Защити меня

Солнечный свет, неловко освещающий небольшую комнату, ознаменовал начало нового утра. Сегодня было достаточно хмурое небо, наверняка должен был пойти дождь. Скомканное одеяло и смятая простынь никак не сопутствовали доброму пробуждению. В просторной двуспальной кровати сел достаточно юный мальчик, которому от силы и шестнадцати лет не было. Тонкие бледные руки, испещренные венами и синяками на запястьях, коснулись такого же бледного лица, а глаза вопросительно и с напускным небезразличием оглядели комнату. Вновь он ушел. Его господин никогда не дожидается его пробуждения. Не то, чтобы это было обидно, но все равно вгоняло в сердце некую грусть. Мальчишка, на фоне которого белое одеяло казалось серым, наконец-то поднялся, торопливо ища свою одежду, разбросанную по комнате. Нетрудно догадаться, что вчера здесь произошло. Его никогда не считали кем-то важным. Наверняка, как и всех наложников в этом мире. День за днём повторяется один и тот же сценарий, казалось бы, его господин никогда не устает. Однако, мальчишка знал, что он был не один. В последние месяцы у его хозяина появилось пристрастие к насилию, но Август - месяц, когда юного наложника выкупили на рынке, - не терпел боли. А точнее, вел себя не так, совсем не так, как хозяин надеялся. Вместо того, чтобы дрожать и плакать, мальчишка в ужасе брыкался и старался вырваться, что зачастую у него хорошо получалось. Но это были не единственные случаи. Некоторое время спустя у господина "в запасе" имелась ещё одна наложница. Он знал ее. Ее звали Этель. Она была красивой девушкой, явно старше Августа, но вечно в синяках и большом количество несвежих бинтов. Они хорошо дружили, и ночевали в одной комнате. Август часто слышал, что Этель плакала. Бывало, что они даже не спали по ночам, разговаривая друг с другом, или тихонечко играя. Августу казалось, что то, что их принуждают делать - нормально. Каждый уважающий себя вельможа имеет хотя бы двух наложников, все равно какого пола. Однажды Этель не стало. Он узнал об этом, когда она не пришла к ним в общую комнату, а хозяин приказал мальчику не сметь смотреть в окна целые сутки. Это мальчика ужасно разозлило. Настолько, что он разбил стекло в спальне господина (неслыханная дерзость!) И, взяв осколок, поджидал его, желая сделать так же больно. К сожалению, план не удалось осуществить даже на процент - его быстро перебороли и скрутили. Господин был в такой ярости, что завязал на тонкой шее мальчишки верёвку и, в чем мать родила, повел его по улице, заставляя ползать на коленях, вымаливая прощения. Мальчик плакал, не от стыда, а от другого, особо сильного чувства печали и бессилия. — Стой! Ты что такое делаешь! — вдруг закричали мужчине откуда-то издали. Август воспрял духом. Неужели за него вступились? — Такой товар портить! Совсем своего кошелька не жалко? — продолжал незнакомец. — продай-ка его мне. Вижу, тебе уже он не нужен. На том и порешили. Августа вот так просто отдали другому хозяину, как собаку, даже не дав одеться. Это был второй выкуп в его жизни. У юноши еще теплилась крохотная надежда, что на этот раз случится чудо. Хотя, за время своего пребывания у этого владельца ему ни разу не показалось, что чудеса существуют. Но надежда всегда умирает последней, не так ли? Он робко спросил, как же зовут его выкупщика, но получил лишь косую усмешку и молчание. Покорно идя за мужчиной в ветоши, что дал ему легкую куртку, мальчик старался верить в лучшее. Возможно, у этого человека ему будет лучше? Пусть даже и прислугой, но без бесконечных унижений… Но Август ошибался. Он понял это, когда они прошли вдоль клеток с рабами, по направлению с большому грязному каменному дому. Его выкупили не ради чуда. Его купили, чтобы продать. Занимался холодный рассвет. Сегодня день торгов. Женщины и дети плакали или старались