Электронные тени

      Солнце яростно отражалось от зеркального фасада офиса ФБР на Бульваре Уилшир, заставив федерального агента Агату Мэллоун страдальчески скривиться и поспешно схватиться за солнечные очки. Нескольких часов, проведённых в сумрачной прохладе здания, хватило, чтобы она почувствовала себя кротом, которого выпнули из норы на белый свет. Это не прибавило хорошего настроения, поэтому женщина раздражённо осмотрелась и направилась к ближайшему островку с зеленью и лавочками, на ходу доставая пачку сигарет.       Сигарета осталась одна, и Агата, недовольно цыкнув, сунула её в рот, прикурив от услужливо подставленной зажигалки, которую держал RT1000. Андроид с щелчком убрал зажигалку и уставился на женщину сверху вниз, постаравшись встать так, чтобы та хоть немного оказалась в его тени.       Агата смерила его взглядом, но ничего не сказала. В конце концов, парень не виноват в том, что они два часа ждали комиссию по разбору их последнего дела, а потом почти час покорно выслушивали претензии и объявления в некомпетентности от полковника Бланта, ради такого случая прибывшего в Лос-Анджелес. Всё-таки настрочил на них жалобу, козёл.       С другой стороны, Блант мог этим рапортом подтереться. Это Агате успела перед заседанием сказать МакКоллоу, которая, как непосредственный начальник, обещала не позволить этому рапорту отразиться в их личных делах. Дело о модификаторе официальным не было — так, побочный интерес во время выполнения непосредственного дела. Кстати, Блант сам затребовал именно их для выполнения анализа работы оперативной группы, состоящей из людей и андроидов. Так что в Детройте они находились официально.       Но все всё прекрасно понимали, и Агату с Кристианом всё же ненадолго отстранили от оперативной работы, пока не пройдут все процессуальные мероприятия. МакКоллоу успокоила, что дольше двух месяцев отстранение не продлится, так что они могут потратить это время на подчистку всех своих хвостов. Коих, кстати, накопилось порядочно.       На вопрос, могут ли они что-нибудь предъявить Бланту в связи с делом Мерседес Эрерро, начальница только головой покачала. Улик в рабочем и личном гаджете они не нашли, а доказать связь Бланта с похитителями тем более не удалось: и Шульц, и Чейз как воды в рот набрали. Им просто нечего предъявить.       Единственное, что хоть немного грело душу в этой ситуации, так это воспоминание о лице Бланта, когда он услышал, что все образцы модификатора уничтожены и не осталось никакой возможности его хотя бы частично восстановить. Такую ярость в отношении себя Агате не часто приходилось ощущать. На мгновение мелькнула мысль, что полковника сейчас удар хватит — такой нездоровой краснотой налилось его лицо, а на висках вздулись вены. Но орать Блант не стал, тихо велел убираться из кабинета и пообещал, что приложит все силы к тому, чтобы её выперли из бюро, а Кристиана отправили на свалку.       — Это же надо, «нецелесообразная трата ресурсов бюро», — фыркнула Агата, медитируя на дымящийся кончик сигареты. — Крис, это они тебя так назвали. Свобода и равенство во всей красе, блин. Взаимное уважение в полный рост!       — Им было необходимо придраться хоть к чему-нибудь, а иначе вас бы не просто попёрли, а еще и посадили на несколько лет.       — Да, МакКоллоу нам это ещё не раз припомнит, — скривилась женщина. — Считай, мы ей души продали на ближайшие лет пять.       Агата сделала затяжку и откинулась на спинку лавки.       — А вообще, меня уже давно зовут в одно аналитическое агентство. Зарплата та же, а мозгоёбства меньше. Как думаешь, может, плюнуть на всё и уйти туда? Пойдешь со мной? Нашу команду с руками оторвут.       — Вынужден отказаться от такого заманчивого предложения, — Кристиан прищурился, внимательно глядя на женщину.       — Что, надоело батрачить под руководством взбалмошной бабы? — недобро ухмыльнулась Агата.       — Не угадали, — Кристиан отобрал не до конца прогоревшую сигарету и точным броском отправил в урну.       Агата удивлённо вскинула брови, проследив полёт окурка. Андроид был на удивление серьёзен, когда склонился над ней и замер в нескольких дюймах от лица:       — Просто в случае, когда нас не будут связывать рабочие отношения, вы, наконец, увидите не инструмент или напарника, а настоящего меня.       