Приму пулю за тебя и от тебя

***

Мальчик тихо подходит к совсем уже ветхой кровати, боясь нарушить сон пожилой женщины, которая всю ночь не могла заснуть из-за приступа кашля. Чимин проверяет температуру, успокаиваясь, когда градусник показывает 36,7°С. Он только недавно вернулся со школы, успел приготовить постный суп из тех продуктов (остатков), которые дал дядя Чон, держащий маленькую забегаловку. Чимину, надо признать, в первом классе делать нечего, потому что по уровню подготовки он легко может встать в один ряд с отличником из средней и хорошистом из старшей школы. И это в шесть лет. Поэтому его спокойно могли отпустить с уроков в любой момент. Учителям не нравилось, что этот парнишка всем своим видом постоянно показывал своё превосходство не только перед учениками, но и перед ними самими. Бабушке несколько раз предлагали перевести ребёнка в другой класс, но она категорически отказывалась, потому что считала, что внук должен учиться в любом случае со своими сверстниками. Чимин рос послушным и умным мальчиком. Он никогда не просил сладостей, машинок и всего прочего, что любили дети в его возрасте, понимая финансовое состояние бабушки. А вот от игр-головоломок не отказывался никогда. Их у него было столько, сколько, наверное, в совокупности не было ни у одного ребёнка в округе. Не совсем беззаботное детство, но старушка делала всё возможное, чтобы мальчик был счастлив, пусть и находясь в таком положении. Жизнь же, наверное, посчитала, что и этого недостаточно. Тот злосчастный день Чимину снится в кошмарах. — Чимин, — заходит в класс директор школы, привлекая всеобщее внимание. — Тебе нужно пойти домой. — Он опять что-то натворил? — зло скалится учитель, сверля глазами Пака. — Нет, но в ближайшее время он может не ходить в школу, — отвечает директор, с беспокойством в глазах смотря на Чимина. Директор Кан, несмотря на попытки учителей очернить в его глазах мальчика, всегда поддерживал Чимина, потому что знал, этот парнишка достигнет в будущем многого и в конечном итоге прославит свою школу и директора. Корысть? Всего лишь один из людских пороков. Но вреда же от неё никакого. Чимин, не понимая, что происходит, быстро собирает вещи, бросив все тетради и учебники в портфель, и направляется к выходу. Подходя к дому [комнатушке] он замечает столпотворение, хотя в это время жители района работают и учатся. Чимин после нескольких неудачных попыток всё-таки добирается до входной двери сквозь собравшийся народ. Дядя Чон только сейчас замечает среди толпы мальчика, приближаясь к нему. — Чимин-а, — кладёт он руку ему на плечо. — Мой мальчик сильный и не с таким справлялся. Ведь так? — Дядя Чон, скорая машина, для кого она? — бегает глазами Чимин, оглядывая присутствующих. — Бабушке, — сглатывает скопившуюся слюну, — бабушке снова стало плохо? Но я ведь утром оставил ей чай с малиной, и температуры не было, — смотрит он стеклянными глазами на старика. — Твоя бабушка… Твоя бабушка уже в лучшем из миров, — не сдерживает слёзы дядя Чон. Чимин уже не слышит. Уши заложило. Вокруг все что-то шепчут, пытаются подойти к нему, попробовать утешить. А Чимину всё равно. Он быстрыми шагами проходит внутрь комнаты, видя пустующую кровать, на которой последние два месяца лежала бабушка. — Бабушка! — подрывается он с места, бросаясь на тело на носилках. — Отпустите её! Ей плохо, вы не видите? — кричит он врачам. — Моя бабушка ненавидит всё, что связано с людьми в белых халатах, медициной, поэтому валите прочь из нашего дома! — слёзы отчаяния вырываются наружу. — Чимин, родной, — удерживает его дядя Чон. — Ты же умный! Дай им пройти. Чем быстрее они уйдут и сделают свои процедуры, тем быстрее мы похороним твою бабушку и она, наконец, обретёт покой! — в его руках бьющийся в истерике мальчик оседает на пол, всё ещё тяжело дыша. Чимин воочию встретился со смертью. С той самой, которая забрала его родителей. Бабушка не называла конкретных причин их смерти: «Умерли от болезни». А Чимин думал, что они его просто бросили, оставив на попечение пожилой женщине. По-настоящему сиротой он стал в этот тёплый весенний день. На похоронах, к удивлению присутствующих, на его глазах не было ни одной слезинки. Он без эмоций смотрит на гроб, опускаемый в сырую яму, следит за тем, как могилу засыпают землёй. В душе абсолютная пустота, глубиной больше вырытой ямы. А после траур. Казалось, траур, который будет преследовать Чимина теперь всю жизнь. Пустая маленькая комнатушка представлялась бездонным пространством. На целый год он погрузился полностью в учёбу, попросив директора перевести его в старшие классы. Но горечь утраты сразу давала о себе