Марс значит воинственность
7 мая 2021 г., 12:13
Смит сидит на самом подоконнике. Сидит, поджав одну ногу в колене и спустив другую болтаться где-то внизу, склоняет голову набок и без особого энтузиазма листает комикс об инопланетных захватчиках. Она знает его практически наизусть: зачитанный до дыр, купленный ещё на первые карманные деньги, он до сих пор скрашивает её время, хотя в этот раз ей впервые настолько скучно разглядывать картинки с редкими текстовыми вставками.
Наконец, она слышит, как в дверь звонят, и соскакивает с подоконника, бросая на него комикс. Эмбер в пару прыжков спускается с лестницы, подбегает к двери и, прежде чем открыть, завязывает шнурки и в полной готовности тянет её на себя.
— В следующий раз не забывайте ключи, чтобы я не ждала вас по три часа, — она еле протискивается через родителей, параллельно целует папу в щёку и выбегает на улицу.
— Ты куда? — спрашивает мужчина, так и не переступив порог. И даже тяжёлые пакеты в руках волнуют его сейчас, наверное, горадзо меньше, чем дочь.
— Я запарилась дома сидеть! — на прощание отвечает девушка. Она лжёт, хотя с самого детства её упорно отучали это делать. Но самое главное сейчас — вырваться на свободу, помотаться где-то в районе леса у заброшенного здания и как бы случайно наткнуться на Сару, если повезёт. А Эмбер повезёт, она знает это.
— К ужину вернёшься? — уже где-то далеко за спиной слышится голос матери, и девушка, не останавливаясь, разворачивается, пока ноги ведут её спиной вперёд, кивает головой и снова отворачивается от дома.
Наконец-то можно скрасить остаток выходного дня. Смит поспешно выходит на тротуар, мечется по улице, словно кошка с подожжённым кончиком хвоста, каждые пять минут достаёт папины карманные часы и проверяет время. Сара не механический робот, заведённый на особые периоды времени выполнять запрограмированные действия, и Эмбер это понимает, но ей всё равно кажется, что ещё секунда — и она не успеет застать королеву школы, гуляющую между ветками хвойных деревьев.
Дорога уходит вдаль, почти к самому въезду в Клирвью; крупное заброшенное здание виднеется всё чётче, и ещё через какое-то время Смит оказывается совсем близко к нему. Она подходит к голым стенам, медленно проводит по ним рукой, оставляя под пальцами следы беспыльных дорожек, а затем, словно невзначай (на самом деле это движение заранее было отточено едва ли не до идеала перед зеркалом), поворачивает голову к зарослям деревьев неподалёку. И Сара, чьё лицо аккуратно обрамлено тонкими ветвями, усмехается, замечая возле заброшенной стройки Эмбер.
Её смешит чужая неопытность в наигранности действий. Хочет обмануть Сару, пусть старается лучше: пусть делает поворот головы плавнее, пусть напускное удивление в её глазах наступает лишь на третью секунду после визуального контакта, пусть не задерживает взгляд на чужом лице вот так сразу. Нужно сначала посмотреть как бы сквозь человека, отвернуться, сделать вид, что дошло, повернуться повторно и лишь потом продемонстрировать эту осознанность во взгляде. Сара знает все эти правила, кажется, ещё с самого рождения, а вот из Эмбер актриса никудышная. Но если хочет сыграть, то Сара не против. Она медленно выходит из-за деревьев, убирает руки в карманы кожаной куртки и наблюдает за тем, как малышка Смит поступит дальше. Между ними метров тридцать, не меньше, но обе стоят неподвижно, выжидающе, и Эмбер в один момент понимает, что попалась. Причём задолго до прихода сюда.
Она не двигается, не отнимая руки от стены — она словно зависла в этом моменте, где напротив неё стоит Сара, что с опаской и интересом пробегается взглядом по чужой фигуре и в один момент, развернувшись вполоборота, убегает вглубь маленького леса. Он совсем крохотный и безопасный для прогулок — не зря королева школы так часто ошивается возле него, — но сейчас какое-то тревожное, беспокойное чувство разливается в груди Эмбер, и она срывается с места вслед за девушкой.