Ранение оказалось пусть и не смертельным, но шибко неприятным, а еще отправило детектива Рида на больничный на две недели. Плюс был в том, что Гэвин смог выспаться и убрать, наконец, синяки под глазами. Минус, и огромный — большую часть этого времени он провалялся на больничной койке, выпал из рабочего процесса и не мог присутствовать ни при допросе похитителей Мерседес, ни при аресте преступной группировки Чейза. К тому же, Девятка без него раскрыл одно новое дело и тем самым заставил Рида встретить его угрожающим взглядом у двери, когда напросился в гости проведать его. Ричард живо сложил два и два и в нескольких фразах обрисовал дело, заверив детектива, что оно было совсем несложным и неинтересным.       — Дело на одну трубку, детектив, — примирительно улыбнулся андроид и протянул мужчине контрабандную пиццу. После чего был милостиво допущен в квартиру.       Вообще, ссориться с андроидом детективу было не с руки, так как его домовладелица развила бурную деятельность и бдила за Гэвином, одобряя только полезную пищу и пресекая всяческий «кулинарный разврат», как то: пицца, бургеры, итальянские блюда на вынос. В общем, весь рацион неженатого работающего мужчины.       Сейчас детектив маялся отсутствием сигарет, а андроид, как назло, был на задержании в качестве усиления. Рид и сам бы сходил, но рана внезапно отреагировала на изменение погоды, загнав мужчину на диван, под плед.       Поэтому оставалось пялиться на снег за окном, скучать и ныть в смс-ках напарнику. Андроид, к его чести, отвечал достойно, даже не заметно было по паузам, что тот, возможно, гуглил, что ответить в тот или иной момент острому на язык детективу. Чем немного скрашивал страдальцу скуку.       В обед Рид задремал и разбудил его уже довольно поздно звук пришедшего сообщения. На экране высветился номер Девятки.       «Прошу прощения, детектив, но я не смогу принести вам сегодня сигареты, которые, к слову, запретил вам доктор. Моя помощь требуется в департаменте».       Гэвин недовольно застонал, но деваться было некуда.       «Тогда я помру от никотиновой ломки, и это будет на твоей, композитная задница, совести. Если она у тебя, конечно, есть».       Ответ Ричарда задержался на несколько секунд:       «Задница?»       Гэвин расхохотался. Всё-таки Ричард теперь вёл себя гораздо смелее, чем в самом начале их совместной работы. Перестал бояться?       «Совесть!»       Ответ прилетел мгновенно:       «Искомый объект «совесть» не найден».       И сразу же второе:       «Прошу прощения, детектив, вынужден отключиться. Приятного вечера».       — Да куда уж приятней, — проворчал себе под нос Рид, отбросил телефон в сторону и направился на кухню. — Всеми позабыт-позаброшен…       Наскоро сварганенный огромный бутерброд и большая чашка с чаем немного примирили мужчину с действительностью. Выбрав в каталоге какой-то ужастик две тысячи лохматого года, он вполне неплохо провёл вечер. Спать не хотелось, и Рид задумался, чем бы ещё скоротать время. От раздумий отвлёк звонок в дверь.       В такой час Рид гостей не ждал, а те, кто мог прийти, имели ключи. Подойдя к двери, детектив осторожно заглянул в дверной глазок, тут же хмыкнул и открыл дверь.       — Добрый вечер, детектив Рид, — натянул приветливую мину RK900, с внутренним волнением ожидая, как отреагирует человек на его поздний визит.       — Да как бы ночь на дворе, — лениво протянул Гэвин, опёршись плечом о косяк и сложив руки на груди. — Ты вообще на часы смотрел? Чего бродишь в ночи, как призрак коммунизма?       — Я пришёл узнать, как вы себя чувствуете.       — Хорошо я себя чувствую, — хмыкнул мужчина и проницательно прищурился. — А ты, небось, на мой диван нацелился? Абонементом, что ли, обзавёлся?       — Вообще-то, да, — вдруг нахально усмехнулся андроид и продемонстрировал блок сигарет, до этого скрытый за спиной.       Рид, не выдержав, расхохотался и махнул рукой, чтобы заходил. За спиной щёлкнул дверной замок. Да, определенно, эрка чувствовал себя с ним куда свободнее, чем было до ранения.       Гэвин вскрыл упаковку, достал пачку и направился на кухню, где у него был широкий и удобный подоконник. Прихватил с дивана плед и закутался в него, после чего приоткрыл окно и затянулся первой за день сигаретой.       