Игра с огнем

      — Что вы натворили…       Я замираю. Неужели я сделала что-то не так?       — Вы не представляете, до каких вершин блаженства меня вознесли. И я не могу оставаться у вас в долгу.       Я смотрю на него в замешательстве и не понимаю, неужели может быть что-то слаще той ласки, что он уже успел мне подарить?       Когда его дыхание восстановлено, он протягивает ко мне руки, прося подойти ближе. Шелковая сорочка, мой последний оплот добродетели, с тихим шуршанием падает к ногам. Теперь нас ничто не разделят, и я как никогда близка к полной капитуляции. Маркиз бережно укладывает меня на постель и осыпает мои щеки, шею и плечи нежными поцелуями, плавно спускаясь к груди. Горячая ладонь накрывает низ моего живота, я чувствую прикосновение к складкам нежной плоти. И тут я понимаю, что Лафайет имел ввиду. Это только начало…       Его длинные ловкие пальцы подбираются все ближе к самому чувствительному месту. Я инстинктивно свожу бедра. Проносится мысль: «Я больше не выдержу, дай мне освобождение!», и следом за ней другая: «Боже, только бы он не догадался…».       Но маркиз не торопится проникнуть в меня. Найдя самую чувствительную точку влажными от моего возбуждения пальцами он начинает скользить по бугорку. С каждым движением я чувствую, как нарастает напряжение внутри. «Только не останавливайтесь, молю…». В один миг мир взрывается фейерверками и бешеная пульсация накрывает меня волнами. Не в силах сдерживаться, я впиваюсь зубами в его плечо, чтобы не закричать.       Постепенно реальность возвращается ко мне, и я вижу, как на лице моего мучителя расплывается довольная улыбка.       — Так вот что вы испытали, когда я…       — Я искренне надеюсь, что смог доставить вам хотя бы толику того удовольствия, что вы доставили мне.       Я откидываюсь на спину. По телу растекаются нега и расслабление. Однако даже такое сильное удовольствие не заполнило ноющей пустоты внутри. Жажда никуда не делась. Я смотрю с мольбой на Гилберта, и отчетливо понимаю, что только он сможет заполнить ее. Заполнить меня.       Маркиз понял мою просьбу без слов. Мельком бросив на него взгляд, я понимаю, что и его жажда не утолена. Те ласки были лишь прелюдией.       Он тянет меня к себе и сажает верхом. Я абсолютно открыта его взору и действиям. Твердая обжигающая плоть прижимается к моему лону. Руки крепко держат мои бедра, и я понимаю, что он в любую секунду может войти в меня.       Маркиз в ожидании смотрит потемневшими от желания глазами (так вот отчего они приобретают оттенок грозового неба!), и могу только выдохнуть «Да».       В следующую секунду на меня обрушивается боль, как будто меня разрывает на части. Я изо всех сил стараюсь не показать ему этого, слезы душат. Гилберт замирает на мгновение, как будто не веря, что я теперь принадлежу ему, но затем неумолимое желание захлестывает его и не позволяет больше сдерживаться. Бешеными толчками он погружается в меня до самого конца снова и снова. Кажется, эта безумная скачка будет длиться вечно… На смену боли приходит такое наслаждение, какого я не испытывала никогда раньше.       Он притягивает меня к себе и, не останавливая напора, бессвязно что-то шепчет на ухо охрипшим от страсти голосом. Последнее, что я отчетливо помню перед тем, как провалиться в сладкое небытие, его сдавленный стон и слова: «Я люблю вас. Ваш навеки…».