Family chat

      – Сяо... — прозвучал тихо знакомый голос рядом. Сяо перевернулся на другой бок. Уже даже поспать в выходной нельзя... Совсем там долбанулись. Всем своим видом пытаясь показать, что он хочет спать и ебал все дела этой планеты, юноша натянул одеяло до самой головы. Ладно его ещё будить, но Ифэр же тоже рядом.       – Сяо, — повторил голос, и Сяо почувствовал мягкое прикосновение к своей голове. Инстинктивно придвинулся ближе к теплой руке, но вставать не спешил. Ифэр... Сяо надеялся, что сможет провести этот выходной с ним, потому что всю неделю это просто напросто не представлялось возможным. Ифэр работал, учился, работал, учился, снова работал и снова учился. Успевал при этом искать новые рецепты и организовывать всякие мероприятия для кулинарного клуба и почти каждый вечер готовить ужин на всю их семью. Гуй Чжун всю неделю приезжала вечером к ним вместе с Чжун Ли, и у себя дома бывала редко: конечно, от такой еды отказываться никто не хочет. Она помогала Сяо выбрать место, в которое можно поставить картонного Егора Крида, и единственное, чего не хватало ему в этом моменте – Ифэр. Который работал. Работал, работал и снова работал. Чжун Ли, узнав от Сяо и Гань Юй, что у него творится дома, был готов идти и крушить, но вместо этого просто молчаливо согласился принять ещё одного ребенка в свою семью. И все, Ифэру не нужно работать каждый день, не нужно вставать в шесть утра, не нужно замазывать огромные тени под глазами каждое утро, не нужно даже готовить им – он не обязан, никто никогда не будет ругаться, если он прекратит, но он это делает.       – Сяо... — голос все продолжает звать его, и за такое упорство Сяо даже делает ему одолжение: поворачивается к нему лицом, но глаз не открывает. Светловолосый мальчик занимает все его внимание. Ифэр каждое утро тратит невероятно много времени на уход за волосами, на то, чтобы идеально выглядеть; даже завтраки готовит, если успевает. А ещё он убирается у Сяо в комнате. Не перекладывает вещи в своем порядке, нет, но с недавних пор с пыльного подоконника Сяо пропала вся грязь, манга теперь стоит ровно, а не криво валяется друг на друге, и ручки редко когда оказываются разбросаны по всей комнате. Складывается ощущение, что Ифэр не часть их странной, непонятно как сплотившейся и привыкшей друг к другу за пару недель семьи, а местная домработница. Но правда в том, что Ифэр даже не потратил ни одной моры, которую Чжун Ли едва-едва всучил ему после часовых уговоров, объяснив это тем, что это «зарплата». Зарплатой Ифэр, видимо, считал только то, что зарабатывал в кафе и цветочном магазине. Из того ресторана по наставлению Гуй Чжун (все остальные стояли за ее спиной и поддакивали, пока она объясняла, почему она права) Ифэр уволился. Сяо даже рад был этому. Все были этому рады, вот только Ифэр продолжал периодически говорить что-то о том, что пора бы на ещё одну работу устроиться. Зачем? Зачем ему так себя изматывать? Плохо же будет...       – Сяо, проснись, пожалуйста, — тихонько молит голос, кажется, уже отчаявшийся. И Сяо наконец-то узнает его. Тут же размыкает глаза, подскакивая на постели. Удивляясь тому, что так долго и так хорошо спал, а затем переключая все внимание на чуть-чуть испуганного такими резкими движениями Ифэра. Он смотрит на Сяо широко раскрытыми золотистыми глазами, и Сяо резко становится стыдно за то, что его пришлось так долго будить.       – Доброе утро, — говорит он, и Ифэр мягко улыбается ему. Не злится. Не раздражён. Он никогда не злится. И он никогда не раздражён.       – Доброе утро, — вторит ему Ифэр, и аккуратно присаживается на постель. Он кивком указывает на стул за письменным столом, на котором расположился поднос с несколькими тарелками. Пахло с той стороны вкусно. Желания есть за общим столом только вдвоем у них обоих часто не было, так что иногда, в особенно ленивые дни, когда никого больше дома не было, стул превращался в стол, а рядом они клали по две подушки, чтобы на них сидеть, и несколько мягких игрушек, которые Гуй Чжун недавно привезла. Среди них была и та, которую Сяо дарил Ифэру: к ней относились особенно бережно, и Сяо считал это своим личным достижением. – Я сделал завтрак... Прости, что разбудил, но уже пора кушать, ты же не ужинал, вот я и подумал...       – Не извиняйся, — отвечает Сяо, поглаживая Ифэра по голове. Какие же мягкие волосы. — Спасибо большое. Я пойду... Умоюсь только.       И уже в ванной он снова вернулся к мысли, которая посетила его при пробуждении: спалось на удивление хорошо. Этому можно было бы и порадоваться, но в какой-то степени это Сяо пугало. Он хорошо спал только тогда, когда уставал настолько, что мозг отказывался работать и чуть ли не отключался на ночь. В остальных же случаях ему снились кошмары и он просыпался в холодном поту, стараясь не разбудить своим громким дыханием Ифэра под боком. Но... Последние пару дней кошмары не снились, спалось прекрасно, и он, кажется, знал, в чем было дело.       Сяо вышел из ванной. Солнце сделал завтрак, значит, нельзя заставлять его ждать.

