Пространственный разлом

      Хоть деревня Акариос с прилегающими к ней территориями и была местом первого соприкосновения людей с магией Айона, здесь к ней относились с предельной осторожностью и любые её проявления встречались на удивление редко. Преобладающая часть населения Акариоса — обычные люди, которые пожелали жить в безопасном месте и остаться как можно дальше от войны, по сей день господствующей внутри расколотой планеты; обычные люди, которые наивно верят в то, что войну можно прекратить.       Когда изо дня в день смерть на войне сменяется возрождением, даэвам кажется, что простые люди гораздо счастливее, чем они сами. Разве стоит благодарить Создателя за возможность быть благословленным, за возможность переродиться в даэва и получить бессмертие, если плата за это слишком велика? Ведь возрождаясь, дух каждого даэва, терзаемый невыносимыми страданиями, ослабевает с каждым разом всё больше. И сам по себе возникает вопрос: «Действительно, а возможно ли прекратить войну? Возможно ли заключить мир с враждебной расой?». Однако ответ на него настолько же прост, насколько вся ситуация безвыходна: война ведется не за более благоприятные для жизни территории, не из-за чувства мести… Это бесконечная битва ради жизни, ради будущего одной из рас, ведь из-за раскола Башни Вечности на две части эфир постепенно иссякает, что грозит гибелью Атреи.       Единственный способ защитить мироздание — разрушить один из осколков Башни.

***

      Судьба любого человека, рожденного в месте, подобном Акариосу, где чуть ли не каждый первый житель является потомственным фермером, ремесленником, либо торговцем, давным-давно предрешена. Опытных же воинов и магов, как и знаний, здесь катастрофически не хватает, поэтому те редкие юные даэвы, которые оказываются здесь, при любой возможности стараются покинуть это Создателем забытое место и перебраться в более крупные города.       Дни до прибытия в деревню одного из наставников Храма Судьбы складываются в недели и, если Чонгука это томительное ожидание будоражит, придает сил и уверенности в себе, то Чимин отсчитывает дни до неизбежного конца, когда его путь даэва, даже не успев толком начаться, будет законен.       — Собирайся, мы выходим через пятнадцать минут, — раздался громкий голос где-то над головой.       Несколько минут Чимин лежал неподвижно, стараясь не обращать внимания на чужой голос и шум в его, на секундочку, сугубо личной комнате, после чего демонстративно натянул одеяло на голову и тут же пожалел: его ощутимо встряхнули за плечо.       — Пак Чимин, вставай!       Юноша вздрогнул и с трудом поднял голову с мягкой подушки. Его волосы были взъерошены и местами спутаны после сна, а глаза напоминали собой щелочки, через которые Чимин тщетно пытался разглядеть в полумраке комнаты нарушителя своего спокойствия.       — О Создатель… — кое-как разлепив глаза, он широко зевнул и покосился на Чонгука, — чего ты хочешь от меня?       — Я собираюсь на утреннюю тренировку.       — И? Причем здесь я?       — Разве не ты пару дней назад говорил мне, что крайне сильно хочешь там поприсутствовать в роли моего личного тренировочного манекена? — самодовольно ухмыльнулся Чонгук и через мгновение кинул в сторону Чимина его одежду. — Я подожду тебя на улице.       Заметив проскользнувшее возмущение на лице друга, Чонгук добавил: «Возражения не принимаются!» — и тут же вышел из помещения, тем самым пресекая возможный бунт.       — Да ты издеваешься надо мной, — прозвучало уже в пустоту комнаты.       Предыдущим вечером Чимин зачитался допоздна, отложив книгу лишь когда большинство свечей в библиотеке уже погасло. С трудом добравшись до своей комнаты, он забылся неглубоким тревожным сном, где, кроме беспокойства, не нашлось места ничему — даже сновидениям, и проснулся лишь от голоса друга.       Чимин протяжно застонал и, свесив ноги с кровати, ещё несколько минут сидел в полной тишине, глядя в никуда. Рассеянный взгляд проходил словно сквозь пространство, не сосредотачиваясь на чём-то определённом. Он был пустым, пустой был и Чимин.       Из некого транса его вывел негромкий оклик. Он резко поднялся и, ощутив голыми ступнями холод каменного пола, зябко поёжился. В спешке умывшись и зачесав взъерошенные после сна волосы назад, предварительно смочив их прохладной водой, Чимин оделся и выскочил на улицу.