знать, как только он отвлекался от неё. Пустота души лишь росла и поглощала. Люди же вокруг продолжали восхищаться его самостоятельностью. Сильный? Умный? Способный? Одарённый? Да он всего лишь ребёнок, чёрт возьми… Покинутый. Одинокий. Беззащитный. Ему, как и всем детям, страшно. Страшно оставаться одному в темноте. Особенно когда после шести в их районе начинается настоящий кошмар. За окном слышатся выстрелы и крики о помощи. Чимин в эти моменты одной рукой прижимает подушку к уху, а второй тянет к груди плед бабушки и фотографию родителей в старой рамке. Так проходят два года. Мальчик, оставшийся совсем один в этом грязном и жестоком мире… Но жизнь, на удивление, оказалась не настолько беспощадной. Внезапное появление в их районе двух сбежавших из семьи детей изменило всё. Такие же брошенные целым миром, поэтому Чимин протянул руку помощи, найдя в них себя. Он не смог остаться в стороне и не приютить их в своём маленьком доме. Чимин помог им устроиться в школу, попросив помощи у директора, а точнее выразиться — пригрозив ему тем, что завалит олимпиаду, организаторы которой будут спонсировать учебное заведение. В Намджуне он сразу увидел сильного духом парня, которым всегда сам мечтал быть. Намджун сам принял решение оставить всех и сбежать с сестрой. Конечно, двойная ответственность, но вместе с тем Джи была его опорой и причиной двигаться дальше. А у Чимина такого выбора не было. Он остался один не по своей воле. Сейчас же они обрели друг друга. А-ля три мушкетёра. Как же он злился, когда в их идеальную компанию Намджун привёл какого-то там странного Мин Юнги, шарахающегося от каждого звука, напоминающего выстрел. — Извини, но и ты тоже должен заняться делом! Держи, — передаёт Чимин Юнги подвеску. — Сегодня ты должен её продать на рынке. И не делай такое лицо, не в санаторий приехал. Привык к хорошей жизни, но раз уж ты здесь, то будь добр быть полезным. Нам лишний рот не нужен был. — Если тебе неприятно моё присутствие, то я уйду, — поникшим голосом говорит Юнги. — Вот так и знал, что ничего не хочешь делать, — закатывает глаза Чимин. — Ладно, на этот раз с тобой пойду, научу всему. Чимин крепко держит руку Юнги, когда они подходят к людям на рынке с просьбой купить эту подвеску, как будто боясь, что старший действительно уйдёт, оставит их. А он этого допустить не может, ведь Намджун доверился ему и будет явно расстроен такому исходу. Конечно, причина только в этом. А не в том, что он постепенно привык к компании этого парня. Однажды ночью Чимин услышал тихие всхлипы. Поначалу подумал о Джи, но девочка спокойно спала, удобно разместившись на единственной кровати в доме. Подходя к спальному месту Юнги и Намджуна [полу, застеленному одеялом], он увидел, что первый тихо плакал, закрывая рот ладонью, видимо, боясь разбудить кого-то. — Юнги? Что-то случилось? — без доли сарказма в голосе обратился к нему Чимин. — Мне страшно… Судорожный всхлип перешёл в этот момент в жалобный плач, от которого сердце сильно сжалось. — Эй, тебя напугали выстрелы за окном? — опускается он, ложась рядом с Юнги. — Ну-ну, прекрати! — вытирает он слёзы старшего рукавом своей пижамы. — Это всего лишь соседские парни играются, тебя здесь никто не посмеет тронуть! Я, — осекается он, — мы тебя защитим, поэтому ничего не бойся. Юнги поднимает красные заплаканные глаза, смотря на Чимина. Через некоторое время немного успокаивается, глубоко переводя дыхание и прижимаясь к младшему, утыкаясь лбом в его грудь. Чимин никак не реагирует на действия Юнги, они ему кажутся такими правильными. — Вот так, дыши спокойно. Вдох-выдох, — показывает Чимин, непроизвольно положив рук на талию Юнги. — Спасибо… — шепчут ему полусонным голосом. — Фу, мерзость, обслюнявил единственную пижаму. И в следующий раз рыдай потише, весь сон нарушил, — неубедительно жалуется Чимин, притягивая зачем-то старшего к себе ещё ближе. Чимин завтра же уступит своё место на диване новому «брату», потому что оттуда звуки с улицы меньше слышны. А если Юнги для того, чтобы успокоиться, нуждается в тактильном контакте, то Чимин готов спать с ним, вот так, в обнимку, всю жизнь. После в жизни Чимина постепенно появились остальные парни. Хосок был единственным, кому он не мог в полной мере довериться, потому что тот был совершенно из другого мира. Мира, которого многие в его районе обвиняли в своих бедах. Но после того, как, несмотря на риск быть пойманным собственным отцом, он помог им остановить сделку по продаже земельных участков, всё-таки принял. Теперь они названные жителями района «ангелы». На деле же — семеро истерзанных и измученных душ, пытающихся спасти друг друга.