успокоить других. Когда Август только прибыл, его худо-бедно вымыли, нарядили в какие-то светлые тряпки. Он заметил, что его одежда отличается от других. Мальчику было страшно. Сидя под боком у женщины с грудным ребенком, что тихим пением успокаивала еще двоих детей, Август с отчаянием убеждал себя, что в этот раз ему повезет. Торговец нарек его Сыном Змеи. Но он не понимал, почему. Белая, как у мертвеца кожа, грязные волосы что касались плеч, словно заплывшие гнилой кровью глаза. Было бы с чем сравнивать. Почему хотя бы не Вампир, или Вурдалак… Почему-то он продолжал цепляться за свое прошлое имя. Возможно, не хотел предавать те скудные воспоминания, что у него имелись за все это время. Но жить прошлым нельзя, и он закрыл глаза. Август остался с прошлым хозяином, и больше никогда к этому имени он не вернется. Дети и женщины потихоньку уходят через единственную дверь. Наконец и та женщина, что дрожащей рукой гладила его по голове, скрылась за этой дверью. Мальчик был последний. Припасенный, особый, элитный. Эти титулы он имеет только лишь из-за необычной внешности. Пропади она пропадом. Он ненавидел эту дверь. И боялся, как огня. В частности, потому что он не знал, что за ней находится. Может быть за ней его ждет удача. А может быть и конец. От напряжения маленькое тело покидают эмоции. Ему все равно. Все равно, что будет. Он просто хотел, чтобы этот бесконечный стресс и страх неизвестности наконец кончился... Дверь открывается, свет заполняет помещение. Он жмурится, но без страха ступает на помост, толпа взрывается свистом и восклицаниями. Как же шумно... Мальчик чуть втягивает голову в плечи, осматривая людей. В основном это были мужчины, но и немалый процент женщин присутствовал тоже. Разглядывая их, как обезьян за решеткой, мальчишка молча делал манипуляции, которые ему приказывал церемонемейстер – поднял руки, повернулся вокруг своей оси, причем все нехотя, механически. Его сердце с силой ударялось о ребра. Все, чего он хотел - побыстрее чтоб его купили. Уже даже все равно, что с ним будут делать, лишь бы быть подальше от такого количества глазеющих. Но среди людей выделялось лишь несколько, стоящих группой - странные высокие люди в темных накидках. Мальчику было особо все равно, кто они, убийцы, воры или шпионы, но было едва любопытно, зачем они здесь. И то и дело бросал на них осторожный взгляд. Начинаются ставки. Он ничего не понимает в цифрах. Только он начал скучать, как торговец резким движением срывает с его груди накидку, оставляя ее лишь на бедрах. Мальчишка вскрикнул от неожиданности, и машинально прикрыл голую грудь руками, обращая испуганный взгляд на церемонемейстера. Но толпа зашевелилась. Это было вполне обычное явление, учитывая, что с него часто таким образом срывали одежду, но привыкнуть к этому было сложно. Дальнейшие действия не представляли для него абсолютно никакого интереса, и поэтому он застыл безмолвной статуей с загнанным взглядом, ожидая своего часа. Чтобы хоть как-то отвлечься, он вновь бросил взгляд на ту странную группку людей, и с легким сожалением никого там не обнаружил. Наверняка они выполнили свою задачу, и пошли домой… На настоящий момент было лишь трое людей, что кричали цифры чаще всех – двое мужчин и одна женщина. Она была достаточно преклонного возраста и сразу показалась мальчику божьим одуванчиком, Довольно щуплый мужчина с одним выпученным глазом не внушал ему доверия, в огромном толстом мужчине с жиденькими светлыми волосами он узнал местного ювелира. На секунду их взгляды пересеклись, и ювелир показательно облизнулся. Юный наложник скривился от отвращения. Толпа восторженно перешептывалась. Цену за Сына Змеи уже стало сложно выговаривать, и мальчик молча удивлялся. Вот он видит, как ювелир уже поднимает руку, чтобы вновь повысить ставку, но на секунду его лицо