***

Тарталья💦 – Ифэр 👐🏻

Тарталья 💦 Ифэр Ифэр Ифэр Короче Погнали гулять? Сегодня в два на набережной Ифэр 👐🏻 Хмхмхм 🤔🤔 Тарталья💦 Хмхмхм??? Ифэр👐🏻 Нууу у меня нет планов Я свободен Пошли Тарталья💦 ОООО супер Жду тогда 👍🏿👍🏿👍🏿

***

Семья

Гуй Чжун Мне скучно Кто не занят?? Пошлите по гаражам Как мы с Чжун Ли в старые добрые Эхэхэх Сяо вы ходили по гаражам? Чжун Ли Да, и такое было. Гуй Чжун Мы в очень бедном районе росли Там на самом деле других активностей не было особо Так чё пойдет кто-нибудь??? Детишек по имени Кекинг и Аетхер тоже приглашаю 🤤🤤🤤 Ифэр ฅ^•ﻌ•^ฅ Извините, я уже договорился погулять с другом 👉🏻👈🏻 Чжун Ли Я не «детишки», но я уехал по работе. Кэ Цин Простите, у меня дела в школьном совете Гань Юй У нас обеих, на самом деле... Чжун Ли Вы в школьном совете?.. Гуй Чжун УЖАС ПЛОХОЙ ПАПА НЕ ЗНАЕШЬ ОБ ЭТОМ ДАЖЕ!!!! Хотя я тоже об этом не слышала Гань Юй Аэа нам буквально вчера сказали про это,, Так что я просто не успела рассказать... Я долго хотела туда попасть, на самом деле, так что очень рада этому!!! Не рассказывала, потому что не хотела ложных надежд давать Да и волновалась бы так ещё больше Кэ Цин Моя умничка 💜💜 Чжун Ли Поздравляю! Гуй Чжун КИБЕРСПОРТ!!! Маладэц Сяо 👍🏿. я не занят, к слову. пошли по гаражам. с тебя пиво. Гуй Чжун Но проблем 👌🏻 Чжун Ли Нет. Если и зарабатывать алкоголизм, то не в таком юном возрасте. Сяо ага. я всё ещё жду своё пиво. пойдем на твои гаражи или на мои гаражи? Гуй Чжун Я на мои гаражи хочу Вспомнить детство Да и ты культурно разовьёшься Будешь друзьям показывать лучшие гаражи на свете ☝🏻 Сяо окей. Гуй Чжун Предлагаю попереться эти несколько километров до того района пешком Я заеду, оставлю машину и пойдем Сяо жду. Гуй Чжун 😘😘😘 Чжун Ли Я почти ревную. Сяо кого именно? Чжун Ли Обоих. Кэ Цин Жду вашей свадьбы Гуй Чжун Чьей???????? Кэ Цин Вашей сяншэном 🙃 Чжун Ли Плохая шутка. Гуй Чжун Абсолютно отвратительная Чтобы я??? Да с этим дедом?? Упаси боже Чжун Ли Не ты ли вчера жаловалась на боли в спине? Гуй Чжун АХ ТЫ СВОЛОЧЬ

