Ночь. Магия. Наука. Чувства.

Постой, пусть закат тебе ляжет на плечи,

Я ещё не дышал, я ещё не дышал так легко.

Постой, за тебя всё сделает ветер,

Он стирает следы наших лап, засыпая песком… © Пикник — Остров

Аврора

Ледяная сидела на камне и пялилась на небольшой ручеёк, стекающий между камнями и безнадёжно текущий в небольшую лужицу, которой суждено было испариться от лучей солнца. Лужица была красной от крови убитого оленя, которого Аврора с удовольствием доедала, ожидая друзей, которых уже давно не наблюдалось рядом. «Может, они меня попросту бросили?» — пронеслось в голове у ледяной. Послышался шелест крыльев. Взор ледяной направился в ввысь, и вовремя, для того чтобы увидеть толпу Ночных, которые устремлялись прочь от Ночного королевства, возглавляемые Терзателем, который с каким-то весьма слащаво красивым ночным спускался к ней. Аврора моментально вскочила на лапы. — Терзатель? А где Сириус? — спросила она резко, пытаясь игнорировать любопытные взгляды ночного. «От его взгляда тошнит прямо. И вообще, его привлекательность бесит до глубины души, прибить бы его!» — мысленно выругалась Ледяная, замечая смущение ночного, который слегка опустил голову, как будто сожалея о чём-то. Терзатель же в этот момент отвечал на властный вопрос Авроры: — Я не знаю где он. Очень надеялся, что он с тобой. Но видимо ошибся! — дракончик был раздражён. — Нет. Его со мной нет, — ответила честно Аврора. — «Ну, ничего себе, умудрились потерять Сириуса! Тоже мне, герои». — Тогда куда его могло унести?! Я не верю, что он нас просто вот так вот бросил! — негодовал Терзатель. Но тут конфетный красавчик заговорил: — Он улетел, — его голос был спокойным, уверенным, глаза прикрыты. Аврору просто возмущала такая уверенность и спокойствие. Бесило, но одновременно хотелось, чтобы ночной продолжал. — Улетел, но возможно вернётся, — ночной сделал паузу, которая была очень кстати, и продолжил всё таким же своим уверенным голосом. — Вернётся, когда будет нужно, — полуприкрытые глаза предавали эффекта того, что этот дракон видит тебя насквозь, хотя это было невозможно. А ночной всё продолжал. — И благодаря той, что будет видеть в нём что-то нечто большее, чем просто дракона. Аврора сделала вид, что ночного просто нет, однако крылья её грустно опустились. — Ясно всё с ним. Теперь будем ждать. А что Мракокрад сказал? — поинтересовалась ледяная, переходя к действительно важной теме. И снова слово взял «прилизанный» очаровашка-ночной. Он прокашлялся и, картинно смутившись, проговорил. — Ну… мне оставили все силы. И я осознал свою вину и то, что я творил не очень хорошие… ладно, чего таить, чудовищные поступки. Так что, думаю, лучше будет отказаться от части сил. Всё-таки этого оказалось слишком много для одного меня. Уверен, этого хотела Ясновидица, — вздохнул Мракокрад. Терзатель же всё также изнывал, зациклившись и не понимая причины, по которой Сириус пропал. — Зачем… Ну почему он нас бросил? — повторял он, задавая вопросы самому себе. — Кто ты такой и куда дел Мракокрада! — огрызнулась ледяная, злобно посмотрев на ночного. — Я и есть Мракокрад, только до сна и с другими взглядами на мир! — обиделся красавчик. А его прекрасное личико исказилось болью. Да настолько, что захотелось сразу же пожалеть бедолагу. —Ну вот… а я уже надеялась снова увидеть настоящего злодея, — Аврора только расстроилась от этой новости. Мрак пожал плечами. — Нет, ну если ты хочешь, то я могу тебя мучить, как мучил ледяных…. Только, естественно, без вреда для твоей жизни, — хитро улыбнулся Мракокрад. — А ты прошепчи мне на ухо, что за пытки будут? — с любопытством спросила Аврора. — А то я сомневаюсь, что у тебя что-то получится! — Любые, на твой вкус и цвет, — сладко прошептал Мракокрад, приблизившись к её ушку. Его голос был всё так же прохладен и звучал заговорщически — Ох… королева… - начала Аврора. — Хорош ворковать, голубки! — раздражённо вмешался Терзатель. — Нам ещё с Ореолой разговаривать!