Она потеряла Сару из виду ещё в тот момент, когда та скрылась между деревьями, и, оказавшись среди них, Смит понимает, что девушку ей уже не найти. Но слабый хруст веток или чего-то подобного слева от неё даёт прямую надежду, и Эмбер бежит на звук, пока не замечает королеву школы, сидящую на траве, со спины.
Поначалу ей кажется, что Сара просто сидит, давая Смит шанс угнаться за ней, но затем Эмбер замечает, как поджата одна и странно вытянута другая нога девушки — прямо возле массивного старого корня, выглядывающего из-под земли. И она хочет подойти, опуститься рядом, осмотреть больное место, но знает, что ей не позволят. Игра в догонялки — лишь минутная слабость; дальше Сара не подпустит. Она и так позволила Эмбер ступить на её территорию, но приблизиться не даст — не сегодня. Смит понимает, молча отходит в заросли, пока они постепенно скрывают её силуэт, и только через минуту Сара поворачивает голову за спину. Никого. А Эмбер не так глупа.
***
В коридорах и раздевалках старшей школы стоит ужасный шум: футболисты то и дело ругаются между собой, кто выйдет сегодня на поле, а кто будет послушно сидеть на лавке запасных; чирлидерши мечутся туда-сюда, чтобы найти у кого-нибудь расчёску, резинку или дезодорант. И всюду эта атмосфера беспокойства, предвкушения важного матча с богатенькой школой, что на другом конце города, сказывается и на Смит. Она залетает в раздевалку, впопыхах сбрасывает одежду, собирает волосы и окидывает взглядом столпившихся вокруг кого-то девчонок. Эмбер делает пару шагов, но не подходит слишком близко, потому что этого достаточно — она уже видит макушку пепельного цвета, а затем прислушивается. — Сара, да брось, одним человеком больше, одним меньше — в танце незаметно. — Я ваш капитан! — строгий голос режет по ушам, словно лезвие канцелярского ножа, лежащего в потрёпанном пенале Курца, и Эмбер вздрагивает. — Лучше останься тут и положись на нас, — предлагает Шерил. — Будет очень обидно, если ты упадёшь на глазах у двух школ. — Я не упаду, — твёрдо отвечает Сара. — Я ждала этот матч три месяца, чтобы уделать ту сучку Лесли Хикс, и я добьюсь этого. Прямо сегодня, — она резко встаёт с лавочки, и Эмбер переводит взгляд на правую ногу девушки, обмотанную эластичным бинтом в районе лодыжки. — Прямо сейчас, — на этих словах Сара подходит к двери из раздевалки, оставляя медленную половину команды позади, и, прежде чем выйти, бросает. — Давайте быстрее, мы ждём вас на поле под трибунами. Смит натягивает сначала юбку, затем топ, потом гольфы, и каждый раз в цепочку её неозвученного «Пошевеливайся, Эмбер, давай» вклинивается «Ты дура, Сара, дура!» Ещё вчера она почти стала свидетелем травмы девушки, а сегодня эта самая девушка рвётся на поле, чтобы снова, в очередной чёртов раз что-то кому-то доказать. «Глупая,» — думает Смит и сразу же осекается. Нет, Сара вовсе не глупа, ничуть. «Безрассудная,» — меняет свой вердикт Эмбер и вновь встряхивает головой. Опять не то. Сара довольно осмотрительна, рассудительна и не позволит эмоциям брать над собой верх, хоть и пытается убедить всех в обратном. Тогда почему она всё же решила рискнуть и выйти сегодня на танец? Только ли из желания лишний раз побыть в центре внимания? Сара сильная — сильная настолько, что даже через боль, стиснув зубы, будет продолжать своё дело. Будет танцевать, разрывать горло в громких выкриках поддерживающих кричалок и на каждом тайм-ауте выбегать на поле, чтобы вновь блистать на глазах у всех. Она невероятно стойкая, мужественная и воинственная, словно Марс. И хоть это достаточно маленькая планета, на ней есть всё: кратеры, вулканы, равнины, ледники... Сара такая же — умеет сочетать в себе всё. Умеет с доблестью проходить любые испытания, бороться до конца и каждый раз выходить победителем, даже когда битва эта, казалось бы, имела заранее проигрышный исход для неё. Эмбер уверена, что и в этот раз королева школы окажется лучшей и с высоко поднятой головой будет продолжать