меняется. Он замирает, и вдыхает побольше воздуха, не говоря ничего. Наложник прищурился. Почему у него такая странная реакция? Он осекся – а ведь и те двое тоже замолчали. Неужели деньги закончились? Пока мальчик пытался понять причину молчания, раздался совсем ему прежде не слышимый голос: — Удваиваю последнюю ставку. Толпа затихла. Сын Змеи взглянул на источник голоса, и замер: этот человек был из той самой группы людей в темных накидках! Только, почему он один? Оглядевшись в поисках остальных, его осенило: каждого он видел за спинами тех, кто кричал ставки. И сейчас все они пропали. Мальчику стало нехорошо. Ему не нравилось, как действуют эти люди, и что пугало еще больше, он не знал, кто именно хочет его купить. К этому моменту число нолей в цене превысило пять позиций. Больше никто поднять цену не осмелился, все злобно сверлили незнакомца взглядами, оставшись при своих деньгах. И потому таинственный покупатель медленно направился к помосту. В один момент по толпе тихо-тихо пополз страшный шепот: "Герб Самаэля... Герб Самаэля!" Едва он понял, кто к нему направляется, по виску мальчишки сползла капля пота, а сердце пропустило удар. Он знал о лорде Самаэле. Это был действующий правитель их страны, который, по слухам, занял трон идя по головам. Слышал множество россказней о жестокости правителя, как кровавого тирана: что и любого неугодного он лично терзает до смерти, и жестокие игрища устраивает, а война против него может окончиться тотальным геноцидом нападавших. Слуг его боятся, как и его гнева – ведь они могут находиться где угодно, под прикрытием белой маски и темных накидках. Они не имеют ни жалости, ни сострадания. И если ты не угоден короне, твои ангелы смерти обязательно достанут тебя, как бы быстро ты не бежал. Он слышал все эти рассказы, и действительно опасался короля. До этого момента. Ведь теперь он его не просто недолюбливал, как классического злодея из сказок, а по-настоящему боялся, так как его выкуп этими людьми мог означать только одно. Король желает нового наложника. Несчастьем было, что попался именно он. Мальчик слегка испуганно приоткрыл рот и отступил назад. С леденящим страхом он смотрел, как жнец короля плывет в одиночестве среди людей, а его безмолвная маска словно смеется над ним. В белых перчатках словно бы материализовалась плотная карточка, где мужчина поставил свою подпись и отдал ошеломленному продавцу. Который, судя по его лицу, никогда еще не выручал столько денег за одного только мальчишку. Вот так. Раз было все равно с кем - значит, будешь с дьяволом. — Идем. Мальчика стащили с помоста, и не особо осторожно взяв за руку, повели прочь, по образовавшемуся коридору из людей. Толпа так и не посмела даже коснуться уходящего мальчика. Или бросить вслед взгляд, боясь мгновенной кары. Ведь на королевскую свиту и челядь не разрешено было пялиться. Человек был достаточно высоким, наряженный в строгое и дорогое одеяние с накидкой, где был изображён ящер в короне из крысиных и вороньих черепов. На лице его была белая маска, очертание в очертание повторяющая контуры лица самого мужчины. По крайней мере, наложнику так казалось. Он остановился и поднял руку уже в черной перчатке вверх. Как по волшебству, из толпы в ту же минуту вышла и оставшаяся группа. Он сделал быстрые и неясные движения пальцами, и слуги бросились врассыпную, да так ловко, что исчезли они за считанные секунды. Выкупщик провел рукой по своей маске, словно желая ее снять, и вздохнул. Все проходило в гробовом молчании. Вскоре они пришли к самой простой повозке, крытой грязной ветошью и запряженную двумя лошадьми. - Заходи. Сыну Змеи не нужно было повторять дважды. Только он хотел зацепиться за борт повозки, как его руки схватил некто, кто был внутри и с легкостью затащил на борт. Вот и все. Путешествие в Ад началось.