Ананас

— Этфо футка такая? — с надеждой спросил радужный, чуть ли не чувствуя, как чешуя становится оранжево-фиолетовой. — Боюсь, нет, — со вздохом ответил сын Птицфы которого вроде как звали Терзатель. — Он нас действительно бросил. И тебя тоже. Ананас потихонечку белел. — Но немофет такого бытьф! Он мой бфатфик, — отчаянно забубнил радужный, не веря услышанному. Его чешуя стала менять цвет, близкий к синему, но так и осталась светлой. — Да нет! Он не мог нас бросить! Я уверен, он просто улетел за новым экспериментом и скоро вернётся! Да, сам Мракокрад сказал, что он вернётся, — уверенно и с вызовом сказал фруктоед, краснея, становясь оранжевым и переливаясь сине-зелёным. — Я бы на это в этот раз не надеялся, — вздохнул Терзатель. — Мракокрад говорил про одно-единственное будущее, а их по его словам очень много. Да и как говорил сам Мракокрад, судьба Сириуса в его глазах размыта. И хэй, ты не фыпилявишь! — А где сам Мракокрад? — спросила неожиданно Тундра. — Думаю, он должен за всё ответить! Он убил нашего отца! Ананас краснел на глазах, не отвечая на вопрос про фыпилявинье. Его голову и тело пронзало столько много мыслей и чувств, сколько было сложно уместить в себе. «Ну не мог он меня, нас бросить… Мы же семья… Он меня спас. Есть же причина! Да, по любому он скоро вернётся… а если нет? Что за чушь? Вернётся, конечно вернётся!». — Он у королевы Ореолы, они разговариваю нос к носу вместе, с Потрошителем конечно же тоже, — ответил Терзатель. — А что нам дальше делать? — просил Тёз. — Торчать в этой дыре дальше? Нет, не хочу… хочу обратно, в снежку покататься! -заныл ледяной. — Увы. Пока дворец не восстановят, отец, думаю, распорядится оставаться здесь, однако ответа пока… — ХВАФИТ! — закричал Ананас. — Ананас… С тобой всё хорошо? — просила Тундра, волнуясь. — Нетф! Сирифус пропал, а мы ничего не делфаем! Емфу нуфна нафа помофь! А вы рефаете такфие мелочи! — злился радужный, становясь уже тёмно красным. — Он нас бросил, — резонно заметил Терзатель. — А ещё нам надо в тундру, — проныл Тёз. — И фто? Сирифус ради вас на всё шёл! Он наф оберегал и спафал! Он вас софдал! Не уфели вы его брофите в трудное времфя? — заявил Ананас, становясь цвета индиго. — Я гордф, что Сириус мой братфик, и я его найдфу! И спафу его от… Да дафе от фамого себя! Кто со мной? — возбужденный своей мыслью, вещал Ананас. — Ты что, бананоед, спятил? — продолжал ныть Тёз, однако уже не так агрессивно смотря на золотисто-индигового Ананаса. — Я остаюсь здесь! У меня тут друзья, а в Ледяном королевстве из нет… — вздохнула Тундра, глянув на Ананаса. — Хм… А Ананас-то прав! С нашими силами и магией мы можем не просто найти Сириуса, а помогать другим. Ананас, ты просто гений! Тогда начинаем превращать наш дом в лавку для помощи драконам! Кто за? — спросил воодушевлённо Терзатель. — Этфо, конефно, не то, фто я имфел ввидфу, но… тогдфа с меня еда и чай! — загорелся идеей Ананас. — Я помогу Ананасу, — обрадовалась Тундра. Все посмотрели на Тёза. — Ну ладно, ладно, — вздохнул ледяной. — Я с вами. Но только до тех пор, пока меня снова не позовут домой! А пока пойду составлять план по поискам Сириуса, — Тёз вздохнул и вышел из дома Ананаса. Терзатель радостно воскликнул: — Хорошо тогда я к Королеве, нам явно понадобиться помощь Мракокрада! А заодно и королеве помогу определиться с наказанием для Мрака! — Терзатель унёсся стрелой из дома. — Ну что ж… остались только мы.-сказала Тундра. — Как думаеф, мы его найдфём? — с волнением спросил Ананасик. — Ну разумеется, — улыбнулась Тундра. — Интерефно, как он там… — вздохнул радужный, чувствуя, как его обнимает Тундра.

