Возлюбленный изгой

      Не трудно было догадаться, что это сделал именно новенький. Шото на пару секунд прикрыл глаза, в этот момент вошла учительница с фразой:       — Садитесь, чуть раньше начнём урок.       Тодороки открыл глаза и посмотрел на учительницу, подошедшую к столу. Она осмотрела класс и сразу же заметила кавардак на парте «Двуликого», когда тот подошел и стал все это убирать. Она ещё раз хмуро оглядела класс, после посмотрела в список учеников. В следующую секунду раздался выкрик:       — Бакуго Кацуки. Порча чужого имущества карается уголовной ответственностью. Я не потерплю такого поведения в своё присутствие. Будьте добры объясниться за содеянное, мистер бывший изгой.       Шото с самого начала перестал что-либо делать и смотрел то на учительницу, то на Кацуки. Услышав всё это, он лишь удивлённо слегка поднял брови, глядя на хулигана, который от последних слов сильно нахмурился, чуть глухо рыча.       — Хм. Во-первых, далеко никакой не изгой. А во-вторых… Эти тетрадки лежали в мусорке.       — Не верю ни единому вашему слову. Мне известно всё, а ваше прошлом. По правилам школы, вас вообще не должны были принимать. Но раз вы уже обрели тут некоторую славу, чернить ваше имя я не собираюсь. Однако, не буду себя сдерживать, если увижу что-то подобное ещё раз. И да. Кацуки. То что у тебя есть причуда, тебе ничего не даёт среди учителей и школьных правил.       Блондин лишь недовольно фыркнул, выказывая своё презрение. Учительница ещё немного посверлила того взглядом и напоследок сказала:       — Так просто ты не отделаешься. Тетрадки в мусорке не лежали, я раньше вас в класс ещё заходила и их не видела. Также учеников я знаю получше тебя и знаю, что Шото никогда не выкинет своих тетрадей. Даже если они закончатся. По крайней мере в школе не выбросит. В общем, теперь иди в администрацию и проси новые тетрадки для своего одноклассника, мне не важно как ты будешь объяснять, зачем они тебе.       Тодороки опустил голову вниз, чувствуя взгляд новых дружков Кацуки, и сказал:       — Не надо… Я потом сам… Новые куплю.       — Тодороки, тебя не спрашивали, а слово учителя — закон.       Раздался звонок. Учительница ещё пару раз напомнила хулигану о «законе» и, когда Бакуго всё же поднялся и практически вышел из класса, сказала, что не впустит его без тетрадей, а если он прогуляет, то поставит неудовлетворительно, а может и несколько, и уж после этого стала вести урок. Шото сидел как будто в закрытой комнате, ничего не слыша, понимая, что всё это ему выльется после. Ещё до него дошло, что утреннее «после третьего урока», превратилось в «после уроков». И он мог вполне догадаться почему именно вышло так.       Ближе к середине урока дверь класса открылась, в ней стоял ухмыляющийся Бакуго с тетрадями в руках. Учительница не прервалась на его появление, продолжая говорить и что-то объяснять. Кацуки, закрыв за собой дверь, прошёл вглубь класса, к парте Шото и кинул тетрадки на его стол. Так, что некоторые сползли на пол. После он сел за свою парту, и лишь тогда учительница обратила на него своё внимание. И кажется он не очень этому обрадовался.       — Бакуго, вы объяснили, что вы испортили тетради вашего одноклассника и потому берёте новые?       — Ага, — не глядя на учительницу, небрежно кинул тот.       — Я потом проверю, — грозно бросила женщина и продолжила вести урок.       