***

Чимину двадцать. Продажа безделушек сменяется на деятельность по продаже незаконно добытой инсайдерской информации. «Ангелы» уже давно не те напуганные дети. Это люди, которые теперь имеют огромное состояние и влияние. Но Чимину некогда тратить заработанные средства, слово «отдых» ему неизвестно. У Намджуна много нескончаемых идей, а Чимин — человек, который оценивает все возможные риски и реализует их [идеи]. Лидеру иногда неважно, как именно правая рука добьётся требуемых результатов. Цена же всему — бессонные ночи, загруженные дни, отсутствие личной жизни. Подходящим прозвищем для него было бы «Робот». Но Чимин не жалуется. Он никогда не подведёт Намджуна. Желания последнего для него превыше всего.

***

Галочку рядом с «отсутствие личной жизни» Чимин снял в тот ничем не выделяющийся, на первый взгляд, день. Юнги заходит в ванную, на некоторые время застывая от открывающегося вида. Перед ним силуэт младшего, принимающего душ. Привлекающие формы и изгибы тела Чимина бросаются в глаза сквозь влажное стекло. Произведение искусства, и никак иначе. В голове сразу появляются запретные, но желанные до боли мысли. Он хочет почувствовать, какого это — дотрагиваться подушечками пальцев до такого идеального тела. — Хён? Что ты тут делаешь? — застаёт врасплох голос младшего, приоткрывшего дверь душевой кабинки. — Я просто… Извини, не знал, что ты тут. За своими мыслями он даже не заметил, что Чимин успел отключить воду. — Уже всё, как раз выхожу, — совсем не стесняясь своей наготы, под всё ещё пристальным, но смущающимся взглядом Юнги, он направился к зеркалу, заправляя мокрые волосы назад, в то время как вода продолжала капать по накаченным рукам, прессу, очерчивая все его изгибы. — Хён, передашь полотенце? Это какое-то испытание для Юнги? Если да, то с каждым движением младшего оно кажется всё более непроходимым. Юнги, собрав остатки последних сил, протягивает тому полотенце. Пальцы соприкасаются, отчего тела у обоих пропускают слабый разряд тока. Это проигрыш. Юнги заведомо был проигравшей стороной в этой игре. Он одним рывком, хватая Чимина за запястье, притягивает его к себе и разворачивает спиной к стене, начиная целовать обнажённые плечи младшего. — Хён, что ты… — хрипит Чимин. Юнги с трудом отстраняется, оставляя мокрый поцелуй на ключице. Он поднимает голову, обхватывая ладонями лицо Чимина. — Мегамозг, знаю, что после этого ты можешь возненавидеть меня, но желание прикоснуться к тебе сейчас настолько велико, что я уже мало соображаю… — не дожидаясь ответа, он прикрывает глаза, потянувшись к манящим приоткрытым губам своими. В тот момент, когда Чимин не то что не отодвигается, а, наоборот, стонет ему в губы, Юнги срывается с тормозов. Нежное прикосновение сменяется яростным движением губ. Он начинает жёстко сминать губы в глубоком поцелуе, чуть покусывая нижнюю губу, обхватывая крепче податливое тело младшего. — У тебя упало мыло, Чимин, — показывает глазами на пол Юнги, отстраняясь после затянувшегося поцелуя, продолжая тяжело дышать. — И? — недоумевает Чимин, восстанавливая дыхание, постепенно улавливаю суть сказанного. — Хён? — на лице появляется растерянность от взгляда старшего. — Иди сюда… — Юнги не считает больше нужным объяснять сказанное, вступая во взрослый