По стопам планет

      Когда-то в детстве отец рассказывал Эмбер о космосе, звёздах и планетах, но всё внимание маленькой Смит в эти моменты было приковано к крошечным деревянным фигуркам пришельцев, которые он приносил девочке на каждый праздник из магазина игрушек напротив их старого дома в Блухэвен. Однако, когда во время очередного рассказа отца Эмбер заикнулась, что хотела бы жить на Венере, мужчина строго объяснил, что в её атмосфере находится большое количество углекислого газа, и именно этот факт по непонятной причине отпечатался в памяти, как «Отче наш». Смит ещё с раннего детства поняла, что любой человек бы просто задохнулся, будь у него возможность побывать на одной из приближённых к Земле планете.       И Эмбер задыхается. Ей не хватает кислорода, словно она сейчас находится не на тренировке, а в открытом космосе, и эти ощущения почти до боли раздирают грудь.       — Ещё раз закрепим, и можете быть свободны, — без намёка на усталость громко произносит королева школы, а затем единожды хлопает в ладоши. — По местам, девочки!       Эмбер пытается сделать глубокий вдох и присоединиться к команде, но глухой кашель срывается с её губ, что быстро привлекает внимание Сары.       — Особое приглашение нужно, Смит? Вставай в строй, — она указывает на единственный пробел между девушками и добавляет, — сейчас же.       И Эмбер ничего не остаётся, кроме как повиноваться и проигнорировать своё плохое самочувствие, ведь плохое настроение Сары куда хуже. Но Смит и спорить не станет, что даже в таком расположении духа она прекрасна во всём, что делает: в быстром, резком танце, в плавных изгибах, когда переключается между движениями, в уверенных покачиваниях бёдрами — во всём. Вторая Венера, не иначе.       Сара красива настолько, что дух захватывает. Она красиво улыбается, смеётся, ходит и держит осанку. И Эмбер даже думает, что одну из её любимых планет стоило назвать не в честь древнеримской богини, а в честь Сары Воннегут — самой замечательной из всех возможных девушек.       Смит из последних сил завершает танец и, когда музыка, наконец, останавливается, обессиленно падает на колени. Дышать всё ещё трудно, тело дрожит, а фокус перед глазами расплывается в скользкие силуэты с нечёткими контурами. Действительно, такое чувство, словно рядом с Сарой кислород попросту улетучивается, и всё, что остаётся после него — лишь отравляющий лёгкие газ.       Однако чья-то рука аккуратно ложится на плечо, и Эмбер, подняв взгляд, только сейчас замечает, что вся команда ушла в раздевалку.       — Ты как? — где-то сверху раздаётся голос. Он прекрасно знаком Смит, но вот несвойственная ему мягкость — нет.       — В норме, — кратко отвечает она и замечает уже вторую ладонь королевы школы, протянутую почти к самому лицу девушки.       — Поднимайся, тебе нужен холодный душ, — Сара неспеша тянет Эмбер наверх, а затем, не убирая руку с плеча, ведёт её к раздевалкам. — После тренировки обязательно выпей чай с сахаром.       — Зачем?       — Углеводы, Смит. Восполнишь затраченную энергию.       — А кофе можно? — Эмбер его не любит, но какой-то нездоровый, почти детский интерес заставляет её спросить.       — С ума сошла? — Сара оглядывает девушку, как безумную, подводит к раздевалке, но не спешит открывать дверь. — Кофе очень вреден.       Серьёзно? Это точно говорит ей Сара, а не, допустим, школьная медсестра?       — А разве ты сама его не пьёшь?       — Нет, — кратко звучит в ответ, и губы Смит перекашивает полуулыбка одним уголком рта. «Обманщица».       Сара отпускает чужое тело, тянет дверь и входит первой. Словно ничего не было. Она забудет о девушке, об их коротком разговоре, о том, как касалась её, уже через пять минут, но вот Эмбер — нет. Она ещё долго будет вспоминать чужие руки по ночам, и именно они станут новой причиной её бессонницы.       Сара быстро скидывает форму, заворачивается в светло-фиолетовое полотенце и отходит в душевую, пока мышцы Смит медленно, каждым отдельным волокном, расслабляются. Пока приятная усталость наполняет тело. Пока чирлидерши одна за другой постепенно выходят из душа.       