На самом деле Кацуки, конечно же, не говорил этого. Перед администрацией и находившегося там директора он объяснился тем, что у Тодороки просто кончилась тетрадка и уже не первая, а пустых у него и дома не было по его же словам, да и в классе не нашлось. А его, Кацуки, отправили, чтобы их чуть сдружить, да и заодно, чтобы точно знать дорогу сюда. На этих словах слегка усмехнулся. А вообще он говорил это настолько чисто и искренне, что ему безоговорочно поверили и дали тетрадки, зная какое семейное и якобы имущественное состояние у «Двуликого». А, получив тетрадки, которые ему вообще не сдались, блондин не очень спеша направился в класс.       После окончания всех уроков многие стали спешно собираться домой, кто не ходил на различные кружки. Однако Шото не дали более менее спокойно уйти домой, хотя был одним из ранее упомянутых, пусть он и не спешил. Буквально, как только он вышел из дверей школы, его взяли под руки два не хилых темноволосых паренька из его класса и увели за угол, на задний двор, где уже стоял Кацуки и ещё несколько парней, которые стояли в сторонке и мирно покуривали сигареты.       — О, а вот и Двумордый. Я не был уверен в том, помнишь ли ты о том, что нужно прийти или нет. Потому и послал их двоих.       «А ведь собирался спокойно уйти.»       Парни оставили Шото стоять на коленях на земле, пока блондин самодовольно ухмылялся. После в одну секунду он резко подскочил к «Двухцветному», сжимая его воротник рубашки.       — Хотя, судя по твоей роже, ты забыл, не так ли?       Сразу после вопроса, Бакуго тряхнул того и сильно ударил кулаком по щеке.       «Чёртов новенький. И дня не проходил, уже поднимает кулак и бьёт других» — злостно подумал Тодороки. Он и звука не издал от удара и боли. Не хотел показывать слабость, как и ранее. Да и после детского шрама на лице это было не так худо.       — А! Так ты у нас ещё тот тихий малой. И к лучшему, проблем меньше.       Он усмехнулся и посмотрел на свою компанию. Те стояли в небольшом шоке. Никогда за последние годы в этой школе никого не били. А теперь… Удар Кацуки по изгою стал как бы спусковым крючком для воли ребят.       — Если сейчас не потушите, то заметят, — хмыкнул блондин, взглядом указав на тлеющие окурки сигарет. — А вам теперь есть обо что тушить, «не портя имущество», — передразнил он учительницу, подразумевая стены школы.       Двое парней, которые и курили, подошли и взяли каждый «Двуликого» за запястья, зная, что он ничего не сможет с ними сделать, и прислонили окурки тлеющей стороной к коже рук изгоя. Сразу послышалось шипение, характерное для тушения, Тодороки сжал зубы, невольно дёрнувшись ногами по инстинктам от боли прижигающейся кожи. До чёртиков знакомая боль…       Увидев якобы попытки сопротивления, не разбираясь, Кацуки поставил ногу на грудь Шото, придавливая её.       — Не рыпайся, Двумордый. Побудешь тушилкой для ребят, ничего страшного.       Он ядовито усмехнулся, сильнее надавив ногой на чужую грудь. Шото стало тяжелее гораздо дышать, но он не подавал виду.       Вскоре парни всё же затушили сигареты и кинули окурки куда подальше, оставив на запястьях Двухцветного краснеющие и шипящие два тёмных шрама. Этим причудный был доволен, однако он вспомнил одну вещь и схватил Тодороки за ворот, не опуская ноги.       — Ах да, Двумордый. Я, конечно, тетрадки принёс по просьбе этой шалавы врущей, однако я не стал говорить, что старые Я порвал и выкинул, точнее оставил у тебя на парте. Думаю, ты и сам об этом давно догадался. А раз эта училка будет узнавать, что именно им я там сказал, то и правду расскажет. А там и у тебя уточнять станут. Так что ты, как миленький, скажешь в случае чего, что ты разозлился на судьбу свою и разорвал тетради перед уроком. Тем более они закончились всё равно. Пусть это и некоторая ложь последнее, а не правда. Но ложь тут всё, так что не важно. Ты меня понял, говна кусок?!       