27

      Теплый летний вечер, стадион Петровский, залитый лучами заходящего солнца, полные трибуны. За двадцать лет, тут почти ничего не поменялось. Конечно, улучшилось качество газона, что плюс для футболистов, играющих здесь, трибуны новые, не то чтобы сильно удобные, но гарантированно свежие, поменялись спонсоры и рекламные баннеры. Дети стоят с плакатами, посвящая их кумирам скорее своих родителей, чем собственным, пока старшие жмурятся от солнечного света и, закрыв глаза, невольно кажется что ты путешественник во времени, вернувшийся на двадцать лет назад. Яна так себя и чувствует, прислонив прохладное запястье ко лбу, стоя с прикрытыми глазами, пока рядом двойняшки, которые ни разу не видели отца на Петровском, и уже взрослая Вика, заставшая два последних сезона своего отца в Зените, задумчиво перебирает браслеты на руках, - она была здесь ребенком, любила повиснуть на перилах, ограждающих трибуны от поля, чем изрядно бесила стюардов и веселила мать, и орала. Зенитовские кричалки до сих пор отскакивают от зубов, сохранившись в памяти с самого детства, правда, ей скоро пришлось выучить лозунги уже других команд, куда переходил Игорь.       Яна не понимает плохо ей или хорошо. Она купила билеты специально на те самые места, где двадцать один год назад познакомилась с Игорем, ей казалось, что это будет символично и красиво, но в реальности, ее подташнивало от осознания сколько времени прошло, сколько воды утекло. Жизнь меняется, ничто не стоит на месте, все развивается и идет дальше, но оказавшись здесь, на трибунах Петровского, где она провела большую часть своей молодости, сначала просто как болельщица Зенита, а после как девушка, жена и мать детей Игоря Денисова - того самого, легендарного, Яна вспоминает как много несбывшихся, в итоге, надежд они питали.       Игорь выходит на поле, чувствуя, что он где-то в космосе. Он помнит, что ощущал, когда выходил на свой первый матч за дубль, и это ничем не отличается от его состояния сейчас. Когда его пригласили принять участие в матче легенд и ветеранов, он засомневался, уверенный в себе, но не уверенный стоит ли игра свеч. Принять правильное решение помогла не только Яна и дети, в один голос заявившие, что он обязан согласиться и на один вечер одеться в форму Зенита, но и бывшие одноклубники, также принимающие участие в матче. У него не было ни нормального последнего матча за Зенит, не было и прощальной игры перед завершением карьеры в целом, и это уникальная возможность закольцевать историю: он закончит там, где начинал.       Они снова все вместе, на родном поле, и дышать резко становится легче. Каждый помнит, что это матч товарищеский, поэтому в приоритете удовольствие, а не победа, но Игорь разницы не видит. В подкаты, способные оторвать ноги, не стелется, в справедливую честную борьбу идет, и вновь себя семнадцатилетним пацаном, борющимся за место в старте чувствует, тот же азарт, горящие глаза, адреналин, зашкаливающий в крови. Он сам не понимает, как все происходит дальше: Андрей дает ему пас рядом со штрафной, и Игорь выходит один на один с вратарем. Он просто бьет и мяч залетает в ворота, заводя весь стадион.       Игорь натягивает майку на голову и бежит к трибунам, раскинув руки. Свист, который был обращен в его сторону, затихает, потому что ностальгия по тем самым временам, когда они все были одной семьей, выигрывающей Кубок УЕФА, захватывает. Игорь свой, и когда на него накидываются Аршавин, Широков, Быстров, Анюков и вся эта веселая компания с объятиями, падая вместе на газон, не ясно кто чувствует себя счастливее: Денисов, Яна с детьми на трибунах, или же болельщики. Он вообще не часто забивал в своей профессиональной карьере, и сейчас он радуется не самому голу, а чувствам внутри него. Он дома, в родном Питере, на стадионе, где становился, как футболист, с людьми, с которыми рос и дружил многие годы, а с трибун на него смотрят жена и дети. Это тепло, разливающееся изнутри, обволакивает и успокаивает. Хоть раз, все так, как должно быть.       — Папа! Пап! - вопят Даня и Ваня, активно размахивая руками, и некоторые сидящие рядом болельщики оглядываются, пытаясь понять кто из ветеранов на поле является отцом этих дьяволят, и едва ли удивляются, увидев Денисова, идущих в их сторону.       — Мам, у тебя тушь потекла, - вытирая большим пальцем небольшое черное пятнышко, говорит Вика. Яна и правда пустила слезу, слишком много эмоций и воспоминаний прошли через нее за один вечер, и это не так легко прожить, как казалось.       — Ну что, как? Понравилось? - Игорь взъерошивает светлые головы сыновей, все еще пребывающих в эйфории после его гола, да, матч может и ничего не значит, но они все соскучились по отцу-футболисту, слишком привыкнув к его новому амплуа тренера.       — Очень, - Вика целует его в щеку, крепко обнимая, и у Яны снова в сердце щемит - разве могла она двадцать один год назад подумать, что у них с Игорем что-то получится? Могла ли она уже потом представить, что он будет где-то кроме Зенита?              Яна подходит к Игорю и обнимает его, повиснув на шее через ограждения. Жмурится, уткнувшись носом в влажную шею, футболку Зенита в своих длинных пальцах сжимает, и на секунду ей снова двадцать три, они просто молодые и беззаботные, влюбленные в друг друга, обнимающиеся после матча. Да, все так, как должно быть.       — Мы будем ждать тебя в машине. Не торопись, - просит Яна и, мягко подтолкнув детей, идет к выходу.       Игорь уходит с поля последний. Он позволяет себе обойти стадион полностью, запомнить этот вечер и, самое главное, себя. Себя в форме Зенита, закончившим карьеру, сбросившего камень с души. Его история футболиста пришла к логическому достойному завершению. И это счастье.