TENDER — When They Come For You

      Деревня всё еще спала крепким сном, кругом темнели поля, а за ними еще гуще темнел далекий лес, неизменно укутанный туманом; однако на горизонте небеса покрывались едва заметным светом. Чимин вздохнул во всю грудь, обжигая легкие морозным воздухом, и мерным, спорым шагом направился вслед за своим другом к окраине деревни.       Своеобразная тренировочная площадка в столь ранний час пустовала, если, конечно, не считать пары деревянных манекенов, на которых уже давно никто не тренировался.       — Ты ведь знаешь, что в неделе семь дней, а в сутках 24 часа? — поинтересовался с неприкрытым недовольством Чимин, усаживаясь прямо на землю и опираясь на выставленные за спиной руки. — И что вытащить меня на свою тренировку можно было в любой другой день, а не именно тогда, когда я полночи просидел за книгами в библиотеке?       — Утренняя тренировка сложнее, но даёт двойной результат.       Такие вещи, как тренировка и практика, являются необходимыми даже для опытного воина, потому что одними знаниями поединок и уж тем более войну не выиграешь, Чимин это прекрасно понимал. Именно поэтому каждое утро и вечер его друг устраивал короткие тренировочные сражения или при отсутствии противников просто отрабатывал боевые стойки, удары и парирования.       Чонгук прикрыл глаза и несколько минут стоял неподвижно, дожидаясь, пока выровняется дыхание. Он коснулся рукояти меча, медленно извлек клинок из ножен и так же медленно принял первую боевую стойку. Было видно, что он никуда не торопится и, кажется, наслаждается процессом перехода из одного положения в другое. Все движения были осознанно плавными и медленными, они словно гипнотизировали и заставляли неотрывно смотреть, запоминать, восхищаться…       Чимин, поначалу отрешённо следя за движениями друга, постепенно погрузился в спокойное и умиротворенное состояние. Откинувшись на локти, он устроился поудобней и всецело предался чарующему зрелищу.       Чонгук только заканчивал переход в десятую по счету стойку, однако это не отменяло того факта, что всё его тело было напряжено до предела, на лбу проступила испарина, а тонкая льняная рубаха взмокла от пота и прилипла в районе лопаток и живота, демонстрируя очертания мышц.       Кажется, неумолимое время замерло и уже было невозможно точно определить, сколько минут или даже часов юноши провели на тренировочной площадке. Десятая стойка сменялась пятнадцатой, а та, в свою очередь, двадцатой.       — Не присоединишься? — озвученный вопрос вырвал Чимина из размышлений, заставив немного растеряться.       — Кхм, если ты помнишь, я больше практикуюсь в магии. Подпусти я к себе любого воина слишком близко, и я труп, — он слегка нахмурился и усмехнулся. — И, в отличии от тебя, воскреснуть у меня не получится.       Чонгук позволил себе наконец приостановить тренировку и медленно подошел к Чимину. Нависнув над сидящим юношей, он протянул ему свою ладонь.       — Доверься мне. В случае чего, можешь воспользоваться магией.       Несколько мгновений поколебавшись и, очевидно, взвешивая все за и против, Чимин с осторожностью вложил свою небольшую аккуратную ладонь в предложенную руку и кивнул, поднимаясь. Его тут же потянули за собой и вывели на утоптанную землю площадки, передавая в руки небольшой обоюдоострый меч.       Непривыкшие к весу меча пальцы подрагивали. Чимин удобнее перехватил рукоять и, интуитивно сделав несколько шагов назад, принял более устойчивую позицию, чуть затаив дыхание.       — Ты готов? — спокойно спросил Чонгук. Он несколько раз слегка взмахнул мечом и застыл, как бы уступая право нападения магу.       От волнения тело практически не слушалось: руки еле удерживали рукоять меча, не говоря уже о том, чтобы им размахивать.       Чимин начал медленно обходить вокруг противника полукругом, периодически делая легкие выпады мечом. В ответ на это к нему лишь поворачивались корпусом, лениво отбивая каждый удар. Очередной легкий шаг в сторону — Чимин пропускает Чонгука мимо, тут же занося меч для стремительного удара в бок. Как и следовало ожидать, он лишь рассек клинком воздух, в следующее мгновение зашипев от резкой боли в левой скуле.       — Дерись в полную силу, — разжимая кулак и вновь перехватывая меч правой рукой, серьезно произнес Чон.       — Я не…       Чимин толком не успел озвучить свою мысль, поскольку увидел занесенный над ним длинный вражеский меч, который в ту же секунду рассек воздух у самого плеча. Удар, еще один удар. Всего несколько взмахов мечом и юноша остался безоружным — меч со звоном отлетел в сторону, а его самого с силой оттолкнули назад, ударив в грудь. Мгновенно ослабшие ноги подкосились, и парень рухнул на землю. От пристального взгляда Чонгука, который надвигался на него с занесенным для решающего удара мечом, Чимина пробрала мелкая дрожь, а в глазах застыл ужас. Не в силах разорвать зрительный контакт, он начал отползать назад и судорожно шарить рукой по земле в поиске клинка, но пальцы чувствовали только вытоптанную пыльную землю.       — Хватит! — предательски дрожащей рукой он резко очертил над собой полукруг. Над ним тут же сформировался еле заметный магический барьер, с ослепительной вспышкой поглотивший последний удар.       Чимин шумно выдохнул и, прикрыв глаза, завалился спиной на землю тренировочной площадки. На некоторое время повисла тишина, изредка нарушаемая его тяжелыми вздохами.       Кажется, минула вечность, прежде чем Чонгук присел рядом на корточки и потрепал друга по волосам, убирая взмокшую челку с его лица.       — Ты молодец. Барьер смог поглотить довольно сильный удар.       Очевидно, Чимин был слишком измотан и обессилен, поэтому лишь устало кивнул в ответ.       — Я думаю, что завтра тебе следует навестить своего старика и всерьез поговорить с ним о скором прибытии наставника в нашу деревню.