Одновременно с вопросом блондин сильно ударил ногой в живот изгоя, да так, что тот отлетел в стену, сильно приложившись о неё спиной и головой. И, конечно, скорчился от боли. Это он сдержать и скрывать просто физически не мог. Как и подступающую к горлу кровь. Правда через силу это всё же удалось.       — Я не слышу, Двумордый, ты меня понял?! — взревел Бакуго.       Кое-как Тодороки посмотрел на него, заметив ухмылки на лицах его дружков. И также он заметил на их некоторый читаемый страх в их глазах. Новенький своей силой пугает даже свою новоиспечённую банду. Правда, как уже говорилось ранее, им такое не удавалось лицезреть, а теперь… действия причудного стали спусковым крючком для них.       Как только Шото собирался ответить, к нему подошёл крепкий на вид темноволосый парень и ударил его ногой в бок, держа руки в карманах. Прям по рёбрам, со всей дури!       — Ты чё?! Обнаглел или глухим вдруг сделался?! Кацуки вопрос тебе задал, так отвечай!       Следом за словами последовал ещё один удар. Не менее слабый. Тодороки тихо простонал от боли и почти не слышно хрипло проговорил:       — Да понял я, понял… сразу…       — Сразу и нужно было говорить! Только громче! — противно усмехнулся парень.       — Очень надеюсь, Двумордый, — прорычал Кацуки, после махнул всем: — Пошли, нам здесь больше нечего делать. Хей, Рикото, оставь его!       Парень как раз замахнулся для ещё одного удара по бедному Шото. прежде чем «главарь» остановил.       — Нас могут заметить, — подтвердил слова о спешке другой парень.       Рикото, как его назвали, недовольно фыркнул и пошёл к остальным, напоследок харкнув рядом с Тодороки.       Тот с вою очередь ещё долго отходил, но всё же о временем оклемался, поднялся, взяв сумку, и ушёл домой, не привлекая к себе лишнего внимания.       Шото так же, как и прежде, раньше проснулся, собрался и пошёл в школу в другой одежде, чтобы по дороге не получать люлей ни за что. Опять же недалеко от школы он снял маскировочную одежду и пошёл на территорию школы, ожидая очередные обзывания и унижения. Пройдя на далеко от ворот, он уже услышал выкрики и разговоры.       — Смотрите, Двуликий прётся!       — А разве его вчера новенький не того…?       — Того, того. Ты посмотри. На морде изгойчика пластыри!       — А ведь точно. Вот молодец этот новенький. Может и этот наконец-то слиняет отсюда. Нечего школу позорить своим присутствием.       Говорили одни.       — Хей, Цветастый! Чё вытер своим личиком уродским грязь с туфель? Поел земельки и собственной кровушки? — усмехались другие.       — Ничего себе как его… Кажется, новенький перестарался… Если поймут, что это он сделал с Шото, то… И школу могут закрыть, не дай Бог, — шептались другие, по большей части — девчонки.       Шото слышал, конечно, всё, однако ни на что как обычно не обращал внимания, просто шёл ко входу и всё. Зайдя в холл, он сразу же заметил компанию, во главе которой конечно же был Кацуки. «Двухцветный» прошёл мимо них к своему шкафчику, чтобы сменить обувь. Он открыл его и достал сменные туфли, сразу спустив на пол и переобув её, затем убрал уличные в шкафчик и закрыл дверцу. И, не обращая внимания на банду Кацуки, пошёл в класс, тем более скоро уже должен был начаться урок. Тодороки прошёл на своё место, чувствуя на себе различные взгляды одноклассников. Да, на его щеке и вправду был квадратный пластырь, но мало кого он заинтересует. Кто не знал происходящего про себя вопрошал откуда он, а кто знал — ухмылялся и поддерживал хулигана.       Шото стал готовиться к уроку, не обращая внимания на шум и гам вокруг. Даже, когда в класс вернулся новенький с почти не отходящей от него бандой. На их лицах, конечно, были ухмылки, однако они явно ничего не значили. Просто ухмылялись ребята и всё, да и серьёзное выражение лица Бакуго не давало сомнений в том, что ничего не произошло. И то было чистой правдой. Вскоре пришёл учитель, и начался урок. Без всяких выкрутасов хулигана, излишних разговоров.       