уровень. Он вовлекает Чимина в новый поцелуй, переходя уже к более откровенным действиям. Опускается вниз, смотря исподлобья на младшего, словно прося разрешения. Чимин же откидывает голову назад, на холодный кафель, сглатывая скопившуюся слюну. Скрывать не имеет смысла, потому что его обнажённое тело сразу же выдало возбуждение. По всему телу волной прокатился жар. Юнги самодовольно улыбается, немедля обхватывая губами чужой орган, держась руками за упругие ягодицы, параллельно сминая их. Младший же полностью отдаётся приятным ощущениям, хватаясь руками за голову старшего, потому что ноги в какой-то момент подкашиваются так, что стоять на месте становится трудно. — Юнги… Хён, я хочу тебя… Юнги отстраняется, смотря снизу вверх на покрасневшего младшего. От одного такого томного голоса Чимина ему напрочь сносит крышу. — У тебя ведь никогда не было опыта с парнями? Младший отрицательно кивает, всё ещё тяжело дыша. — Не хочу делать тебе больно… — говорит Юнги, в то время как в голове совсем другое, а в штанах — теснота, доставляющая дискомфорт. — Аналитик здесь я, господин Мин, а Вы специалист по проникновению… Поэтому давайте я буду решать, когда и куда Вы будете проникать. Так хорошо, мокро и горячо Чимину давно не было. А таким заполненным и цельным он не чувствовал себя никогда. Юнги стал недостающим пазлом в постепенно налаживающейся жизни. Клятв любви они не давали, зато все ночи (а иногда и не только) проводили вместе. Хотелось бы видеть лица «ангелов», узнай они, что на том месте, где они спокойно завтракали, пару минут назад Мегамозг и Василиск занимались всякими непотребствами, из-за которых Чимин ещё долго не мог спокойно сидеть. Вопрос же, кто они друг другу на самом деле, не затрагивался, потому что, судя по всему, такое положение устраивало всех. Они получали удовольствие, им было хорошо вместе, наедине, даже в те моменты, когда просто обнажённые лежали в обнимку у камина в доме Юнги. Всё бы так, наверное, и продолжалось, если бы в один день старший не решил покончить с этой неопределённостью. — Чимин, кто я для тебя? — неожиданно спрашивает Юнги, нависая над младшим. — Удачное ты время выбрал для такого вопроса, Василиск. Тебя не смущают мои раздвинутые колени? — Может, стоит открыться парням? — А что ты им расскажешь? Что мы просто трахаемся? — Понятно, я получил ответ на свой вопрос, — поникшими голосом выдал Юнги, отстраняясь от Чимина и выходя из комнаты. Вопрос серьёзный, а реакция странная. Чимин по-другому просто не смог. Он знал, что когда-то кто-то из них озвучит его. Вся их деятельность — русская рулетка с непредсказуемым результатом. А узнай кто-нибудь о его слабости по имени Мин Юнги, все планы полетели бы к чертям, потому что в первую очередь под угрозу попал бы он и его самый близкий человек. Нет. Он готов отдать собственную жизнь и за других «ангелов». Но вот ради Василиска он готов также лишить кого-то жизни, даже если встанет выбор между Юнги и другим родным человеком. Чимин сам хотел избавиться от неясности, но, когда такая возможность представилась, снова струсил, сморозив какую-то глупость. После этого статус их отношений не прояснился, зато ночные встречи продолжились. Однако, стоит признать, что инициатором уже всегда выступал Чимин.

