сердце.
13 апреля 2021 г., 21:54
Примечания:
я умерла, умираю, умерла.
spotlight by lil peep.
блеклые следы воспоминаний,
вместо прокуренной квартиры — питерская набережная.
погода в этом городе, подводит как всегда.
для кого-то конечно, обыденность.
прохладный ветер обжигает бледную кожу щек, переферия апатии, тонущих кораблей.
чайки, надоедливые, вновь раскричались.
промозглая сырость, свежий вечерний воздух.
руки холодные гуляют в негреющих карманах длинного пальто.
волосы распущены, прядями падают на объемный шарф в темных тонах.
пол лица, скрыто мягкой тканью.
туман у воды, после недавно моросившего дождя.
подрагивающая особь.
омут зеленых глаз, вглядывается в пустоту, нечитаемым взглядом скользит по водной глади.
— давно я здесь не был.
— давно нас здесь не было.
lovin' you is like a fairytale, i just can't pick up the phone again this time, i'll be on my own, my friend. one more time, i'm all alone again.
бархатистый голос растягивает гласные. миндальные волосы содрогаются на ветру, губы поджаты. пшеничный шелк путается на ветру, придавая загадочной атмосфере, тусклый шарм. рассекающий поток воздуха, разносит едва уловимый аромат мужского парфюма. — артем, сколько мы не виделись? — два года.sex with you is like i'm dreamin', and i just wanna hear you scream again. now you're gone, i can't believe it, time i spent with you deceivin' me.
время неумолимо уносит картинные воспоминания, вдаль прошлого. недосказанность гложет, накрывает сильнее любой истерики. солнце садится, но еще не темно, вот-вот, смеркает. — ты скучал? — тебя расстроит ответ.i don't care if you believe in me, i still wonder why you're leavin' me. i don't care if you believe me i still wonder why you tease me
артем кутается в собственное одеяние, в виде серого тренча, который нихрена не греет. пальцы тянутся к чужой сигарете. аккуратное движение, голубин затягивается из чужих рук, нагибаясь на уровень своего собеседника. — ты бросил курить. — вот снова и начал. поделишься? — конечно.and if i’m takin' this the wrong way, i hope you know that you can tell me whatever you're thinkin', it's when you put me in the spotlight.
глянец пачки, сверкает перед глазами парней. выуживая сигарету, глеб поджимает губы, в предвкушении вкусить первую сигарету за полтора года. — зажигалки нет. — от твоей подкурю. расстояние сокращается, стена льда, тает. шаг вперед и сигареты сталкиваются концами. тлеющий уголек мальборо, делится теплом, заставляя тлеть и другой конец. две тонкие струйки устремляются к затянутому тучами небу. секундные взгляды, длятся вечность, прямо сейчас. бущующее синее море и ламинарное болото, обжигают чем-то непонятным. не холод — боль. — не было ни одного концерта, где бы я не вспоминал о тебе. — мой мозг решил разрушить воспоминания. я помню отрывки, виньетки, много скуренных сигарет. ни один прозаик не напишет, не опишет чувства, трепещущие в груди. невозможно отстроить стену, если решился шагом вперед. дрожь бьет по фалангам, коленям. можно любить, а можно страдать. — зачем мы снова встретились, старые шрамы расколупать? — тут незаживающие раны глеб, никак не шрамы. — ты прав, всегда был прав. замято отвечает голубин, выдыхая холодный пар. подносит к пухлым губам табак и затягивается с силой. все на чем держится его неустоявшаяся психика — эта сигарета. не смотреть на него, не вспоминать. болеть будет до утробного рыка, порезов на запястьях. — все было хорошо. — было, в этом то и дело. несомненно он прав сейчас. тяжелое бремя, свалившееся на его грудь, неподъемным камнем. тяжело держать себя в узде, оставаться холодным айсбергом в противовес теплу чужого сердца, рук. забери мое, теплое, согрей себя им. отдай мне кусок ледяного камня. иронично, поменялись местами. когда-то такой мягкий глеб и апатичный артем с холодом в глазах. — я отдам тебе кое-что. спустя минуты молчания, молвит шатохин, суя руку в карман. тонкая цепочка серебрянного металла, посредине сердце, с двух сторон пробитое молниями. глаза подняты к блондину, очерчивая взглядом что-то забытое и до боли родное. теплая рука касается запястья, скрытого плотной тканью. спекталь теней. вкладывает в фарфоровые ручонки, подвеску, аккуратно, будто боясь сломать, зажимает его пальцы, своими. глеб вздрагивает, лопатками чуя электрический разряд, а позже мурашки по всему существу. — ты забыл это, когда-то давно, у меня. артем поддевает длинный рукав тренча и толстовку под ним. на запястье висит идентичный, только браслет. — шатохин, ты убиваешь меня. — стой, это не все. снова берет его руку, в другую сминая ткань. ладонь касается толстовки с левой стороны. касается сердца. — слышишь? оно бьется для тебя. оно принадлежит только тебе, глеб. артем не отводит взгляда от голубина. младший с опущенной головой стоит, содрогаясь. смотрит на свою руку, чувствует как кровь приливает к чужому сердцу, как размеренно оно бьется, и как ускоряет свой ритм, в момент, когда шатохин обращает взгляд только на него. мир вокруг меркнет, исчезает. стена из льда трещит по швам в геометрической прогрессии. — подними взгляд. молчание. — посмотри на меня.when the moon, hit your skin, i could see you and him, not you and me, but it's just you and me.
снова молчание в ответ. несдержанность дает знать о себе, резкое движение среди гнетущей тишины. море разбушевалось, рассекая острые края камней. камни сердца, глеба голубина. теперь, убирая пряди с лица парня, артем разглядывает скопившиеся в уголках глаз, наводнения. несдержанные слезы бегут по белоснежной коже. глеб смотрит глаза в глаза. губы нервно подрагивают, а внутри сжимается все, что только может. — этого ты хотел? — господи, родной. лед растаял, стена пала, под напором чувств. руки совершают бездумное действие, прижимая парня с тонкой талией к себе, ближе к сердцу, к душе, истерзанной, измученной. — забери мое, мы квиты. шмыгая носом, утыкаясь в плечо чужого тренча, на едва стоящих ногах, говорит глеб. опьяняющий запах шатохина, действует на него, сильнее любого успокоительного. — заберу и буду беречь.
