западня

      ясность для сережи кончилась еще в момент первого провала памяти, который случился в девятом классе.       ласковость обманчивого первого впечатления. одна секунда (он тут) и сережа смазывается. тонкие, пушистые ресницы. густые темные волосы. глаза — нефтяные пятна, в которых умирают без воздуха киты и чайки.       юстиция не поможет. одна секунда — он тут, и сережа сейчас потеряет сознание, потому что соскучился. соскучился, соскучился соскучился. — блять. — голос неконтролируемо вздрагивает, ломается в серединце, крошится.       ласковость девятого вала и он только улыбается и роняет на пол сумку, разводит руки. — юродивый ты мой, — через улыбку и свою дурацкую дурную бороду. — иди сюда.       льдистый воздух согревается практически мгновенно: сережа не чует под собой ног и добегает до него через всю большую комнату за пару мгновений. скучал-скучал-скучал. олег пахнет армией: потом, горечью, витальной тоской.       ювелирно-точно и правильно, до дрожащих век: он здесь, здесь, здесь, здесь, он не уйдет, он к нему, к сереже, вернулся, как обещал, вернулся, чтобы просто оказаться тут: в этой пустой почти комнате, разгромленной затяжными воями одиночества, в этом грустном городе, держа сережу так крепко, насколько это возможно, не причиняя боль; потому что олег ему боли не причинит, ни за что, никогда, ни в жизнь; потому что олег еще с детства — его единственная опора и защита; потому что олег единственный, кому сережа вообще нужен: каким угодно, когда угодно и как угодно; потому что олег, может быть, страдает синдромом спасателя, а разумовского спасать нужно было всегда: сначала от задир в детдоме, потом в школе, потом в университете, а теперь — от самого себя; потому что они друг с другом спаяны, смешаны, склеены и уже не отличишь, где чья часть. — боже, — разумовский трещит по швам, потому что нитки, которыми он штопан-перештопан, давным давно уже гниют и расходятся, а чинить его заново было некому. — ты здесь. здесь. здесь.       липкое слово приклеилось к языку и не хотело с него слезать. замешкалось, зацепилось за зубы, его завертело по кругу, как трек на репите.       юзограмма олегова сердца: я никуда не денусь, дурак. сердце отстукивает азбукой морзе самые нужные и самые лживые обещания; по-хорошему, в таком ритме — это тахикардия, брадикардия и прочие кардии, дии, которые мешают нормально жить и иногда — дышать, но сереже спокойно прижиматься ухом к чужой плотной грудной клетке и слышать, что там есть что-то живое, что-то, что еще борется за свое существование; потому что сережа уже давным-давно не борется, потому что сережа смирился и расслабился и не думает сопротивляться ни себе, ни кому-то, кто решит его ударить, ни кому-то, кто решит его убить или мучать, может, потому что разумовский сам себя уже убедил, что он достоин мучений, что он их заслужил, а после смерти еще и отправится в ад на экскурсию по кругам данте: познакомится с хароном, миносом и флегием и погуляет по лесу самоубийц.       ласковость чужих ладоней обманчива: они сжимаются все теснее. олег злится непонятно на что и сережа начинает злиться в ответ. — юность кончилась, да? — спрашивает волков грустно и перестает злиться в ту же секунду. отодвигает сережу от своей груди, держа за плечи, и смотрит в лицо. — ты выглядишь почти так же. только… — бледнее? — усмехаясь.       ласковость чужой ладони обводит щеку пальцами: едва ощутимо по коже самыми кончиками, едва ощутимо для нервничающих нервных волокон, едва ощутимо для ускользающего, мутного сознания, сонно раскачивающегося на ласковости олега, приходящего, как девятый вал и миражи.       юшка соленой крови из носа: пугаться и бросаться вытирать ее чем попало, собирать в ладони. — ты… — олегу как будто тоже больно. — скучал? — ещё бы я не скучал.       брысь — разухабистой, разжиревшей тоске, и она вылетает за дверь, и бежит по лестнице: сережа слышит топот ее тяжелых, удушливо мягких лап, которые она ставила ему на грудь всякий раз, как он вспоминал олега. — я… тоже. — как будто ему больно.       краснеет ушами; знакомая мимика, знакомые жесты, знакомое до каждой реснички и родинки лицо: шрамик над переносицей только новый, и какое-то остекленевшее, соловое выражение глаз. сережа это поправит. сережа его…       аскорбиново-кислый румянец и оскорбительно долгое молчание; но говорить нечего; они друг другу все сказали еще тогда, когда сережа его в армию провожал и на вокзале рыдал, как девочка-брошенка с филфака; ждать обещал точно так же и таскал в бумажнике олегову фотографию: смешную и глупую, где у него глаза скошены к кончику носа, а за ухом болтаются обмякшие, вянущие, полумертвые одуванчики. — кроме тебя у меня никого не осталось, — честно признается волков и это вполне взаимно: сережа представить не может еще кого-то, кому он настолько бы доверил бы себя, свои неврозы и свою кровь из носа.       нежностью крыло так, что впору было махать руками и звать на помощь: вытащите меня, спасите утопающего, я сейчас захлебнусь и пойду на дно. ощущение воды в легких болело и давило, а разумовский не хочет сопротивляться: потому что в целом это ощущение всегда было с ним рядом, пока олег держал его лицо в ладонях.       и не нужно спрашивать: «а если меня сломают, останешься ли ты со мной?», потому что олег останется, потому что олег уже оставался и остался сейчас. потому что олег сережу — навсегда. потому что это взаимно. — как я вижу, мечту ты исполнил, — улыбается волков, обводя глазами помещение. — я рад.       теплый город за стеклом задыхался от той же нежности, что и сережа. разумовский в чужих ладонях себя чувствовал очень нагретой свечкой; киселём; мороженым, забытым на солнце (мороженым, к которому не прилагал руку никакой вилли вонка); какой-то невнятной влюбленной спокойной жижей. будь у жижи больше сил, она бы олега в себя всосала и так бы они и остались: вместе и в тепле.       о прошлом спрашивать не хотелось. не хотелось спрашивать про мелкие шрамики, рассыпавшиеся по всегда знакомому лицу, про остекленевшие, подзастывшие, как цемент, глаза, про осуровевшее выражение рта. не хотелось пока ничего знать о чужой боли; позже — обязательно, но сейчас сережа просто не вывезет. просто не справится. не сейчас. возможно, даже не на этой неделе. не в этом месяце. не в этом году.

~~~