Под властью наших желаний

Тьма. Сколько не всматривайся ничего не видно, да и времени рассматривать все было не так уж и много. Некогда шифтер не знал где он, что надо делать, да и кто он вообще. Только одна вещь была известна наверняка, надо бежать. Это не было обдуманным решением, а скорее нечто похожее на инстинкт, будто подсознание само говорило, что нужно делать. Непонимание, чувство собственной беспомощности накрыло парня неожиданной волной страха, укрыться от которого было невозможно. Ох как же он хотел забыть это чувство. Страх. Это, мерзкое, пожирающее изнутри ощущение преследовало его в течении многих лет, с того самого дня как титан съел его мать, а стена была разрушена. Каждый, мать его, день он жил в страхе, но не за свою жизнь, не страх перед собственной кончиной терзал его днями и ночами. Не успеть спасти товарищей, сделать неправильный выбор, возможность допустить ошибку и тем самым обректи все человечество. Вот причины по которым Эрен Йегер просыпался ночами в холодном поту, вот почему он отгородился ото всех товарищей, прятал свои чувства на самое дно не позволяя никому прочесть его мысли. Он боялся что после его кончины, его друзья, Микаса, Армин… будут страдать? Нет, они возненавидят его, всю свою жизнь будут проклинать Эрена, а своим непослушным детям будут рассказывать сказки об ужасном монстре, уничтожившем почти весь мир. Но сейчас надо бежать. Сколько времени уже прошло? Час? Нет, определенно больше. Это похожее на временную петлю, из которой невозможно выбраться. Усталость. Тело не может дальше двигаться, ноги не в силах сделать ещё хоть шаг, а голова трещит словно по ней ударили тысячи кувалд. Но останавливаться запрещено, если опоздать хоть на секунду то произойдёт нечто ужасное, чего нельзя было этого допустить. Нужно срочно опереться о что-то, иначе падение будет неизбежно. Рука упёрлась в нечто невероятно холодное и мокрое. Стена. По крайней мере нащупать край преграды у него не получилось, но зато удалось выяснить что она каменная, причём камни плохо отшлифованы. Вдох…выдох…вдох… Холодный воздух обжигает грудную клетку, дышать становится все труднее и труднее, а если сделать ещё хоть шаг то скорее всего он будет последним. Но надо бежать. Он должен сделать это. *** Ночь. Её бесконечная тьма пожирает все к чему может прикоснуться, заставляя всех живых существ преклониться перед её величием, а особенно заметна эта ужасающая сила в лесу. Маленький деревянный домик, в окружении больших деревьев кажется ещё меньше, а люди живущие в нем вообще пустышка. Но это выглядит так гармонично, так правильно что кажется будто только так и должно быть. Домам не следует быть большими, города не имеют права быть такими шумными, люди не смеют иметь такую большую власть в этом мире. Они ведь не приносят пользы, только все разрушают, вырубают леса, убивают их обитателей, а землю под ними истощают. Как вообще такое слабое, злое, не приносящее пользы существо заняло вершину пищевой цепочки? Кролик, мирно спящий в своей клетке, просыпается. Что же заставило его покинуть царство Морфея посреди ночи? Крик? Стон? Плач? Не понятно, но какой-то звук нарушил тишину, и заставил кролика бешено гонятся по новоиспеченной клетке. Капля пота стекала по лбу только что проснувшегося человека, а его сердце колотилось так словно собиралось вырваться из груди. «Сон…это был всего лишь сон» эта мысль успокоила Йегера, но вызвала невероятное отвращение к себе самому. Он думал что уже справился с кошмарами, они должны были прекратиться в тот день как все закончилось, так почему? Почему он продолжает просыпаться с криками и в мокрой, от его собственного пота, футболке. Парень бросил беглый взгляд на мирно спящую рядом девушку, и облегчённо выдохнул — Хорошо что не проснулась — было бы ужасно если бы она увидела его в таком состоянии, по крайней мере так думал Эрен. Во рту пересохло, а горло так отчаянно жаждало воды, словно не наслаждалось ею уже много лет. Все таки темнота не так уж и прекрасна, особенно когда надо нащупать стакан на тумбочке, при этом не издавать лишних звуков. К сожалению, стакана рядом не оказалось, а желание выпить, только становилось все больше. На кухне должны быть ведра с водой из колодца, Эрен ведь сам принёс их перед ужином, но до нее так далеко, Микаса может проснуться от шума. Надо подождать, вскоре жажда воды пропадёт и можно будет дальше спать, хотя лучше уж не спать вовсе нежели видеть столь прекрасные сновидения. Терпение все-таки лопнуло, и предварительно обув тапочки ночной герой отправился на кухню в поисках воды. — Как же противно скрипит пол — бубня себе под нос парень все же добрался до пункта назначения, и даже не беря в руки стакан, начал пить прямо из ведра. Невероятно, он никогда бы не подумал что вода сможет принести столько наслаждения. Даже самое вкусное мясо, стащенное Сашей, неизвестно откуда, даже вкуснейшая еда Николо, ничего не было настолько вкусным как это вода из ведра. Саша… эта до невозможности шумная картофелина… три дня, три дня после её смерти он не смог сомкнуть глаз ни на минуту. Почему Саша? Она должна была выжить и съесть ещё много вкусной еды, насладиться ею так, чтобы ходить было тяжело. Но все же её смерть была ненапрасна, нет, все смерти были важны, ведь без её жертвы, без их жертвы не было бы этого мира. Каждый, кто отдал сердце, заслуживает спокойствия и отдыха больше, чем кто либо другой. А впрочем, может оно и к лучшему, что она умерла тогда. Что она не видела в кого превратился Эрен, не узнала в какую разруху обернулся мир, умерла с верой в победу Элдии. Но почему же так больно? Почему сердце не может успокоиться и забыть эту боль? Может потому, что умереть должен быть он? Как же хочется ударить кулаком о стену, перевернуть стол, выкинуть нахрен это ведро, но нельзя. Микаса может проснуться. Как же долго он ждал того момента когда сможет рассказать ей о своих чувствах, уткнуться в её плечо и просто уснуть в её нежных объятиях. И сейчас его желание наконец-то осуществилось, но ценой чего? Лучше бы его эгоистичные желание никогда и не сбылись, но остальные остались живы. Лучше бы Микаса выбрала Жана, и прожила с ним счастливую, долгую жизнь, нежели это. Нет. Даже сама мысль об этом вызывает у Эрена рвотный рефлекс, и желание ударить что-то только усиливается. Но разве он не имеет права на это? Разве ему запрещено быть немного эгоистом? Ему ведь всего 19, все в его возрасте проходят этот бунтарский период, все влюбляются, теряют голову, все желают любви. Но если ли право на любовь у него? Все же желание спать возвращается, и с таким напором что парень сам не понимает каким образом ноги все ещё имеют силу вести его к кровати. Он аккуратно залезает под теплое одеяло, забывая снять тапочки, по привычке пихает правую руку под подушку, а левой обнимает её, его Микасу.