровье. Так вы сможете очистить разум и сердце». Юэ Цинъюань согласился не сразу, но, когда согласился, тут же передал дела по ордену первому ученику и отправился куда глаза глядят. Он старался снизить разговоры с незнакомцами до минимума, хоть Му Цинфан и утверждал, что новые знакомства также хорошо скажутся на лечении. В последнее время Юэ Цинъюаня все чаще привлекает мысль уединения в горах, однако ее он задвигает в дальний ящик: что же будет с орденом, если он просто забросит свои обязанности? Он ведь когда-то пообещал шицзуню. А жизнь научила его всегда выполнять свои обещания. И вот тихими шажками Юэ Цинъюань забрел в какой-то маленький городок, коим управлял некто господин Тянь. Городок оказался настолько оживленным, что Юэ Цинъюаню еле удалось прорваться сквозь толпу зевак в поисках постоялого двора. Первую остановку Юэ Цинъюань сделал у ларька, привлеченный сладким запахом паровых булочек. — Молодой господин! — громкий мужской голос в толпе заставлял невольно обернуться даже женщин. — Молодой господин, стойте, куда же вы идете?! — Ох, не сносить нам голов. Ох, не ждать нам пощады от господина, — добавил его напарник чуть тише, однако Юэ Цинъюань его отчетливо расслышал. «Своенравные молодые господа нынче пошли», — подумал он, протягивая несколько монет хозяйке ларька. — Молодой господин опять сбежал, ой-ой, — рассмеялась она, покачивая головой. — Это уже третий раз за месяц. — Юноши часто нравом горячи и порывисты, не стоит их винить, — ответил Юэ Цинъюань, доброжелательно улыбнувшись. — И то верно, — кивнула хозяйка. — Характер у Тянь Хуанцзю далеко не подарок, однако родители в нем души не чают. Госпожа и господин Тянь столько лет пытались завести ребенка, и вот наконец боги ответили на их молитвы, подарив желанного малыша. Да не абы какого: у молодого господина настоящий дар заклинателя. Такой талант встречается лишь раз в сотню лет и довольно глупо растрачивать его в нашем захолустье. Но госпожа и господин Тянь не хотят отпускать его далеко, все нанимают учителей на дом. Бедный мальчик. Всего восемнадцать лет от роду, конечно, хочется мир повидать и учиться мастерству у лучших. Поэтому молодой господин так рвался в школу Цанцюн — вы ведь слышали о ней, верно? Но родители все против. И все же не его это вина, что он сбегает. Юэ Цинъюань на все это мог ответить лишь кивком. Его орден всегда рад юным дарованиям, однако возраст для обучения у молодого господина не подходящий. Мастера могут разве что попробовать отточить его навыки, но если он так и не сформировал золотое ядро к этому времени, то ничего не поделаешь. — Ой, что это я, совсем разболталась. Приятного аппетита. Юэ Цинъюань улыбнулся в ответ, про себя отметив, что хозяйка ларька довольно мила, и зашагал в сторону гостиницы, откусив одну булочку. Бамс! Юэ Цинъюаню чудом удалось удержать в руках все булочки. И у кого хватило силы чуть не сбить его с ног одним ударом в плечо? Юэ Цинъюань взглянул на виновника происшествия. И тут же замер, потеряв дар речи. Юноша напротив смотрел на него пронизывающими светло-зелеными глазами, такими чистыми и яркими, что хотелось любоваться ими вечно, и быстро скрыл усмешку за дорогим расписным веером. Изящные аристократичные черты лица, бледная фарфоровая кожа, на которой отчетливо виднелся румянец. Красоту юноши подчеркивали также дорогие одежды светло-пурпурного цвета, которые выделялись на фоне серой массы. Юэ Цинъюань не верил своим глазам. Он было протянул руку, чтобы убедиться, что это не сон и не игры его воображения, однако стук складывающегося веера вернул его в реальность. Не может быть. Это невозможно! Некто перед ним так сильно похож на… — Сяо… Цзю?.. Тянь Хуанцзю убрал веер в рукав ханьфу и улыбнулся. Улыбнулся нежно, тепло, так, как не улыбался никогда до этого. Сердце Юэ Цинъюаня пропустило удар. — Давно не виделись, Ци-гэ. В день, когда судьба вновь свела их друг с другом, они вдохнули глоток свежего воздуха, сгорая дотла и перерождаясь заново. Они наконец ощутили себя живыми.