Настоящая семья.

Было около одиннадцати вечера, но Наоки ещё не хотелось спать. Она вообще любила ночь, ведь в темноте так прекрасен любой свет — например свет звёзд, свечей, фонариков... При слове «фонарики» Наоки вспомнилась мать, и то, как умело она мастерила фонарики из красно-оранжевой бумаги. Вспоминались изящные белые руки, которыми она резала бумагу, клеила, зажигала огоньки... какие красивые у неё были руки. Конечно, Сан говорит что и её руки хороши, но когда Наоки видит их, то понимает, что они вовсе не похожи на руки её матери. У Мизуки (так звали мать Наоки) были руки аристократки. Благородной леди, которая не держала в своей жизни предметы тяжелее, пожалуй, полного чайника, из которого она разливала чай по пиалам тонкого фарфора с нарисованными на них цветами персикового дерева. Почему-то эти детали особенно врезались в память из прошлого женщины. Наоки вспомнила, как рассказала мужу об этих пиалах с узором, что он в её день рождения потратил три четверти своего дневного заработка чтобы купить ей такой же набор с персиковыми цветами. А ведь получает он не очень много: зарплата работника типографии не слишком велика. Наоки, конечно, тоже не сидела без дела: начала давать уроки каллиграфии и шила одежду на заказ. И её руки из рук аристократки, какие были у её матери и раньше — у неё самой, стали руками учителя каллиграфии и швеи: на них появились чернильные пятна, уколы иголкой и булавками... Женщина усмехнулась: узнай бы о подобном её покойный отец, он бы просто взбесился. Впрочем, он бы взбесился, узнав и то, что она замужем за магом земли... за тем магом земли, который обнимает её сзади. -Сан? Ты чего не спишь? — недоумённо задала вопрос женщина — Я думала... -Я тоже думал, почему ты не спишь — ответил на это муж — и решил составить тебе компанию — мужчина присел рядом, и поцеловал жену в лоб. Наоки перевела взгляд на его шею. -Сан, он всё ещё на тебе? — она указала на красный шарф, обмотанный вокруг шеи её супруга — Только не говори, что ты в нём до сих пор спишь. Шарф этот Наоки подарила мужу на их первую годовщину свадьбы. Маг земли был так тронут, что пообещал жене никогда его не снимать. И он исполнил обещание! Носил его и дома, и на улице, и даже спал в нём... наверное, единственное место где мужчина был без шарфа была ванная. -И что с того? У меня по ночам до сих пор ужасно мёрзнет шея! — принялся оправдываться мужчина. А затем нежно добавил: -Этот шарф сделала своими руками моя любимая женщина, и я ни за какие сокровища мира с ним не расстанусь. Как и с нашими детьми... -Детьми... — зачарованно повторила покорительница огня и вздохнула. Дети.. да, дети... то, что принесло в их дом радость и одновременно прибавило хлопот. Дома, в Стране Огня, она часто играла с маленькими братом и сестрой... особенно с сестрой. До десяти лет Азори была настоящим чудом: весёлая улыбчивая девочка с яркими красновато-карими глазами и широкой улыбкой. Однако после, когда у неё обнаружили этот редкий дар — дар воспламенения и забрали дабы тренировать как «живое оружие» (собственный-то отец!) а позже когда она и вовсе сбежала с каким-то юным бродягой, девушка изливала свою любовь на маленького принца Айро. Вспомнив об Айро, женщина принялась вспоминать всю семью: Лорд Зуко, Леди Мэй, принцесса Изуми, её муж Козидзу, её брат Лу Тен... Наоки вздохнула. «Быть может... мы смогли бы...» — думала дочь Годзэнов. Возможно... если бы отец не решил использовать их с принцем любовь в своих целях. Не дал бы ей тот пузырёк с ядом. Не заставил бы, в конце концов отравить семью её самого любимого человека... на тот момент самого любимого, ведь тогда Сан ещё не появился в её жизни. Наоки нежно коснулась руки мужа ладонью. Да, это были грубые и жёсткие руки бедняка (к тому же у покорителей земли руки вообще более жёсткие, чем руки магов других стихий), но их женщина не променяла бы ни на на что... ведь это были руки её любимого человека, её мужа, отца её любимых мальчиков... -Мам, пап — раздался за спиной негромкий мальчишеский голос. Оба тут же обернулись. Пятилетний Мако стоял на пороге комнаты в одной лишь пижаме, с растрёпанными волосами. Над его ладошками плясали оранжевые язычки пламени. -Ну а ты-то чего не спишь? — рассмеялась Наоки, ещё раз поражаясь тому, как её первенец похож на неё — Кошмар приснился? -Ага. Только не мне, а Болину. Говорит, что это будто бы вас убили... — и Мако передёрнул плечами, ещё раз «копируя» маму. Наоки вздохнула, вспоминая себя в пять лет. Ей тогда тоже снился кошмар о смерти матери. К несчастью, спустя год кошмар стал реальностью... -Я всё успокаивал его, успокаивал, а он кричит: «Позови маму! Позови маму!». Ну... я и решил позвать... — пробормотал мальчик таким тоном, словно это его вина в том, что трёхлетнему братишке привиделся дурной сон. -Ладно, пойдём успокоим его... — и женщина направилась в детскую, где младший сын Сана и Наоки сидел на постели и горько плакал. -Ну-ну, Болин, тише, сыночек... видишь, я тут, я живая... — нежно ворковала мама, покачивая сына, обхватив за плечи. -Мам... не уходи... — всхлипнул Болин. Наоки вздохнула: ну вот, снова Болину у них с Саном ночевать. -Хорошо. Я никуда не уйду... — женщина поцеловала сынишку в лоб — Рассказать вам сказку про духа из соснового леса? -Хотим! Наоки обожала легенды и сказки. Раньше она, правда, относилась к ним спокойно (ну есть они и есть, так что с того?) то полюбила она их благодаря мужу: Сан был прекрасным рассказчиком, и столько всего знал! Наконец, едва Наоки закончила историю, то увидела, что оба мальчика заснули. Несмотря на всю их бедность и простоту, Наоки Годзэн не променяла бы такую жизнь ни на на какие богатства...ведь у неё было то, что дороже всех сокровищ мира — любящая и понимающая семья.