Под властью наших желаний

Лучи солнца пробивались сквозь шторы, пытаясь прогнать ненавистную им тьму и разбудить мирно спящих людей. А если быть более точным, то одного человека. Микаса проснулась ещё полчаса назад, умыла лицо, расчесала непослушные волосы, и отправилась на кухню готовить завтрак. «У Эрена снова были кошмары» — эта мысль посетила её сразу, как только она вошла в комнату, так как ведро с водой, мало того что стояло не на своём месте, так ещё и воды в нем стало меньше. А может она зря накручивает себя, и это всего лишь жажда воды заставила парня проснутся. Он ведь говорил что все в порядке, что кошмаров больше нет, а Эрен ведь не станет врать. Во всяком случае надо заняться делом, а позже, во время трапезы, расспросить его обо всем. Продуктов осталось немного, а это значит что вскоре ей надо отправится в город дабы раздобыть что-то поесть. Она не очень любила эти моменты так как куда не глянь все желают найти Эрена Йегера, с разницей в том что кому то он нужен живым, а кому то мёртвым. Хотя был в этих моментах и плюс, недолгие встречи с друзьями и новости о том что у них все хорошо, приносили ей радость на весь последующий день, а то и дольше. Но сейчас надо было выкручиваться из этого скудного запаса, что у них остался. «Как же я могла забыть, у нас ведь есть крупа» — теперь ситуация приобрела немного более позитивный облик, так как идей для завтрака стало больше. Спустя ещё минут сорок еда была приготовлена, стол стоял накрытый, и даже кролику досталось немного травы. — Эре…- — Я уже здесь — этой натянутой улыбкой парень наверное хотел убедить возлюбленную, что с ним все впорядке, хотя тут даже невооружённым глазом видно что он в очень подавленом настроении. — Тогда садись кушать — ещё одна, столько времени прошло, а они все ещё одевают друг перед другом маски, стараясь делать вид что все в порядке. Впрочем, стоит отдать должное Микасе, она в отличие от Эрена выглядела очень даже убедительно. — Сегодня надо спустится в город, еды осталось немного — закончив с едой, сухо проинформировала девушка, не смотря на ураган мыслей и чувств которые в тот момент бушевали в её сердце. — Я пойду с тобой — интерес к тому что происходит в мире и желание встретится с Армином все же одолели его, да ещё и немного рискованно отпускать Микасу одну. Не то чтобы она не сможет дать отпор в случае чего, просто не хотелось подвергать её риску. — Нет — очевидный ответ, даже непонятно на что надеялся человек котрого ненавидит каждый за пределами острова — но все же можешь провести меня до края леса. Это не то чего он хотел, но здравый смысл подсказывал что спорить не стоит, ибо в любом случае он окажется проигравшим. — Тогда я уберу стол, а ты иди одевайся — хорошо что их было лишь двое, а то иначе ему пришлось бы мыть куда больше посуды, а Микасе готовить больше еды. В дверях показался довольно большой силуэт, отдалённо напоминающий старушку, немного чокнутую старушку. Ее голова была укутана в платок, несмотря на жару, а в руке была палка, которая чудо не сломалась под её огромной на вид тушей. Это была Микаса, точнее её маскировочный костюм, иначе её бы уже давно вычислили и поймали. До края леса было около 40 минут, так что времени все обсудить у них было предостаточно, но они продолжали делать вид будто все впорядке. Все же их можно понять, столько времени прошло с их последнего разговора по-душам, что они уже и забыли как это, говорить о своих чувствах. Но долго так продолжаться не может, иначе вскоре их жизнь превратится в сожительство двух беглецов, нежели в мирную жизнь возлюбленных, о которой они мечтали. — Мне снова снятся кошмары — это признание значило для него куда больше нежели все клятвы о любви, о которых маленькому ему читала мама. Нельзя сказать что это заявление сильно шокировало Микасу, но почему то сердце сжалось. — Эрен, что я могу сделать для тебя? — как же ей тяжело говорить эти слова. Душа девушки хочет утешить его, сказать тысячи слов поддержки, заставить