Ричард пристроился напротив, внимательно его рассматривая. Сканировал, проверял жизненные показатели. Гэвин хмыкнул про себя, вспомнив, с каким виноватым видом пришёл к нему в палату Ричард, когда разрешили посещения. Они тогда проговорили не один час, Риду показалось, что он почти до костей стёр язык, доказывая андроиду, что тот вовсе не виноват в его ранении. Какой-то пунктик насчёт напарника и его сохранности у Девятки всё же был. Сошлись на том, что впредь Рид будет аккуратнее, а Ричард приложит все силы к тому, чтобы не допустить повторения инцидента. После чего андроид, смущаясь, извлёк из-за пазухи свёрток с пирожками от мамы Ро.       С того дня как-то и повелось, что Ричард таскал ему контрабанду в больницу, в рамках разумного, и скрашивал скуку переписками через смс.       — Ну что, поделишься тем, как день прошёл?       Слушая развёрнутый и детальный отчет напарника о прошедших операциях, Рид невольно думал: может, и неплохо, что ему достался именно такой андроид. Глядишь, ещё споются их тараканы в унисон. А дивана ему действительно не жалко…       Одуряющее марево сна не желало выпускать, но сильное сердцебиение отдавало в уши, заставляя разомкнуть ресницы. Хэнк со стоном потёр лицо ладонями и прислушался к своему организму и почувствовал, как что-то горячее и тяжёлое прильнуло к низу живота. Пульс всё никак не желал выровняться.       Мужчина никак не мог вспомнить, что же ему снилось: образы были жаркими, тягучими, откровенными и смутно знакомыми; удивительно возбуждающими, о чём недвусмысленно намекало тело. Но детали слишком быстро изгладились из памяти, оставив ощущение томления и странное чувство тоски и неудовлетворённости.       И хорошее такое возбуждение, осознал Хэнк, заглянув под одеяло. Вообще, в его возрасте такими подарками не разбрасываются, решил мужчина, поэтому лизнул ладонь и уверенно запустил руку вниз, пытаясь воскресить в памяти то ощущение жара и плотской греховности, ставших первопричиной.       Понадобилось совсем немного времени, прежде чем по телу прошла волна удовольствия, и мужчина удовлетворённо раскинулся на кровати. Хорошо, что спешить никуда не надо было: завтра, вернее, уже сегодня — выходной, никто не сунется к нему с утра пораньше, не прогонит утреннюю негу, так как Сумо спит на кухне, а Коннора вот уже неделю где-то носит по делам Иерихона.       Мысли о неугомонном андроиде внесли свою нотку диссонанса в благодушно-сытую симфонию утра, и мужчина, с хрустом потянувшись, выбрался из-под одеяла. Тревожиться за напарника не приходилось — тот регулярно отчитывался, где он и что делает, но в участке и дома не появлялся, предпочитая смс и звонки. Но даже в такой ситуации умудрялся контролировать, говнюк.       Поморщившись от ощущения стянутой кожи, Хэнк почти на автопилоте прошагал до ванной комнаты, где долго и с удовольствием простоял под душем. Было ещё самое начало утра, и можно не торопиться с прогулкой Сумо. Со вкусом высохнуть, сварить себе кофе и неторопливо выпить его, встречая рассвет.       Вывалившись из заполненной паром комнаты, Хэнк тут же наткнулся на внимательный и изучающий взгляд карих глаз. Коннор сидел на диване, в домашних футболке и шортах, подобрав под себя ноги, и бессовестно на него пялился. Андерсон тут же вспомнил, что стоит в одних трусах и футболке, с полотенцем на плечах. Гостей-то он не ждал.       — Коннор! С возвращением. Чего не предупредил?       Андроид только молча вскинул брови. Хэнк откашлялся и рухнул на диван с другого конца. Вообще, Коннор выглядел как-то странно. Обычно, в честно отжатых у лейтенанта футболке и бермудах, андроид выглядел пацаном и вызывал желание присматривать за ним. Сейчас же рядом с Хэнком сидел взрослый, уставший мужчина, явно пахавший на благо родины всю неделю и сейчас принявший какое-то важное для себя решение. И это решение причиняло ему беспокойство.       — Где тебя носило столько времени? — Хэнк решил не обращать внимания на странные мысли, бродящие в голове.       — Нужно было завершить кое-какие дела в Иерихоне, проследить за окончательной зачисткой модификатора, решить вопрос с Анхель…       — Как она?       — Сложно сказать, — Коннор поджал одну ногу под себя, а вторую обхватил руками, опустив на колено подбородок. — Ей немного подправили настройки, да и программа Мерси перестала воздействовать на неё, но… Она была словно пуста изнутри, Хэнк…       Хэнк почему-то залип на голую ступню андроида, оказавшуюся в непосредственной близости от него. Появилось иррациональное желание провести по ней кончиками пальцев, заставив того дёрнуться от щекотки.       — Была? — Андерсон предпочел переключиться на лицо Коннора.       