***

Когда Чимин, ослеплённый местью, впервые за долгое время столкнувшись со своим отнюдь не радужным прошлым, согласился пойти против лидера и всех «ангелов», отдав в руки чужому подготовленный им же план, он, признаться, не подумал ни о чьих чувствах, даже о собственных. Сердце лишь требовало отмщения. Как выяснилось, он обрёл новую семью ценой жизни своей настоящей. Чимин закрыл бы глаза на то, что пришлось бы жить с правдой об отце Намджуна и сыне человека, испоганившему ему и многим другим — в том числе, как он думал, Сон Джунки — жизнь. Вместе с тем факт, что их лидер ничем не отличался от последнего, растоптал их многолетнюю дружбу, не оценил, ни во что не поставил искреннюю преданность Чимина, скрыв правду, сломил окончательно. Постепенное осознание последствий выбора давило каждый раз, когда их планы срывались один за другим. Ему обещали, что никто из парней не пострадает. Намджун лишь не получит того, о чём желал. Но Чимин не глупый, он подстраховался, при любом исходе спас бы Юнги и остальных парней от тюрьмы, если бы те попались во время взрыва в руки полиции. Но неожиданная ситуация с Джином показала, что его «союзник» — психопат, преследующий совсем иные цели. Он навещал отдельно Джина в больнице после операции. — Прости меня… — заходит в палату «ангел» — Здесь есть кто-нибудь? Я чувствую ваше присутствие, — машет руками Джин. Чимин застывает на месте, понимая, что из-за его ошибки самый невинный член банды теперь не может ни видеть, ни слышать. Иногда простого «прости» недостаточно. Это как разбить посуду на мелкие кусочки, а потом пытаться её склеить. Возможно, после этого она ещё долго послужит, но трещины всегда будут напоминанием причин их возникновения. Боль. Дикая. Жгучая. Ни один пожарный не сможет её потушить. Чимин не помнит, как оказывается в своей комнате, как достаёт пистолет и приставляет к виску. Он не задумываясь выстрелил бы, если бы в этот момент его не отвлёк голос ворвавшегося с ноги Тэхёна. — Ты решил так просто уйти из этого мира, оставив после себя всё говно, Мегамозг? Нет уж! Ты сейчас же опускаешь пистолет, подчищаешь всё за собой, лишь потом делай всё, что хочешь. В голосе Тэхёна ни капли сожаления, лишь ненависть. Чимин заслужил. Именно тогда он осознаёт, что пришло время играть по правилам Сон Джун Ки. Этот мир он покинет, но, как предложил Тэхён, после того, как покончит с главным антагонистом этой истории.

***

Каково это — видеть глаза волнующихся за тебя, несмотря ни на что, людей, которых ты предал? Каково это — стоять с детонатором в руке, на котором идёт обратный отсчёт? Каково это — понимать, что через несколько минут тебя просто не станет, ты исчезнешь, словно никогда и не рождался? Каково это — осознавать приближение собственной смерти, когда пару минут назад любимый человек обещал вернуться и спасти, но вряд ли уже успеет? Чимин не хочет умирать, чёрт возьми. И не хотел никогда. Нет, он не боится смерти. Но насколько бы не была дерьмовая жизнь, встречаться с ней [со смертью] раньше положенного времени не было желания. Но уже поздно. Когда всё раскрыто, он не сможет больше никогда посмотреть им в глаза. Разбитую посуду надо выбрасывать, а не заниматься самообманом, пытаясь восстановить. Первоначальный вид она больше никогда не обретёт. Чимин застрял в болоте прошлого и настоящего. Оно его затянуло окончательно и бесповоротно. Человек, действующий всегда по разуму, в один момент проиграл, когда Сон Джунки нашёл больную точку и надавил на неё, высвобождая зарытые когда-то чувства и эмоции, а вместе с тем и всех его демонов. Чимин лишь надеется на то, что после этого поступка его будут вспоминать не только как «ангела-предателя». Эгоистично? А можно хотя бы перед смертью побыть эгоистом? Он прикрывает глаза, прислушиваясь к быстро бьющемуся сердцу и к последним секундам отсчёта. Но у его друга Тэхёна опять совсем иные мысли на этот счёт, поэтому ему пришлось повременить со встречей со смертью. Любит же этот ботаник Ким Тэхён врываться в нужное ненужное время.