Эмбер принимает его быстро, она играет контрастами, бросая своё тело из жара в холод, пока из кабинки Сары клубится пар. Именно из-за неё в душевой становится настолько душно, что голова идёт кругом. Насколько же она устойчива к высоким температурам? Сумела бы выжить на Венере? Смит точно бы погибла на самой горячей планете солнечной системы, как погибает и сейчас, выходя из душа и на секунду встречаясь с Сарой взглядом. Она возвращается в раздевалку чуть раньше самой королевы школы, чтобы та случайно не закрыла её тут совсем одну, достаёт из шкафчика рубашку и брюки и присаживается на лавочку.       — Пока, Эмбер, — прощаются две последние чирлидерши, и девушка лишь кивает в ответ.       Смит едва успевает накинуть на себя рубашку, как слышит, что шум воды в последней кабинке душевой замолкает. Она слышит и то, как чуть поскрипывает её дверца, как чьи-то почти неслышные шаги приближаются к шкафчикам — мягкие, полуневесомые, знакомые шаги. Пальцы замирают на воротнике, когда Сара проходит мимо Эмбер к шкафчику и останавливается напротив него — в том же полотенце, но уже достаточно влажном.       — Оставь, — через плечо бросает она. — Мне не нравится, когда ты застёгиваешь свои рубашки под самое горло.       — Прости? — Смит вскидывает одну бровь, но слушается и опускает руки.       — Надо быть раскованнее, Эмбер, — наконец, Сара поворачивается, и девушка чувствует, как внезапно сковывает её тело.       Она не перестанет повторять самой себе, насколько же Сара красива. Нет, не в типичном дизайнерском луке и с целой маской макияжа на лице, которую содрать можно разве что шпателем. Сара красива сейчас, когда на её коже до сих пор поблёскивают редкие капельки воды, когда щёки прилично раскраснелись от горячего душа, когда она смыла с себя и помаду, открывая вид на бледные губы, и тени, подчёркивающие цвет её глаз. У Сары есть это — природная красота. Зачем же она замазывает её, хоть и качественной, косметикой?       Смит тянется к брюкам, стыдливо прячет глаза, чтобы не объяснять, по какому праву смотрела на королеву школы дольше трёх секунд, а затем спрашивает:       — Кому надо?       Смит не видит чужую улыбку, но слышит её. Слышит то, что нельзя никак услышать. Интересно, хоть один бывший парень Сары умел так?       — Мне.       Эмбер снова поднимает взгляд на девушку. Она знает, что не нужна Саре, но пытается выпытать глазами объяснение, и через пару мгновений молчания оно следует:       — Чирлидерши обязаны всегда выглядеть привлекательно.       Глупости. Кто внушил ей это? Почему Сара думает, что должна кому-то что-то доказывать? Ещё и слово такое мерзкое — «привлекательно». Для кого: грязных футболистов или неудачников, чтобы за счёт их тёмных желаний самоутверждаться?       — Никто никому ничего не обязан, — завершает Смит, натягивая на себя штаны и заправляя в них рубашку.       Сара приоткрывает рот, чтобы сказать что-то в ответ, но Эмбер в знак протеста шумно дёргает замочком брюк, и губы королевы школы вновь смыкаются. Но девушка видит, как они дрожат: видно, что её собеседница хочет возразить, хочет, чтобы последнее слово оставалось за ней. Хочет, чтобы её беспрекословно слушались или... услышали?       Смит поспешно обувается. Взгляд Сары, внимательный и пронизывающий, давит на всё тело, как и её жёсткие, изнурительные тренировки. Но если Эмбер справилась со вторым, то с первым у неё возникают трудности. Она первая отводит глаза, опускается к шнуркам, нарочно забивает их по бокам в кеды, вместо того чтобы потратить время и завязать, и быстро накидывает на одно плечо портфель. Сейчас хочется просто сбежать. Из-за такой смущающей близости.       Смит почти уверена, что девушка специально не переодевается, оставаясь в одном полотенце, открывающим вид на её тело. Сара хочет, чтобы на неё смотрели — неважно, парни или девушки. На чуть выступающий пресс, длинные модельные ноги, руки с едва заметной крепкостью мышц. На шею и сильно выпирающие ключицы, плечи — на всё тело и только на него. Но Эмбер не нужно тело. Что оно? Лишь красивая обёртка. Разворачиваешь её, а внутри оказывается кислая конфета, пощипывающая язык.       Сара хочет быть желанной — Смит видит это в её повадках. И она желанна многими. Но Эмбер она желанна по-другому: не так, как мальчиками, с подтекстом в виде желания трахнуть, а как личность, раскрыть которую не просто сложно, а практически невозможно. В Саре не нужно копаться — её нужно бурить. Жаль только, что Эмбер едва задела корочку её поверхности. И она знает, что дальше сложнее. Знает, что помимо коры будет ещё и магма, и ядро. А ядро Венеры немыслимо горячее.