лгать всем о том, что очередная победа досталась ей проще простого. Вот только в этот раз всё может пойти не так гладко. Но пусть Сара даже не волнуется на этот счёт — Эмбер будет рядом. Она поправляет язычки кроссовок и наконец выходит из раздевалки. До матча ни много ни мало пять минут, а чирлидерши даже не разминаются — вновь окольцевали королеву школы и с нескрываемым интересом наблюдают за какой-то перепалкой. Смит подходит ближе. — Что, Воннегут, готова вкусить горечь поражения? — ухмыляется девушка в красно-чёрной форме. Сара показушно смеётся. — Мечтай, Хикс, — затем складывает руки на груди. — Уже забыла, как ты в прошлом году рыдала прямо у меня на поле? — Заткнись, — злобно роняет девушка. — В этот раз у меня нормальная команда, а вот у тебя, как я погляжу, — она окидывает взглядом парочку новеньких чирлидерш и надолго останавливает его на Эмбер, — сомнительный состав. Сара, даже не глядя в сторону Смит, кладёт одну руку ей на талию, притягивает чуть ближе к себе и улыбается, но не слишком уверенно, хотя голос её так же твёрд. — За нас всё решат выступления и игра, так что на твоём месте я бы не разглядывала моих девочек, а хорошенько размялась, Лесли. Девушка закатывает глаза, выплёвывает из себя надменный, скомканный смешок и вместе с ним разворачивается, удаляясь к своей команде. — Сейчас начнётся, все по местам, — громко завершает Сара, и Эмбер почти слушается, вот только чья-то крепкая ладонь не спешит отпускать и на этот раз притягивает гораздо ближе к тёплому телу. Королева школы наклоняется к чужому уху и с придыханием шепчет. — Попробуй только оступиться, Смит. Уничтожу, — а затем, наконец, отпускает и в качестве компенсации за свои слова незаметно подмигивает. — Вставай в строй. Эмбер не помнит, в какой момент начинает вновь дышать. Чёртова Сара — вся атмосфера вокруг неё, как на Марсе, будто разрежена. Трудно дышать, трудно соображать, трудно, в конце концов, выживать. Но Смит пытается — снова и снова, и, кажется, у неё уже начинает получаться. Получаться банально находиться рядом с этой девушкой. Эмбер слышит резкий, громкий звук, и, только когда чирлидерши одна за другой начинают выбегать на поле, до неё доходит, что матч начался. Она выбегает за остальными, занимает нужную позицию и начинает с простого, приветственного для зрителей танца. Сара мелькает где-то впереди, и Смит с осторожностью наблюдает за её движениями. Сейчас они до невозможности просты, и поэтому она хорошо держится, но остальные танцы будут гораздо сложнее, и Эмбер с сжимающимся сердцем понимает, что чего-то ужасного не избежать. Но начальные движения завершаются, мимо девушек пробегают футболисты под командованием Джо, и Смит замечает, как королева школы незаметно останавливает его за руку, целует в щёку на удачу и слишком сладко, приторно произносит: «Победишь ради меня?» Эмбер отворачивается. Она совсем не видит того, как кривая улыбка озаряет лицо парня, как он по-хозяйски обнимает Сару за талию и чересчур самоуверенно отвечает: «Конечно, крошка. Я их порву». Нет, Смит не смотрит. Не смотрит, не смотрит, не смотрит на то, как девушка глотает отвращение и пытается обворожительно улыбаться ему, как на секунду переводит взгляд на Эмбер и всё-таки замечает её внимательные глаза на себе, как в её собственных глазах мелькает едва уловимая издёвка и как она, наконец, отпускает Джо и вместе с остальными чирлидершами покидает поле. Что там думала Эмбер? Что Сара обо всём догадывается? Да, прямо сейчас Смит полностью осознала это, но легче не становится. Сара просто кукловод, манипулятор, умело дёргающий за невидимые ниточки и заставляющий своих марионеток делать или чувствовать именно то, что она хотела. Хотела разгорячить Джо перед игрой, дать ему мотивацию для победы? У неё получилось. Хотела заставить Эмбер ревновать? И здесь попала в точку. Девушки рассаживаются на скамейке возле поля, наблюдают за началом игры и с каждым забитым голом встают, исполняют заученные