***

Чимину было сложно переступить через себя и вернуться домой, в Сеул. Но Юнги донёс до него: все «ангелы» продолжают месяцами ждать его — тела не нашли, а значит есть надежда. Надежда на то, что их Мегамозг, как всегда, спланировал всё гениально. — Ты знаешь, сколько больниц и моргов обошёл Намджун? — пытается в сотый раз Юнги уговорить Чимина поехать с ним. Из-за решения младшего скрываться ему приходилось жить на две страны, чтобы у «ангелов» не возникало вопросов. — Чтобы удостовериться, что источника всех проблем больше нет? — Ты идиот, Пак Чимин. С этого момента твое прозвище — Идиот, — хлопает ладонью себе по лицу Юнги, качая головой. — Если бы ты видел облегчение в его глазах каждый раз, когда очередной труп или части тела молодого парнишки оказывались не тобой. Он уехал с Принцом в Сингапур, по будням оставался там с ним, а на выходные возвращался в Сеул снова искать тебя. От одного имени Джина внутри пронзает леденящий холод. — Нет, Юнги. Скоро перестанут искать, — закрывает глаза Чимин, делая глубокий вздох. — Я правда не обижусь, если ты примешь решение вернуться окончательно. — Говорю же, чистой воды Идиот, — подходит он сзади, обхватывая талию младшего, положив голову ему на плечо. Юнги в очередной раз получил отказ от трусишки. Поэтому он посчитал, что пришло время действовать иначе.

***

— Что? Где? Чонгук? Когда это случилось?! — кричит он в трубку, когда мимо комнаты проходит Чимин, который успевает услышать сказанное. Сердце неприятно сжимается от страха и бессилия. Он срывается с места, хватая руку старшего. — Что с Чонгуком?! Юнги не молчи, прошу! — умоляет он, застыв с надеждой во взгляде. — Я сейчас же вылетаю! Держите меня в курсе! — выключает телефон Юнги, оборачиваясь к младшему. — Мне нужно в Сеул, ты не переживай только… — Хён, скажи мне правду. Обычно после таких слов и нужно начинать волноваться! — Чонгук попал в аварию, превысил скорость на мотоцикле. Не знаю, в каком он сейчас состоянии и смогу ли писать тебе часто. Но обещаю, что сделаю всё возможное. Родной мой, тебе придётся раньше времени остаться одному, — целует он лоб Чимина. Чимин прижимается к нему, опустив голову на грудь старшего. — Я с тобой, хён, — почти шёпотом говорит он. — Только не отпускай мою руку. — Никогда. Юнги не переспрашивает, уверен ли тот в своём решении, потому что в любую секунду они могут вернуться к тому, с чего начинали. А этого допустить нельзя. Во время полёта Чимин готов был тысячу раз спрыгнуть с самолёта, надевая парашют. И это не шутки. Юнги приходилось каждую секунду уверять пилота, что его парень не сумасшедший, а просто экстремал, оттаскивая младшего назад. Сеул встречает их приятной погодой. Чимину, несмотря на свежий воздух, тяжело дышать. Он подходит к машине, пребывая в лёгкой прострации, не обращая внимания на вопросы водителя, пока не чувствует, как его нежно берут за руку. — Я с тобой, — шепчут ему в висок, целуя. Этого достаточно, чтобы Чимин двинулся дальше.