Ещё один урок и будет обед. Но этот урок — физкультура. Все ребята пошли из класса по коридорам школы к спортивному залу и раздевалкам. Шото старался идти между группами его одноклассников так, чтобы не привлекать к себе внимания, но он всё время чувствовал на себе взгляды, потому шёл, опустив голову и глядя себе под ноги.       Он быстро спустился в раздевалку и сел на скамейку в дальнем углу, начав переодеваться. Чуть позже пришёл Бакуго со своей бандой и практически сразу же направился к Шото.       — А ты не так плох физически, как я думал. Тогда странно, что при любом насилии к тебе ты ни капли не сопротивляешься, — язвительно протянул Кацуки.       Тодороки даже косо не взглянул на него, продолжая переодеваться.       — Ты ведь спокойно можешь дать отпор, и не думаю, что слабый. Так почему не делаешь этого?       Ухмыляясь, Кацуки сильно сжал его подбородок и повернул к себе. Тодороки раздражённо прошипел и ответил:       — В отличии от некоторых не хочу портить такое красивое личико своего нового одноклассника.       Шото слегка ухмыльнулся. Кацуки же отпустил его подбородок и почему-то слегка покраснел, но тут же собрался и разозлился.       — Видимо, ты слишком сильно вчера ёбнулся башкой о стену.       Он раздражённо цыкнул и, больше ничего не сказав, ушёл от изгоя. Тот же тихо облегчённо выдохнул и повернулся к шкафчику, убрал снятую одежду, после надел физкультурную и закрыл шкафчик. Он взял телефон и, сев на скамейку, стал сидеть в нём до самого начала урока.       Ближе к началу раздевалка постепенно пустела, и даже Кацуки со своей компанией уже ушёл. Тодороки убрал телефон и вышел из раздевалки, направляясь к спортивному залу. Среди учеников опять ходили шепотки насчёт него, снова насмешки, подколы и обзывания в его сторону. Шото не обращал, как всегда, внимания и стоял около дверей в зал. Скоро пришёл учитель (как раз тогда, когда одноклассники рассказывали новенькому, как работает на физкультуре изгой) и впустил всех внутрь. Подростки встали в шеренгу, шепотки сразу же прекратились, а учитель заорал, условно, на весь зал, рассказывая план урока. Через некоторое время ребята стали выполнять задания и сдавать нормативы, которые говорил учитель. Шото во всём отличался в хорошей стороне. так же, как и Кацуки. Под конец урока они стали играть в волейбол. Учитель поделил класс на две команды, и по воле судьбы Тодороки оказался в команде с Кацуки и его бандой. Он тяжело выдохнул, но учителя проклинать не стал, в любом случае, Двуликий редко лажает в игре, а у хулиганов нет возможности оскорбить его или избить.       Игра началась. Шото, как и ожидалось, не лажал, зато другие из команды, а именно дружки новенького. Было видно, как Бакуго на них злится: сильные, но чертовски невнимательные и рассеянные. Впрочем, и они тоже иногда отбивали и даже забивали, однако же только Шото и Кацуки вели команду вперёд. В итоге, в конце урока и игры тоже, победила их команда с двумя выигранными и одним проигранным раундами. Со звонком все пустились в раздевалки. Шото же не торопился и, когда пришёл в раздевалку, то практически половина ребят уже почти переоделась. Он подошёл к своему шкафчику и так же начал снимать с себя физкультурную форму. Почему-то невольно он стал вспоминать хулигана во время урока, как он практически идеально выполнял задания и неплохо играл, злясь на своих дружков, и Шото не мог выйти из этой мысли, не мог отвлечься, хотя продолжал спокойно переодеваться.       — Чё задумался, Двумордый? — резко вырвал его из мыслей вопрос Кацуки.       — А? Ничего, — твёрдо и уверенно ответил «Двухцветный», несколько равнодушно посмотрев на того.       — Да ты врёшь и не краснеешь. Вот ублюдок — мог бы я так сказать, но мне это к чёрту не сдалось. А ты оказывается неплох. По крайней мере неплохо сыграл. За это я слегка утихомирю парней на следующей нашей встрече.       Он ядовито ухмыльнулся и вышел из раздевалки, ни слова больше не сказав. Тодороки взял свою сумку и вышел из раздевалки, после пошёл на своё место на улице, около дерева. Он сел и принялся кушать домашнюю еду, ведь сейчас была обеденная перемена. На удивление его абсолютно никто не тревожил.       Но это затишье недолго длилось.       Доев, Шото убрал ланч бокс в сумку и пошёл обратно в школу в дворовый вход. У него стояли четверо парней из компании Кацуки. Среди них был тот самый Рикото, но самого главаря среди них не было.       — Опа, а вот и наша обуза. Обуза одного из лучших героев, — усмехнулся Рикото, отталкиваясь от стены и вытаскивая руки из карманов.       Тодороки посмотрел на него, после обвёл взглядом остальных. Он не двинулся с места, даже когда темноволосый подошёл к нему вплотную, явно испуская вокруг себя ауру недоброжелательности.       — Я слышал, что сказал Кацуки в раздевалке тебе. «Я слегка утихомирю парней». Спасибо, мне такого нахрен не нужно.       Парень прищурился, ядовито ухмыляясь. В это время его нога взлетела в воздух, прямо между ног изгоя. Шото молча открыл рот, лишь издав один небольшой тихий звук по типу кряхтения. Но он быстро закрыл рот и нахмурился, сильно сердясь, обхватив руками область паха. Было больно. Очень больно. Рикото же возвышался над согнувшимся почти пополам Шото и ухмылялся.       — Ой, кажется, не уследил за беспокойными ногами, что ударил раньше времени.       Он уже открыто злорадно усмехался, постепенно отходя назад, пока Тодороки медленно опускался на землю. После своих слов Рикото слабо кивнул, и мгновенно остальные парни быстро начали подходить. Через пару мгновения, когда беспричудный стоял на коленях на земле, на его боках, ногах, спине и даже животе начала чувствоваться яркая пронзающая всё тело из этих мест сразу боль Трое парней его пинали и били ногами со всей силы, бедного. В какой-то момент Шото намеренно упал на бок, где была сумка, поджимая к себе колени. Так как к этому времени и Рикото присоединился к друзьям. Они усмехались, обзывали Тодороки, как только могли и умели, прикладывая к каждому удару всё большую силу. А Шото всё это просто молча терпел, не издавая ни звука, поджимая губы, не давая слёзам выйти наружу, даже если эти слёзы появлялись рефлекторно от получаемой боли.       — Всё же новенький был абсолютно прав. Ты в любом случае тихий. Это… Необычно для такого слабака по типу тебя, — проговорил темноволосый Рикото, отойдя от того, давая чуть больше возможностей другим.       Шото хоть с трудом, но видел, как тот стоит в сторонке и ухмыляется на тем, что наблюдает. Правда вскоре он чуть нахмурился, сунув руки в карманы, и сказал, глядя на других:       — Хей, хватит, а то Кацуки может что-то заподозрить. К тому же мы можем опоздать на урок.       Подростки посмотрели на него с недовольным стоном, однако они сами понимали, что уходить всё же нужно. Ещё парочка нехилых пинков и все они, сунув руки в карманы, поправив сумки, пошли в школу, а там и в класс.       