Пространственный разлом

      Ночь постепенно отступала, передавая бразды правления новому дню. Деревня Акариос и её предместья замерли в предрассветных сумерках.       К востоку от деревни на многие мили вперед раскинулись могучие и практически нетронутые цивилизацией леса. Окутанный густой дымкой древний лес выглядит пугающим: он полон витиеватых и скрюченных деревьев, которые опутывают своими корнями огромные валуны. Каждый свободный участок земли покрыт мхом, который местами заползает и на камни, вырисовывая на них замысловатые узоры.       Утренний туман, загнанный в лес ветрами, тягуче медленно растекается между камней, попутно облизывая каждый из них и делая слишком скользкими. Невероятная извилистость и плотность произрастания деревьев только сильнее препятствуют спокойному и безопасному прохождению некоторых участков леса. Далеко не каждый путник соблазнится перспективой затеряться в лабиринте тысячелетнего леса, заполучив в придачу вывих лодыжки. Что уж говорить о переломах, полученных в результате неаккуратной поступи по скользким валунам?       Лес утопает в тишине…       Под покровом темноты она кажется особенной и ни одно живое существо, обитающее в этих лесах, не рискует первым ее прервать. В воздухе терпко пахнет мхом и влажной травой, украшенной капельками росы.       Где-то неподалеку хрустнула сухая ветка, нарушив затянувшуюся тишину, — кто-то пробирается сквозь заросли. В то же мгновение среди деревьев показался силуэт, облаченный в длинную мантию с накинутым на голову глубоким капюшоном. Осторожно ступая босыми ногами по мягкому мху, незнакомец двигался будто бы по четко намеченному маршруту, известному лишь ему одному. Обогнув еще с десяток деревьев и валунов, перепрыгнув через поваленное дерево, с корнями вывороченное из земли, он резко остановился и, бегло осмотревшись вокруг, кивнул своим мыслям. Его взгляд был устремлен на обвитое плющом корявое дерево, на первый взгляд абсолютно ничем не отличающееся от тысяч таких же по всему лесу. Легкий ветер шевелил кроны дерева, заставляя разноцветные огоньки светлячков беспокойно сновать между ветками.       Незнакомец подошел почти вплотную к дереву и приложил ладонь к его коре, местами испещренную зазубринами и бороздками от соприкосновения с, очевидно, чем-то острым. Он прикрыл глаза и его губы быстро задвигались в беззвучной речи. Спустя пару минут он извлек из-за пазухи пустой стеклянный пузырек, а из ножен, расположенных на поясе, небольшой костяной ножичек. В следующий миг воздух рассек быстрый, достаточно сильный взмах руки с зажатым в ней ножом, и на коре дерева проступили первые прозрачные слезы древесного сока. Стеклянный пузырек расположился аккурат под тонкой струйкой, которая быстро заполнила пустоту емкости до краев.       Юноша закупорил уже третий по счету пузырек и поднял его перед собой чуть выше уровня глаз: хоть жидкость и была кристально прозрачной, от нее исходило еле заметное голубоватое свечение.       — Замечательно, — улыбнувшись, произнес он. — Посмотрим, что у нас дальше по списку.       Обнаружив, что пометка «пузырек с древесным соком, 3 шт.» была на предпоследней строчке списка, юноша заметно приободрился и, плотнее укутавшись в мантию, поспешил до места своей следующей остановки.