***

— Почему мы приехали к дому Чонгука? Он же должен быть в больнице. — Возьмём пару его вещей с собой, вдруг пригодится. — Намджун и Джин же точно не прилетели ещё? — Они ещё не в курсе, не беспокойся, сегодня созванивался с Намджуном. Вы не пересечётесь. — Хорошо, — кивает Чимин, направляясь к квартире. Удивительно, но дверь легко поддаётся. А на пороге стоит вполне здоровый Чонгук. — Заждались мы вас, хён, — улыбается он во все кроличьи зубы. — Проходите, чего стоите? Отличный загар, Мегамозг! — Что всё это значит, Юнги… — голос выдаёт всю растерянность и нервозность. — Напугал ты нас, Кролик! На тебе же ни царапины! — игнорирует вопрос Юнги, продолжая свою негодную актёрскую игру, но всё ещё держа за руку младшего, волоча за собой в гостиную. — Хён! Но я ведь так сильно упал вчера! Вот, смотри! — догоняет их Чонгук, пытающийся разрядить обстановку, но которому тоже не удаётся скрыть взволнованность в голосе. В гостиной же сидят Хосок и Джесси, которым Юнги уже успел сообщить о визите. Чонгук же намекал, что тот будет не один. И Хосок надеялся, что зайдёт он, держа за руку их Мегамозга. Не верил он в сказки про срочные дела Василиска за границей. Младшие на пару с Юнги вели себя странно. Поэтому подозревал. Но давал им время самим решиться всё рассказать. И не ошибся. — Чимин? Меч Артура или бичэнь Лань Ванцзи мне в зад! — глотает Хосок ком в горле, застыв на месте. Догадываться одно, а видеть собственными глазами живого друга — совсем другое. — Чимин, ты? Я не сплю? — он начинает потеть, оглядывая присутствующих, но снова возвращаясь взглядом к Чимину, который застывает истуканом. — Хён! Какой меч! Какой бичэнь! У тебя девушка рядом сидит! Постеснялся бы хоть её! — восклицает Чонгук. — Сколько же у тебя симпатичных друзей? — напоминает о себе Джесси. — Принцесска, кажется, не только ты восстала из мёртвых. «Игра престолов», не иначе, — обращается Хосок к Джесси, всё ещё смотря на Чимина. — И чего ты стоишь, друг мой? Совсем по нам не соскучился? Иди сюда! — словно просыпается Хоуп от долгой спячки, срываясь с места, подходя с объятиями. — Эй! Так можно было? Я же боялся напугать его! — подбегает Чонгук, присоединяясь к ним. Чимин не отвечает на объятия, продолжая стоять неподвижно, как вкопанный. — Заноси! Смотри, даже дверь не заперли, — доносится голос Джина в прихожей. — У нас столько охранников внизу стоят, водитель, почему мы сами тащим эти колонки! Чимин вздрагивает. Это Намджун. Вопрос: «Куда бежать?» Он чувствует, как немеют руки и трясутся ноги. Если в эту секунду он не потеряет сознание и не свалится без чувств, то это уже будет большим прогрессом. Он, словно потерянный ребёнок, ищет влажными глазами Юнги, произнося лишь губами: «Я тебе доверился», а старший в той же манере отвечает: «И не ошибся». — Это же подарок Чонгука! Какой нахрен водитель, Джу… — недоговаривает Джин, застыв перед обнимающимися «ангелами» — Чего ты встал? Тяжело же… — задевает он плечо резко остановившегося Джина, наконец, подняв голову. Чимин стоит к ним спиной, не смея оборачиваться. Отрезаны все пути отступления. — Меня точно лечил простой хирург? Потому что, кажется, я вижу… — Я не призрак, хён… — Чимин делает глубокий вздох, чувствуя, как бешено колотится сердце, повернувшись к ним. — Рад, что ты снова можешь видеть. — Рад? Ты рад? — подрывается с места Намджун, подходя вплотную к Чимину. Никто и не успевает среагировать, когда он своей тяжёлой рукой наносит сильный удар по лицу младшему, от которого тот отшатывается и падает. — Намджун! Не смей его трогать! — впервые повышает голос на лидера Юнги, отталкивая последнего и подбегая к упавшему Чимину, но последний рукой останавливает его, улыбаясь и качая головой. — Юнги, не вмешивайся… Я поверил тебе, а