Сириус

Боль, тяжесть на душе, не уверенность в правильности действий и в тоже время уверенность, что поступил правильно. Вот что чувствовал гибрид, направляясь по морю на запад, а затем и на север. Он любил своих друзей, братьев и семью, но он больше не мог, не хотел, не умел терпеть и оставаться собой. Его грызли терзания и сомнения. И он летел от них прочь. Летел, не щадя сил. Останавливался у берегов моря, чтобы переночевать. Порой залетал в пустыню, в поисках еды и самобичеваний в виде жары и жажды. Однако всё это только истощало Сириуса, подтачивало. «Изменись… Забудь… Дай себе волю… Тебя не заслуживает мир… Так покажи ему, кто ты… Ты можешь всё…» — шептал ему голос рассудка. На что Сируис не отвечал, а просто летел дальше… Куда? Неизвестно. Он и сам не знал куда летит, знал только, что нужно дальше ото всех. Единственное, что привлекло внимание Сириуса по пути, так это ветховатая хижина, засыпанная песочком. В нём явно уже около года никто не жил, однако следы недавней жизни там присутствовали. Как будто хозяин… хозяйка… хозяйки ушли моментально, ничего не собирая и не трогая. На стенах хижины висели картины, в основном пейзажи, но не только… Ещё портреты драконов. Несомненно нарисованные по памяти, иначе откуда взяться им по среди пустыни, пускай и не так уж далеко от моря? Вышивка, узоры которой очень знакомо щекотали память Гибрида. Это всё заставило его задержаться ещё на сутки. Загадочный дом звал, маячил в памяти, как будто кто-то знакомый, знакомая, знакомые. Это Сириус настойчиво откуда-то знал, знал, что это явно две самки, но кто? Откуда он их знал было не понятно… Следующей гранью любопытства были портреты песчаных, даже королевы Тёрн и принца Искра, а также песчаного с серьгой в ухе и ночной, чьи имена были ощутимо знакомы, только вот не вспоминались, но это чувство было уже другим. Чувство, что при встрече он бы вспомнил. И, о чудо… сам Сириус?! Да, это был явно он… Только радостнее и рядом с Ананасом. А также куда младше, чем сейчас. Эти загадочные узоры и картины заставили Сириуса провести ещё одни сутки у загадочной хижины. Однако ответов не нашлось, и Сириус продолжил свой полёт. Наконец гибрид достиг острова вдали от континента и, приземлившись, облегчённо вздохнул, смотря на бескрайний океан. Он закрыл глаза, лёг на песок и, вздохнув, произнёс своё последнее пожелание: — Теперь меня сможет найти только тот, кому я буду нужен, а не тот, кто меня ищет, — улыбнулся Сириус, погружаясь в такой приятный, успокаивающий туман беспамятства. Чувствуя, как боль разлуки и разбитого сердца потихонечку тают в его голове. Как он забывает родных, Пиррию, Панталу, своё имя… И вот он открывает глаза и видит мир по-новому. Его не грызут ни ответственность, ни боль, ни взлёты и падения. Ему легко. И он наконец счастлив, разве это плохо? Он всё ещё Сириус, но другой, совершенно другой. Сириус, не обременённый трудностями и тягостями жизни. Он стоит и видит остров.

Остров где всё не так, как когда то казалось нам,

Остров где каждый шаг, словно колокол рвёт в небеса. © Пикник — Остров