движения и садятся обратно. Все так воодушевлены, напряжены, эмоциональны — все, кроме Смит. Она даёт себе всего одно право — перед самым началом последнего тайма взглянуть на Сару — и тут же закусывает губу, видя, что королева школы вытягивает ногу, наклоняется и массирует её, изредка щурясь, когда касается самого больного места. За плечами уже пройденные сорок пять минут игры — кто угодно поймёт, что для неё сегодняшний матч — пытка, кто угодно заметит. Но не замечает никто. Потому что Сара продолжает громко кричать слова поддержки в самые напряжённые моменты, подрываться с места во время тайм-аутов и танцевать, несмотря ни на что. И в голове Эмбер впервые проскальзывает крамольная мысль о том, чтобы их школа сегодня проиграла. Чтобы не пришлось в конце исполнять самый сложный победный танец. Чтобы Сара не пострадала. Мысли перебиваются мыслями, вонзаются в череп, раскалывают его, словно грецкий орех, и звенят в ушах, перебивая нескончаемый гул на трибунах. Это невыносимо — постоянно думать о Саре. Пос-то-ян-но. Но, наконец, Эмбер просыпается. Снова раздаётся громкий звук, саднящий слух, и из-за него Смит почти не слышит ни радостного крика Джо и его команды, ни аплодисментов вразнобой, ни визгов девчонок, пока кто-то из чирлидерш не хватает её за руку и не тянет на поле под постоянные «Мы победили! Победили!» И Эмбер впервые решается сделать хоть что-то. Она сбрасывает чужую руку, догоняет Сару, которая только-только заняла лидирующую позицию для танца, берёт её под локоть и прямо на глазах у всех разворачивает лицом к себе. — Какого чёрта, Смит? Ты стоишь не здесь, забыла? — Тебе нельзя выступать сейчас. Королева школы изгибает бровь, непонимающе оглядывает девушку и, только когда та переводит взгляд на её правую ногу, раздражённо выхватывает руку. Она сама ненавидит собственную уязвимость. — Вставай на место, — грубо говорит она и указывает Эмбер на задний рад между чирлидершами. — Сара, мы прекрасно справимся и без тебя. — Вставай, — злобно начинает та, — на своё, — ещё злее, — место, Смит. — Иди сядь. — Не смей мне указывать, — отрезает девушка и несильно толкает Эмбер в нужную сторону. — И не позорь меня, — она поднимает глаза на трибуны, с них — на футболистов, которые уже освободили поле, а затем с угрозой заглядывает в чужие. И её, наконец, слушаются. Эмбер отходит, встаёт в нужную позицию и улавливает знакомую мелодию, наблюдая за Сарой со спины. Она хорошо ловит ритм, прекрасно ведёт, отлично двигается и блестяще... Да гори оно всё! Чирлидерши на мгновение замирают, осматривая своего капитана, и Смит хочется подбежать, подать руку, поднять и увести от сотни любопытных взглядов эту бедную, слабую и... чёрт возьми, сильную — потому что Сара встаёт сама, без помощи — девушку. Она расправляет плечи, поднимает подбородок и продолжает танец. Времени удивляться нет — нужно повторять. Эмбер подхватывает её движения, затем и остальные девушки, и в конце концов Сара... снова падает. Шипит от боли, выругивается сквозь зубы, но продолжает стискивать их, подниматься и танцевать, танцевать, танцевать. До тех пор, пока не убьёт саму себя в этом танце. И Эмбер только сейчас понимает, почему именно её выбрали королевой школы: она упорная, стойкая и бесспорно заслуживает огромного уважения. Сара — настоящий авторитет в этой маленькой, прогнившей мелкими наркоманами и закомплексованными задирами школе. И, возможно, именно сегодня Смит начнёт восхищаться ею в полной мере. Не её красотой, не её знаниями, не потрясающим и уникальным стилем, а именно стремлением. Стремлением доводить всё до конца, стремлением идти к цели, к победе, к идеалу. Саре точно покровительствует Марс, и свидетелей этому куча: преданные болельщики, завистливые соперники, уставшие футболисты и старательные чирлидерши — весь мир просто обязан признать смелость и решительность этой девушки. Девушки, сочетающей в себе глубокие кратеры, опасные вулканы, мирные равнины и толстые ледники.