***

      Юноша шел уже более часа, петляя между деревьями и с удивительной легкостью, даже грациозностью, преодолевая скользкие от влажного воздуха валуны. Могло показаться, что он сбился с пути и бесконечная, однообразная картинка окружающего пейзажа уже никогда не сменится, однако вскоре вдалеке замаячила малозаметная, неуверенная тропинка. Лес постепенно начал расступаться, значительно облегчая передвижение.       Слабый лучик солнца, еле пробившийся сквозь густые кроны деревьев, скользнул по лицу юноши, намекая, что утренняя сырость и промозглость уже отступили. Откинув капюшон, он пару раз провел рукой по светло-пшеничным волосам, зачесывая их назад. Юноша был удивительно привлекателен: большие глаза, аккуратный нос, необычайно пухлые губы, плавные скулы и, при этом, резко-очерченная линия нижней челюсти. Он выглядел открытым и даже дружелюбным, но взгляд миндалевидных глаз серо-голубого цвета оставался холодным и цепким. Правую бровь и скулу рассекал кривой причудливый шрам: вероятно Создатель, трудясь над его внешностью, решил, что конечный результат через чур идеальный и приторный.       — Я знаю, что ты здесь! — неожиданно громко произнес он. — Ты преследуешь меня уже порядка пятнадцати минут. Выходи.       К кому конкретно обращался юноша — неизвестно, поскольку ни ответа, ни каких-либо действий со стороны после этого не последовало. Шумно вздохнув и прикрыв глаза, он пробубнил что-то отдаленно напоминающее: «Как ты меня достал…».       В какой-то момент в воздухе что-то промелькнуло, издавая характерный жужжащий звук — мимо пролетел сумеречный спарки. Жук, размером с ладонь, имел округлое тело, местами покрытое негустыми волосками, и надкрылья темно-изумрудного цвета со светлыми вкраплениями. От нижней стороны брюшка жука исходило фосфоресцирующее свечение: «люциферин спарки» — довольно ценный ингредиент среди магов и жрецов.       Немедля ни секунды юноша сорвался с места и побежал в сторону травянистого холма, преследуя источник звука. Посреди поляны возвышался огромный трухлявый пень, со всех сторон обросший мхом и причудливыми древесными грибами. По покрытой глубокими рытвинами коре пня, сложив крылья, лениво ползали еще около дюжины спарки.       — А вот и вы… — тихо произнес юноша и аккуратно потянул руку к одному из жуков, но неожиданно замер и остановился. Он старался не паниковать, ведь предвидел эту ситуацию, но на краю сознания замелькали сигнальные огни тревоги, по спине пробежали мурашки. Обжигающе холодное лезвие кинжала замерло в опасной близости от шеи юноши, воздух застрял в горле и никак не хотел проталкиваться ни в легкие, ни наружу.       — Привет, Чимин, — раздался голос почти у самого уха. — Неужели ты растерял всю свою бдительность?       Чимин перевел дыхание и, всё еще находясь в смертельных объятиях, медленно развернулся и поднял глаза: перед ним стоял высокий брюнет относительно крепкого телосложения. У него было доброе лицо с темно-янтарными глазами, по форме напоминающими оленьи: большие в центре и плавно сходящиеся к краям.       — Какого черта, Чон Чонгук? Если я, исключительно по доброте душевной, согласился помочь тебе на одной из тренировок, это вовсе не означает, что теперь ты можешь постоянно таскаться за мной и донимать этим. Я не собираюсь участвовать в твоих играх.       — Помимо тебя в этой деревне нет ни одного мага. Хотя, конечно, и о тебе я не могу этого сказать со стопроцентной уверенность… В любом случае, мне нужно тренировать свои навыки в бою с магами, — ответил Чонгук, аккуратно обвивая левой рукой талию Чимина. — Поэтому тебе придется хотя бы защищаться.       Глаза Чимина расширились то ли от изумления, то ли от накатывающей злости, когда он заметил усмешку, скользнувшую по губам парня напротив него. Вырвавшись из рук Чонгука, он оттолкнул его в сторону, при этом ударив в грудь и откинув назад. После этого подлетел к нему и, сбив с ног, сел на него сверху, занося кулак для удара.       Чонгук же в свою очередь не вырывался и даже не пытался защититься: он прекрасно осознавал свое физическое превосходство, поэтому старался не применять силу бездумно. Позволив Чимину свободно нанести первый удар, который пришелся прямо в челюсть и, кажется, разбил губу в кровь, на втором перехватил его запястье и тут же провернулся, подминая юношу под себя.       — Ты выбрал себе противника не по силам, — раздраженно огрызнулся Чимин.       — Так никто и не заставлял тебя махать кулаками. Мне нужна была совсем другая твоя сила, — тепло улыбнулся Чонгук.        — Хватит! Мне надоело каждый раз выслушивать это от тебя. Я не маг, не жрец… Черт, да я даже не даэв…       — Я не поверю, что ты не знаешь вследствие чего обычный человек перерождается в даэва и наделяется силой.       Чимин знал, конечно же он знал. Изо дня в день, после наступления темноты, он возвращался в жалкое подобие библиотеки Акариоса и остаток ночи просиживал над книгами в поисках хоть малейшей информации, с трепетом переворачивая пожелтевшие от времени страницы. Он был уверен, нужно быть наблюдательным и не пренебрегать даже самыми ничтожными крупицами информации, ведь любое знание может пригодиться, надо только дождаться нужного момента. Однако, сколько бы не продолжались его поиски, из раза в раз он обнаруживал немногим больше того, что уже знал:       «…обычно люди перерождаются в даэвов после сильного шока или какого-то переломного момента в жизни…»;       «…в критических ситуациях сила, дремлющая в глубине, пробуждается…»;       «…человек наделяется силой — он получает возможность использовать течения эфира, более не стареет, у него появляются крылья…».       Как известно, если поиск затягивается, возникает перманентное психическое напряжение и неудовлетворенность, а в итоге — психические нарушения. Всё это неизбежно приводит к различным эмоциональным расстройствам, к появлению страха, тоски и депрессии. Именно это и происходило на данный момент с Чимином.       — Послушай меня, — Чонгук положил ладонь на горячую раскрасневшуюся щеку юноши и почти ласково провел большим пальцем по шраму на скуле. Чимин на этот жест лишь зажмурил глаза, — через месяц один из наставников Храма Судьбы прибудет в нашу деревню в поисках особенно умелых даэвов. Мы оба прекрасно понимаем, что я отправлюсь вместе с ним. А ты, чертов Пак Чимин, должен приложить все усилия, чтобы это произошло и с тобой.       — Я н-не уверен, что смогу стать настоящим магом. Тех крупиц силы, что присутствуют во мне, едва ли хватает на элементарные заклинания, но для п-перерождения… — чужая ладонь на щеке ощущалась приятной прохладой. Чимин прижался к этой прохладе, словно к целебному источнику, не замечая, как по лицу побежали горячие слезы, и сильно прикусил губу, чтобы сдержать предательский всхлип и болью вернуть себе самообладание.       Его друг просто находился рядом, предлагая молчаливую поддержку.