***

      Сяо достает и закуривает сигарету, пока Гуй Чжун не видит. Она оглядываться, рассматривает затхлый район, в котором они оказались. Сяо не может сказать, что она испытывает: разочарована ли она тем, что ничего так и не улучшилось с момента, как она вырвалась из этой помойки, или наоборот, рада, что что-то все так же остаётся неизменным. Хотя называть серые грязные улицы помойкой ему стыдно, потому что такие пейзажи стали для юноши родными и глазу они намного приятнее, чем его новое место жительства с кучей парков вокруг. Ещё одна затяжка. Почувствовать атмосферу. Он давно не зависал с друзьями, кажется, пора это исправить. Гуй Чжун не оборачивается и не начинает читать ему нотации: запах дыма ветер уносит в противоположную от нее сторону. Темные волосы Гуй Чжун развеваются на ветру, а одета она совсем не так, как обычно. Вместо лёгких блузок и нежных брюк на ней небрежная футболка и рваные джинсы, и Сяо почти что узнает в ней себя. Наконец, разглядывая все вокруг, он понимает, что она чувствует. Растерянность. Он не знает, о чем она думает, но правда в том, что вряд ли и Гуй Чжун сама знает это.       – Я даже не знаю, что сказать, — говорит она спокойным голосом, но Сяо чувствует в нем что-то бо́льшее. Ту же самую потерянность, что он ощущает сам. Гуй Чжун оборачивается, окидывает Сяо взглядом. Он приподнимает бровь в вопросе. Гуй Чжун не стремится осуждать его за то, в чем узнает себя сама, так что только протягивает руку, прося о сигарете. Тоже хочет закурить, хотя ей это явно не на пользу. Будем честны, курение вряд ли на пользу кому-то. Тем не менее, Сяо достает последнюю сигарету из пачки и поджигает ее о кончик своей. Отдает Гуй Чжун. Та благодарно кивает и делает затяжку.       – И сколько сюда не приходила? — спрашивает он, пытаясь сделать вид, что не придает этому особого значения. Гуй Чжун делает точно то же самое. Удивительно, насколько они похожи.       – Лет пятнадцать, — пожимает плечами Гуй Чжун. Кивком головы она указывает на один из домов, образующих двор. Обычная серая коробка с потрескавшейся краской на лестнице, ничего нового. Привычный пейзаж. — Вот тут я жила. А в доме напротив жил Чжун Ли.       – Почему не приезжала сюда? — спрашивает Сяо. Во дворе тихо, хотя за домами шумят машины. Ни единой души. Старые качели едва поскрипывают. Кажется, ими никто не пользовался примерно столько же: лет пятнадцать.       – Не было нужды. Когда не осталось ни друзей в каком-то месте, ни незаконченных дел, зачем? — и она снова пожимает плечами. Волнуется, скованна. Сяо ее понимает. Возможно, ему стоило бы проявить понимание и перестать донимать с вопросами, но он не может. Гуй Чжун бы тоже не смогла, да и эти вопросы ей как будто бы даже... нужны. Чтобы выговориться. Рассказать свою историю тому, кто поймет ее, забыв про разницу в десять с чем-то лет.       – А родители? — Сяо шаркает ногой по асфальту.       – Погибли примерно в то же время, что я поступила в университет с Чжун Ли вместе. Переборщили с... лекарствами, — кусает губы. Сяо не смотрит, лишь бросает беглые взгляды, но каждый жест подмечает. Гуй Чжун делает вдох и продолжает, — Отец бил мать. Часто и много. Он говорил, что делает это... Что колется, чтобы успокоиться и обуздать агрессию. А она глотала таблетки пачками, чтобы перестать плакать каждый вечер. В итоге оба не рассчитали. Это было в день, когда мне одобрили проживание в общежитии.       – Понял, — говорит Сяо. Он видит, что Гуй Чжун не нужно банальное «мне жаль», потому что жалости ей уже хватает. Давно. Все, чего она хочет, это быть понятной. И Сяо может дать ей это, потому что поймет ее лучше, чем заброшенные качели, выбитые в домах окна и заросшие грядки. Он не из этого времени, не из этого района и не из этой семьи, но он поймет ее лучше, чем кто бы то ни было. Лучше, чем знающий ее всю жизнь Чжун Ли.       – Я долго не могла оправиться. До сих пор не могу. Отец и на меня поднимал руку, до сих пор... Боюсь вспоминать, сколько бы не пыталась это исправить. И психологи, и психотерапевты, но они все просто не понимают. Думают, что понимают, но они же не чувствовали этого, — Гуй Чжун усмехается. Она так мастерски обращается с сигаретой, и описать это сложно. Нет ничего сложного в том, чтобы прикладывать скрученную бумажку ко рту, но Гуй Чжун делает это на автоматизме, и на таком же автоматизме крутит сигарету между пальцев, пытаясь избавиться от напряжения. Никотин не помогает.       – А по факту это только больше раздражает. Их бесконечное знание всего и вся, – добавляет Сяо. Гуй Чжун кивает, не глядя на него.       – Потом учеба началась. Не было времени думать об этом. Хотела выбраться из этой дыры, добиться чего-то, учила всё без конца. Попали с Чжун Ли в список лучших студентов, дальше бизнес вместе открыли... Потом поняла, что просто не могу так больше. Все, что делаю, не выходит, все из рук валится. Всё кажется, что вот-вот из-за угла выйдет злой отец и заплаканная мать, и они будут ругаться, что я совсем не забочусь о них, что я их не люблю. А я ведь не должна любить их, они же не любили меня. Почему я должна? — Гуй Чжун хмыкает. Проходит дальше, вглубь двора, и Сяо следует за ней безмолвной тенью. Она садится на качели. Они перестают скрипеть на мгновения, будто бы узнавая свою негласную хозяйку, отдавая ей честь и лаская. Это кажется даже романтичным.       – Я была тут в местной банде. Не думала об учебе совсем, пока не повздорила с одним мальчишкой. Из банды меня выгнали, и хуй сосать все хотели, что я очень много для их делишек сделала. Ну, они меня отпинали, Чжун Ли вступился, и нас отпинали вместе. Так и познакомились, — она улыбается, и Сяо позволяет себе тихую усмешку. Это не кажется счастливым воспоминанием, но ему, выросшему в жизни, которая напоминает бочку с дегтем, такие моменты кажутся радостными. И ей тоже.       – Отношения мечты, — шутит он.       – Ага, — говорит Гуй Чжун. И молчание.       Залезть на дерево, с него – на забор, затем зацепиться за крышу и подтянуться. Поставить на твердую поверхность ноги. На гаражи он залез, и Гуй Чжун полезла вслед за ним. Гуляют они в молчании. Она думает о чем-то своем, и тревожить ее мысли и мечтания Сяо не смеет. Оглядывается вокруг, и не находит ни одного признака живой души. Максимум пару-тройку горящих окон, да и в тех свет слабый. Кажется, все дети, которые жили тут с Гуй Чжун, сюда уже никогда не вернутся. И дело не в том, что они слишком заняты важными делами где-то в более престижном районе, скорее они просто не дожили до возраста, когда стали бы думать о возвращении в детство. Он уверен, что где-то тут лежит ненайденный труп спившегося мальчика, из-за которого из банды выгнали Гуй Чжун. Уверен, где-то ещё валяются пластинки с таблетками, которые пила ее мать. Время застыло, и единственное, что этот забытый двор смог выпустить из себя и впустить на короткие часы обратно – хрупкую девочку, стоящую сейчас на одном из гаражей и глядящую куда-то вдаль. Это невероятно. Сяо чувствует. Тревога и отчаяние этой девочки... Нет, их тревога и отчаяние вылились и выльются во что-то прекрасное. Если эти дворы могут выпустить из себя что-то столь хрупкое и столь сильное одновременно, то Сяо уже не так страшно шагать вперёд. Она его понимает. Она его поддержит.       Ему бы хотелось, чтобы его мать была такой же... Потрясающей.