Шото ещё продолжительное время лежал, не двигаясь. Уже прозвенел звонок на урок, а он всё лежал, но уже постепенно начиная двигать ноющими от практически невыносимой боли конечностями. Он всё также не давал самому себе слабину и не пускал слёзы. Постепенно он смог сесть, постоянно морщась от боли. И также постепенно он встал на ноги. Поправив на плече сумку, он медленно пошёл в школу, а там и в класс. Когда Тодороки открыл дверь в класс, на него сразу же пали все взгляды одноклассников и учителя. В мимолётное мгновение Двухцветный исподлобья обвёл взглядом класс, заметив слабые ухмылки Рикото и других трёх парней, а также очень хмурое выражение лица новенького. «Значит, они действительно не по его приказу. А ещё это значит, что хоть малейшая справедливость даже ко мне у него существует» — подумал в это мгновенье Шото. Он увидел, как Кацуки начал сердито оглядывать класс и как в этот момент исчезли ухмылки с смазливых лиц нарушителей, после Шото отвлёкся на начавшего говорить учителя.       — И что это такое? Ты пропустил пол урока и приходишь в таком состоянии. Шото посмотрел на учителя.       — Извините, но по причине, как я выгляжу, я и не пришёл на урок с самого начала. Впрочем вам же всё равно. И перед вами не имеет смысла оправдываться.       Учитель несколько ошалел от таких слов, а в классе начались шепотки, ведь это была правда.       — Тишина в классе. А ты… В кабинет директора! Быстро!       Шото промолчал. Спорить тут было бесполезно, даже бедному изгою. Жалости от учителя не было ни к кому. «Двухцветный» ещё раз мимолётно глянул на главного хулигана — тот опустил голову, сжимая в кулаке ручку. Он явно был очень разозлён и кажется он уже понял, кто посмел наглеть. После этого Шото вышел из класса, закрыв дверь, и пошёл вниз, в кабинет директора. Там его спросили, зачем он пришёл, на что он ответил, что тот учитель отправил его его за пропуск половины урока по вполне важной и в данном случае нормальной причине. Его тут же отпустили, направив в мед. кабинет. Но Тодороки туда не пошёл. Он лишь вновь зашёл в мужской туалет, второй раз умываясь. Первый раз он умывался и приводил себя в какой-никакой порядок перед тем, как пойти в класс.       Когда урок закончился, Тодороки поднялся обратно в класс, сев на своё место. И без приключений закончил свой учебный день. Доп. 1. «Другая сторона Кацуки»       После уроков за школой собралась кучка ребят. Когда пришли ещё четверо, последние, их, так сказать, главарь сразу же задал вопрос:       — Кто из вас решил понаглеть и подставить нашу учёбу и задницы под угрозу, разбираясь с Шото?       Он обвёл взглядом всю свою компанию.       — Да хер его знает. Может он сам что-то с собой сделал, а потом так выставил? — произнёс темноволосый парень, крепкий на вид, из той последней подошедшей четвёрки.       Парень, блондин, посмотрел на него.       — Да? А где ты, Рикото, и вы трое, — он указал на того парня и пришедших с ним, — были перед тем уроком? И почему вы единственные начали ухмыляться, когда Двумордый вошёл в класс?       Блондин уже срывался на крик, подходя к Рикото, когда тот в свою очередь начинал хмуриться всё больше с каждой секундой.       — Кацуки, Кацуки. Можно задать тебе два очень интересных вопроса? Впрочем, ответ меня не волнует, я всё равно задам их. Почему ты, только перейдя сюда и став популярным из-за причуды, стал сразу же нами командовать? Да, мы стебёмся над этим ублюдком, потому что он — реальное позорище героя. Да, тебя он тоже выносил мозг своим существованием. Ты за пару дней успел нас спустить с крючка, дав больше возможностей власти над ним. Но кто давал право запрещать нам скидывать на нём свою злость?       — Если вы будете дубасить его каждый свободный миг, то убьёте его, в худшем случае. Из-за этого нас Всех безоговорочно посадят за решётку. В чуть более лучшем случае это заметят учителя и безоговорочно вытворят всех из школы. Шото тихий и молчаливый, о ведь не только он может на нас пожаловаться. И тогда ещё нам хер попасть в какую-либо другую школу, — серьёзно сказал Кацуки, глядя на того. — Вы настолько рассеянные и невнимательные, что зацикливаясь на Шото, вы просто не заметите тех, кто вам в тот момент рядом нахер не сдался.       — Насчёт свободного мига и учителей. Мы это и без тебя знаем, не тупые, потому и не делаем ничего из рук вон выходящее. Но вот теперь я просто обязан задать второй вопрос. Что ты так яро защищаешь целостность говнорожего? Не уж ты в него влюбился? Или типо того?       Буквально на миг Кацуки слегка покраснел от этого вопроса, но тут же взял себя в руки, сильно разозлившись.       — Ты с дуба рухнул, Рикото?! Я лишь пытаюсь не повторять прошлых ошибок, за что меня выгнали из школы. А раз вы со мной, то я пытаюсь и вас в это не втянуть. Меня выгнали практически за это же. А если ты понимать этого не хочешь, то я могу в тебя это вбить!       Сразу же после своих слов Бакуго с размаху ударил кулаком по его носу. После он смотрел тому в лицо, глядя как из носа потекла кровь. Рикото, поняв, что произошло и почувствовав боль, поднёс палец к ноздре, после посмотрел на кровь, оставшуюся на нём. Он нахмурился и посмотрел на своего «босса».       — Ладно, я понял, чёртов причудный. Всё же лучше нам сохранить нашу скрытую репутацию от учителей.       — Я рад, что ты смог это понять с первого удара, — хмурился Кацуки, глядя тому в глаза и держа кулак в воздухе.       — Ага. И да, чтобы ты там не думал, мы не рассеянные.       — Если ты это докажешь, хотя бы на физкультуре, то я не буду такими вас больше считать.       Он слегка ухмыльнулся и легко толкнул того кулаком в плечо. Тот неуверенно слабо улыбнулся. После чего вся компания вышла с территории школы и разбрелась по своим домам… Доп. 2. «У Каца дома»       — Я дома, мать, — сказал парень, зайдя домой и начав снимать обувь.       — Ага, хорошо. Отца пока нет, так что и еды тоже, — донёсся из глубины дома несколько радостный женский голос.       — Я и не сильно голодный, перетерплю, — ответил парень, сняв обувь и пройдя к гостиной, где сразу же увидел маму.       Женщина в свою очередь встала с дивана и подошла к сыну, подозрительно для того улыбаясь. Она мирно похлопала его по плечу и, не убирая оттуда руки, проговорила:       — Кстати, мне ещё вчера лично звонила учительница… — Она сделала маленькую паузу, в которой её выражение лица быстро стало злым. — И сказала, что ты испортил имущество своего одноклассника. Ещё и дня пробыть в новой школе не успел, как что-то творишь, да? Я смотрю ты смелый больно. Тебе было мало в прошлой школе? Я, повторюсь, что не против всех, почти, твоих взглядов, но чтобы учителя ни на что не жаловались. И тем более директор. Или после тех оскорблений и избиений хулиганов той школы, ты сам решил стать хулиганом и задирой? Имей в виду, что если тебя оттуда выгонят, то я не буду искать школу, где тебя примут, а значит ты не получишь образование и в свой Юэй уж точно не попадёшь, недогерой. Ты меня понял?!       Мама Кацуки говорила всё это с невероятной злобой и агрессией без остановки, глядя сыну в глаза и немного сжимая его плечо.       — Я понял. И впрочем, я не настолько тупой, чтобы мне самому до этого додуматься.       — Вот и молодец, Кац.       Мицуки улыбнулась и дала подзатыльник сыну, дружеский, наклонив тем самым его голову, и в этот момент взъерошив его волосы.       Кацуки убрал руку матери и, поднявшись и уже направляясь в свою комнату, недовольно проговорил:       — Это уже было совсем лишнее.       После чего он удалился в свою комнату под смешок собственной матери, которая смотрела ему в спину.