его забыть о боли, но она не может. Правильнее будет сказать — не умеет. Второй по силе воин человечества, безэмоциональная машина для убийства, холодная, никогда не показывающая слабину, не позволяющая саме себе проявить хоть малейшую лишнюю эмоцию — все это Микаса Аккерман. Она никогда не говорила слова поддержки, не знала как помочь другим в эмоциональном плане, но не потому что она эгоистка или что-то ещё. Всегда холодная леди Аккерман просто не знала как, и поэтому сейчас она ненавидит себя. Ненавидит за то что дорогому ей человеку плохо, а она даже не может помочь. — Просто будь рядом — эти слова были такими неожидаными, что девушка остановилась. Эрен, он всегда был настолько простодушным, настолько прямолинейным, что временами ей становилось не по себе, от некоторых его слов. Оказывается, не нужно мастерски владеть словом, чтобы высказать свои мысли, иногда трех слов более чем достаточно. Почему она улыбается? Так нежно, так прекрасно, только она так умеет. Эта улыбка была настолько редкая, что Эрену захотелось достать ту штуку которой делают маленькие картины, они вроде бы называются фотографии, и запечетлить эту улыбку навечно. — Буду, но… — слова так и просятся наружу, но что если она скажет что-то лишнее, что если они ранят его ещё больше — но и ты перестань вести себя как ребёнок. Почему ты продолжаешь скрывать свои эмоции, даже когда у тебя все на лице написано, почему ты все держишь в себе, не позволяя мне приблизиться, почему, Эрен? Что это было. Неужели она наконец-то решилась? Но её собеседник даже ухом не повел, будто был готов к этому, будто знал что эта невероятно сильная девушка не выдержит. И что же он сделает, проигнорирует или все же решит разделить свою ношу с кем-то то еще. Второй вариант показался ему более разумным, так как Микасе и без этого было тяжело, а обременять её своими проблемами было бы подло с его стороны. Но он не мог. Держать это все в себе было непосильным трудом для человека, который всегда прямо говорил о том что ему не нравится. — Я… это я должен был умереть — удар, причём довольно сильный. Эта пощёчина, всегда сдержанной Микасы, была весьма неожиданной, но заслуженной. — Как ты можешь так говорить? Наши друзья отдали жизнь не за тебя, они умерли ради мира, и ты смог его принести. Силы титанов больше нет, Армин и ребята ведут переговоры с марлийцами, не сейчас, но вскоре они принесут результат. Пускай люди все ещё ненавидят друг друга, но вскоре это прекратится. Ведь уже сейчас некоторые семьи с материка переезжают на остров, и наоборот, я слышала о том что некоторые люди со столицы переправились туда, и основали фонд помощи пострадавшим. Да и не забывай что ты ведь тоже многим пожертвовал! Какого хрена ты все время обесцениваешь свои проблемы? Ты заставил титана съесть свою мать, съел своего отца, тебе пришлось врать своим близким, ты даже принял на себя ношу бога геноцида, и заставил весь мир обернулся против тебя. Ты заслуживаешь любви, пойми же это. Сколько они уже здесь стоят…минуту…две… а может пять… уткнувшись в плечо Микасы он плачет, нет, он рыдает, желая выплакать все свои чувства прямо здесь, и больше никогда их не вспоминать, забыв о том что именно они и делают его человеком. Ее руки, совсем не такие женственные как у Хистории, застыли, одна на его спине, а вторая на голове. Словно фарфоровые куклы они застыли в обнимку, и лишь плач даёт понять что это живые люди. — А помнишь, в детстве ты плела нам венки из цветов? — эта невинное детское воспоминание появилось словно ниоткуда — научи меня их делать. Сколько бедных цветов ушло на то что бы, все ещё ребенок Эрен, научился правильно плести. Но все же у него получилось, пускай венок был не столь большим и красивым как у Микасы, он все равно гордился своей работой. — Наденешь его? — этот венок все что Йегер мог дать ей сейчас, все его богатства, все драгоценности, это венок. — А ты тогда возьми мой — вот так, совсем не по взрослому они сказали «я люблю тебя».