теперь ты делай то, о чём я прошу… — Джун, не натвори глупостей! — приближается к ним Джин. — Глупостей? Посмотри на него, он ещё и улыбается! А ну вставай, мы с тобой ещё не закончили! — он одной рукой приподнимает Чимина, держа за плечи, заглядывая в глаза. — Ты понимаешь, что натворил?! А? — Заслужил, хён. Готов принять от тебя любое наказание, — склоняет он голову. — Да я убью его! — поворачивается он к парням, а потом опять смотрит на Чимина. — Подними голову. Заслужил? Ты правда думаешь, что заслужил такого отношения? Нет, Чимин-а, нет! Ты не имел права исчезать вот так! Ты понимаешь, что мы чувствовали в тот момент, когда ты решил стать героем? Ты знаешь, каково это — искать брата среди молодых парней, тела которых начинают разлагаться? Каждый раз с замиранием сердца приподнимать чёрный пакет? Если бы понимал, не поступил бы так, — он делает паузу, уже не скрывая скопившиеся слёзы. — Я хотел вспомнить все твои любимые места отдыха, чтобы начать поиски с них, а потом понял, что ты двадцать четыре на семь только и делал, что выполнял мои поручения… Или я просто не считал нужным узнать о них… Почему?! Почему хотя бы раз ты не пожаловался? И твои родители… Чимин-а, если бы это было возможно, я бы отдал свою жизнь и вернул их к тебе… Но я бессилен. Единственное, я обещаю, что никто не пострадает больше от каких-либо проектов. Прости меня. Но только не оставляй больше, пожалуйста, — обхватывает он ладонью затылок младшего, обнимая его. — Хён… — пытается остановить тираду Чимин, которого давно захлестнуло волной эмоций. Никто из «ангелов» не хочет нарушить этот момент. Им обоим надо было давно выговориться. — Ты меня уже душишь, Джун, — издаёт Чимин звук, похожий на хрип. — Конечно, задушу, если ещё раз выкинешь такое! — нехотя высвобождает Намджун из своих объятий младшего. — Джин-хён. Я не знаю, что могу сделать, чтобы заслужить твоё прощение… — Чимин снова опускает голову, как провинившийся ребёнок. — Для начала просто подойди и обними меня, глупый ты мальчик… — он прижимает Чимина, прикрывая глаза. — Ты не имел права наказывать сам себя, лишив нас своего общества! Я лично позабочусь, чтобы Намджун тебя отправил на тот свет, если хоть ещё раз скажешь «прости». — Нужно рассказать Гейтсу! — отвлекает голос Хосока. При упоминании имени Тэхёна Чонгук сглатывает образовавшийся ком в горле. — Он всё знал, так? — спрашивает Намджун, вытирая тыльной стороной ладони всё ещё идущие слёзы. — Благодаря нему Чимин здесь, жив и здоров, — отвечает Юнги. — Подождите, так этот идиот реально хотел покончить с собой? — показывает пальцем Джин на Чимина. — И не раз, хён, — снова берёт Юнги за руку Чимина. — Понятно. Чонгук, есть ремень покрепче? Надо бы выбить всю дурь из этого парня. Прости, Джес, но с этими придурками иначе никак, — вспоминает он о девушке.

***

— А кто ещё знал об этом? Чонгук, ничего не хочешь нам рассказать? — спрашивает Намджун, сидя за уже накрытым столом. — А я что? Наш хакер плохо шифровался. Надо было лучше скрывать переписки… — бросает он мимолётный взгляд на экран телефона с подключённым Тэхёном на FaceTime. — Я случайно стал свидетелем, — опускает он голову, вспоминая ещё одну ссору. — Или просто у кого-то всегда были явные проблемы с доверием, — театрально закатывает глаза Тэ. На лице Чимина горькая, но вместе с тем счастливая улыбка. «Ангелы» приняли его, сделав вид, будто он допустил маленькую оплошность, а не серьёзную ошибку. Спокойствие в душе наступит не сразу, но благодаря сидящим впереди и искренне улыбающимся ангелам он уверен, что оно [спокойствие] не за горами. От мыслей его отвлекает тихий голос Джина: — Спасибо. — Хён? Ты благодаришь меня? — теряется Чимин. — Да, Чимин-а. За то, что благодаря тебе к нам вернулся наш РМ.