Тот медленно кивнул:       — Три дня назад пришла миссис Сантьяго и попросила разрешения поговорить с Анхель. Наедине. Джеймс и Стейси были против, но Маркус разрешил. Мы не знаем, о чём они говорили, долго говорили, но когда Джеймс среагировал на странные звуки и вошёл в комнату, они обе плакали, обнявшись. А на следующий день Анхель заявила, что переезжает к Сантьяго, так как мистеру Сантьяго требуется уход после пережитого сердечного приступа. Не знаю, правильно ли мы поступили, отпустив её, но когда я связывался с ней в последний раз, она была абсолютно безмятежна.       — Ты сам сказал, что она казалась пустой. Иногда нам просто необходимо почувствовать себя нужными кому-то. Возможно, для неё это будет лучшей терапией.       Коннор снова медленно кивнул. Потом взглянул на Хэнка и слабо улыбнулся:       — А ещё я видел Георга, он забегал забрать кое-какие вещи.       — Домой вернулся? — усмехнулся Хэнк. — Что ж, миссис Коэн достойная женщина и заслуживает счастья с этим парнем.       Коннор как-то странно дёрнул плечами и прикоснулся пальцами к диоду, сейчас скрытому от мужчины.       — Лейтенант, простите, что я так резко пропал, мне нужно было разрешить проблемы Иерихона. Но не только это. Мне нужно было подумать и сделать кое-какие выводы.       — Ну и как? Вывел?       — Да. Я пришел к определённому решению.       Коннор снова скользнул по нему взглядом, на пару секунд засмотрелся на что-то на шее, моргнул, после чего отвернулся. Хэнк ощутил,что вода всё ещё течёт с волос, и промокнул её полотенцем.       — Поделишься?       Коннор на мгновение прикрыл глаза, потом повернул голову и пронзительно уставился на лейтенанта:       — Хэнк, вы мне нравитесь.       — Пф. Я в курсе, — хмыкнул мужчина и вдруг потянулся взъерошить волосы сидевшему рядом парню. — Ты нам с Сумо тоже нравишься.       Коннор поморщился, как от зубной боли, и внезапно перехватил ладонь Хэнка своими тёплыми сильными пальцами.       — Нет, Хэнк. Вы не поняли. Вы. Мне. Нравитесь. В том самом смысле.       — Оу…       Андерсон почувствовал, как в голове воцарилась звенящая пустота. Вообще ни одной мысли не нашлось. Коннор терпеливо ждал его реакции, пристально вглядываясь и осторожно, едва заметно принявшись поглаживать его пальцы. Хэнк невольно перевёл взгляд на сцепленные ладони. Сильные у парня руки всё-таки, в армрестлинг с ним лучше не садиться…       Хэнк едва сдержался, чтобы не потрясти головой. Тут ему напарник в чувствах признаётся, а он о чуши какой-то думает.       А в чувствах ли?       — Эм. А ты уверен, Коннор?       — Абсолютно. Я провёл анализ всех своих поступков, слов и эмоциональных состояний за последнее время, я сравнил свои реакции на вас и на других людей. Вывод один — я испытываю к вам симпатию... определённого рода.       Хэнк подавил тяжёлый вздох и аккуратно вытянул ладонь из тёплых пальцев. Вот к такому разговору он точно не был готов.       — Просто, понимаешь, — мужчина безотчётно запустил пальцы в волосы, почёсывая затылок и подбирая слова, — проблема в том, что люди очень часто принимают благодарность или дружескую симпатию за что-то другое. А в силу того, что твой жизненный опыт ещё не совсем…       — Вам когда-нибудь хотелось из благодарности знать о другом человеке всё?       Коннор бесцеремонно прервал его, напряжённо выпрямившись. В его облике появилось что-то неуловимо хищное. Сейчас в ход пойдут убойные аргументы, понял Андерсон.       — Знать, как он дышит, ходит, с какой частотой моргает, какой он на запах, на вкус, — Коннор плавно перетёк вперёд, опёрся на руку и замер в нескольких дюймах от человека. Голос его стал совсем вкрадчивым. — Каков его пульс, когда он ласкает сам себя. И каков будет его пульс, если это буду делать я…       Хлоп!       Ладонь Хэнка звучно прижалась к губам Коннора, заставив его замолчать.       — Ты… всё слышал?       — Всё. И я хочу знать причину этого. Более того, Хэнк, я хочу БЫТЬ этой причиной.       Коннор не попытался отодвинуть руку Андерсона и сам не отодвинулся. Так и продолжил говорить, прижимаясь губами к ладони. Хэнк ощущал каждое касание к собственной коже как ожог.       — Я не требую ответа у вас немедленно. Я понимаю, что мои слова были для вас неожиданностью. Но и молчать я больше не могу, Хэнк. Вы самый важный для меня человек на свете. Поэтому дайте мне шанс. В конце концов, я хочу быть для вас тем, от кого вы сможете принять трусы в подарок.       Вот тут-то Андерсон понял, насколько он влип.       Коннор был настроен решительно.