Возлюбленный изгой

      Было слишком херово. Всё болело и ещё тошнило. Это чётко ощущалось даже во сне…       — Тодороки… Тодороки! Тодороки Шото!       Разум стал очищаться и просыпаться, теперь слова другого человека стали доходить до него. Шото приоткрыл глаза и, немного проморгавшись, посмотрел на лицо перед собой. Это была девушка, его знакомая.       — Фух, очнулся. Я тебя тут уже минут шесть-семь дёргала, собиралась уже кого-то из взрослых звать.       Парень осмотрелся и чуть нахмурился, сев более ровно и приложив к болевшей голове руку.       — Ты что тут делаешь?       — Помогаю тебе, волнуюсь, разве не видно? — немного рассердилась девушка.       — Что ты делаешь в мужском туалете? Тебе же не положено… — Шото не стал договаривать, видя, как та чуть зарделась и отвела взгляд.       — А… Это… Дверца была открыта, а я по сторонам смотрела, увидела что ты валяешься и не двигаешься, вот и зашла.       — Ладно, звучит убедительно.       Проговорил парень и повисла неловкая немного и напрягающая тишина. Нарушил её только Двухцветный, откинув назад голову и шумно вздохнув.       — Кто же тебя так? Новенький с другими? — робко спросила девушка, зная очевидный ответ, и тут же продолжила. — Хотя это очевидно, кто же ещё. Уроды они. Ты ничего не делаешь и не такой прям робкий для любителей таких. Это просто ужас-       — Ужасно то, что взрослые просто ничего не могут предпринять. Я хоть и изгойный, но всё же родной сын второго героя. Отвечая на твой вопрос почему я — от меня отказался Старатель из-за того, что у меня нет никакой причуды. Мать была не в себе, уже не понимая ничего и не зная за кого ей быть, ненароком облила меня кипятком. Я без родителей, сейчас не так плотно общаюсь со старшими братом и сестрой. Старшего брата и в помине уже нет из-за того же отца. Все это знают, откуда подколы, обзывания… и становление грушей, игрушкой для садистких развлечений, — вздохнул изгой, смотря в сторону.       — Да, знаю всю твою историю, но всё равно… — проговорила старшеклассниц, чуть помолчав. — Сейчас урок, так что в целом можешь привести себя в порядок и спокойно уйти. тебе бы домой идти. У твоего же класса вроде последний урок. Не думаю, что тебя оставят в покое.       — Да, ты права. Стоит привести себя в порядок и уходить отсюда.       Тодороки попытался привстать, упираясь руками в пол, но не смог. После некоторого отдыха всё тело заново начинало ныть и болеть. Но со второй попытки ему всё же удалось приподняться, а после и встать на ноги, даже без помощи девушки, хотя она молча её предложила. Шото некоторое время смотрел на неё, пока она не поняла безмолвную просьбу и не вышла из туалета. Когда девушка ушла и закрыла дверь, Тодороки повернулся к раковине и посмотрел на себя в отражении. Любоваться тут не на что было — шрам ещё больше выделялся, так как лицо под шрамом тоже было красное, к тому же и большая левая часть лица была в грязи. Шото некоторое время посмотрел в отражение, после всё же посмотрел вниз и включил кран, сразу же начиная умываться. Это было не очень приятно, но всё же нужно делать; через пару минут Шото поднял голову, глядя в зеркало, на уже чистое лицо. Он закрыл кран и взял салфетки, вытирая лицо, понимая, что левая половина болела, если надавливать, даже слегка. Надо было перетерпеть, но он также понимал, что завтра болеть сильнее будет, а то и синяк будет. Вздохнув, он вышел из туалета и оглянулся. Девушки уже нигде не было видно; Шото поправил на плече сумку, которую подобрал ранее, и пошёл по коридору к лестнице, спустился и вышел из школы, по пути переобувшись. Он ушёл, доучиться этот день уже просто вряд ли сможет, к тому же встречу с той компанией точно не сможет пережить. Вовремя он успел вспомнить, что должен был пойти в больницу вместе со старшими. Но до этого было время, потому Двуликий направился домой. Там он переоделся так как свитер всё же был грязным, плюс щёку, на которой ярко-красным выделялись кровеносные сосуды, что явно были повреждены, закрыл пластырем. Он ещё раз умылся, приводя себя в порядок полностью. Оставив тут школьную сумку, парень вышел из дома, зашёл в магазин и направился в больницу, где лежала его мама. Идти туда было не слишком долго, но пришёл Шото как раз вовремя. Он пришёл бы во столько, либо чуть опоздал, если бы шёл из школы, после последнего урока, также заходя по пути в магазин. Тодороки вошёл в больницу, надел халат для посещающих и подошёл на справочную, отметив кто он и к кому. Ему сказали, что его брат и сестра уже там, на что он кивнул, добавив, что с ними, после пошёл по коридору и наверх в нужную ему палату.       — Ну привет, Шото. Давно не виделись, — с порога сказал старший брат, когда парень открыл дверь и зашёл внутрь.       — Шото, ты подрос. Как ты? — Фуюми, девушка, подошла к нему, сразу обняв его слегка.       Младший Тодороки выдавил из себя слабую улыбку, хотя он действительно был рад встрече с ними, потому что они правда долго не виделись, и приобнял сестру, стараясь не бить её пакетом, висящем на руке.       — Пойдёт вполне. А вы как? — проговорил Шото, когда его отпустили.       — Мы вполне нормально. На нас это всё также не сильно влияет. А ты не после школы что ли? — спросил Нацуо, заметив, что сумки у того нет.       — А да забе-…       — Шото! Что это с тобой? — неожиданно воскликнула Фуюми, заметив наконец пластырь на щеке и расползшуюся по щеке красноту.       — Тише, ты чего кричишь? Забыла, что Рэй больная? — шикнул на неё Нацуо, и все посмотрели в сторону койки, где лежала их мама.       Девушка тогда немного скорчилась в грустную «гримасу», но после вновь повернулась к младшему брату и нахмурилась.       — Рассказывай. что это такое, всё же более менее нормально было.       — А он всё также не интересуется состоянием своей жены? — спросил младший Тодороки с практически пустыми глазами, стараясь игнорировать слова и волнение сестры.       — Мы с ним не особо поддерживаем связь, всё же мы в край не огненные. Не подходим для этого помешанного, как обычно. Он может поинтересоваться её состоянием, но мне кажется в действительно ему не интересно, просто как должное спрашивает. А сюда он вовсе не приходил ни раз, мы спрашивали.       — Как обычно. Отрёкся от всей своей семьи, ставя на первое место — первое место в героях, — сухо проговорил Двуликий, глядя на спящую женщину.       Точнее она не спала, он даже сидела, но молча и отрешённо смотрела в окно.       — Ты, блин, ответь мне уже. И не оскорбляй отца, у него это пройдёт, извинится, и мы все снова будем дружной семьёй.       — Без Тойи и без меня. Я не собираюсь признавать когда-либо своим отцом того, из-за кого испорчена вся моя жизнь, — Шото был разозлён попыткам сестры уверить всех, что всё будет хорошо, и показал на тот самый пластырь, которым его замучила она же только чуть ранее.       Нацуо внимательно смотрел на него, ничего не говоря, он издавна поддерживал точку зрения младшего брата. Энджи Тодороки действительно разрушил всю семью. Фуюми же смотрела на школьника и с хмуростью и со страхом печали одновременно.       — Это из-за него все мои проблемы. Из-за того, что я оказался беспричудным, он отказался от меня, как от своего сына, меня в школах, во всех, за это гнобили и обзывали. Учителя поделать ничего не могут. Так вообще многие люди думают. Впрочем, это вы уже слышали не раз. Но теперь меня чуть ли не ежедневно избивает компания хулиганов-одноклассников, среди которых один причудный новенький, он же их «глава», и он же спустил их с крючка, что я теперь не просто изгой. А боксёрская груша, как минимум для них всех.       От слова младшего Фуюми ужаснулась, а Нацуо нахмурился.       — Ужас какой. Как тот новенький мог так поступить? Тебе надо перевестись в дру…       — Фуюми, очнись! — чуть прикрикнул старший. редко он всё же это делал, он же по натуре добродушный. — Шото прав, это всё из-за отца, из-за Энджи. А перевод его в другую школу ничего не даст. Может быть ещё хуже только.       Девушка поникла, она прекрасно это всё понимала, но ещё оставляла надежды на исправление отца и всей этой ситуации с братом. Она верила, что всё будет хорошо и очень скоро отец исправится… Но всё это были жалко мечты, которые вряд ли когда-либо исполнятся.       — Да поняла я… Больше не подниму эту тему, правда.       Нацуо выдохнул и извинился за то, что так резко начал гнать. И все понимали, что это извинение не только Фуюми, но и Рэй, в чьей палате они и находились. После парень встал и подошёл к младшему Тодороки, похлопав сочувствующе его по плечу.       — Не сочти меня эгоистом, но просто держись, брат. Осталось немного такое терпеть. Во взрослой жизни гораздо проще. Мы не можем абсолютно полностью понять каково тебе сейчас, но ты же знаешь, мы делаем всё возможное, чтобы помочь тебе.       — Да, знаю, Нацу. Спасибо в очередной раз вам за это. Я хотя бы вне школы могу жить, а не помирать, — тихо проговорил Двуликий.       — Ладно, иди домой, Шото. Спасибо за гостинцы ей. Тебе лучше сейчас отдохнуть.       Шото кивнул и вышел из палаты. Ему действительно было не очень хорошо после всего, что с ним сделали хулиганы. Он быстро вышел из больницы и пошёл домой через переулки, как обычно. Но в этот раз ему конкретно не повезло — попалась часть большой уличной банды, избегающие наказания за нарушения закона. Шото вздохнул, понимая на сколько сильно влип.       — Воу, парни, а нам сегодня везёт. Всегородской изгой. Ну для начала сын-изгой, — усмехнулся брюнет в шапке, по всей видимости более главный в этой маленькой компашке.       Паренёк возле него сразу же подскочил к Шото с резко появившимся ножом у него в руке, который сразу приставил его к горлу изгоя. Он очень противно ухмылялся, но даже несмотря на его рост, хлипкость и противность ему было невозможно врезать. И суть даже не в ноже у горла, просто был сам по себе такой человек этот хулиган… да и ситуация вокруг.       — Какое смазливое личико, может мне его подпортить, а босс? — этот парень глянул на секунду на «главаря», статус которого теперь был подтверждён, после приблизился очень сильно к чужому лицу.       — Хах, да он и так жизнью потрёпан. Точнее его лицо. Шрам из-за дуроматери, да вон ещё и след сверху. Может ещё кому-то попадался под ногу, судя по всему.       — Не смей что-то говорить плохого о матери, — прошипел Двухцветный, глядя на того несколько исподлобья.       — Ох, заговорил, какое чудо, — усмехнулся какой-то ещё один паренёк.       — Слушай, ты так похож на очень послушного пассивчика. Ты случаем не подрабатываешь шлюхой в каком-нибудь клубе? Покажешь свои способности?       Шото не заметил, как к нему подошёл ещё один парень, который взял его за плечо и потянул вниз, опуская.       Снова это. Только в другом смысле и контексте вообще.       Тот самый главарь «в шапке» подошёл к опущенному на колени сыну героя, ухмыляясь во всё рыло.       — Ну давай. Показывай, как умеешь.       Нос Шото чуть ли не утыкался в чужие штаны в паховой зоне. Отвратительно, даже запах, от которого блевать тянуло.       — Отвали от меня, — прорычал Шото, понимая, что за всю жизнь впервые так сильно попал.       Даже Кацуки на фоне этих придурков казался чуть ли не божьим ангелом. Хотя тут всё же дьявольский ангел.       Разновласого схватили за волосы, заставив посмотреть наверх, но из-за боли тот лишь жмурился.       — Ты не в том положении, чтобы тут что-то говорить, — брюнет был разозлён, ухмылка спала с лица. Он привык, что ему подчиняются. — Тебе сказали, так что де-       — Свалили, придурки, отсюда. Охерели что ли уже? Или вас не держит главарь, а с цепи спускает? — со стороны послышался знакомый голос.       До боли, в прямом смысле, для Шото, знакомый агрессивный голос.       И Шото, и тот главарь посмотрели в ту сторону. Правда так как первого держали, он лишь взгляд бросил в сторону и действительно увидел там Кацуки, — помянешь чёрта, вот и он, — он также был зол, но не смотрел на одноклассника.       «Откуда этот взялся-то?» — чуть нахмурился Шото, не ожидая ничего хорошего.       — О, ты тоже хочешь присоединиться? Кем будешь?       — Твоей смертью, если не отпустишь его, — в руках блондина сразу же стал искриться воздух.       Главарь компании нахмурился, поняв с кем имеет дело, однако всё ещё не боялся, а потому и не уходил. Он смотрел, как чужие руки искрятся, усмехаясь.       — Очень забавное шок, а теперь можешь свалить, — хмыкнул брюнет, сложив руки на груди; в это время следить за Шото стал в некотором смысле коротышка с ножом. — Не выставляй себя дураком, ты же ничего не сделаешь.       Кацуки раздражённо цыкнул и стал приближаться, а искры в его руках увеличивались в размере и количестве, уже больше напоминая взрывы, чем и являлась его причуда.       И, видимо, это уже стало напрягать главного бандита, так как пару маленьких шагов назад он сделал, но, однако, подпустил чуть ли не вплотную перед собой. Теперь оба хулигана стояли прямо перед изгоем, и он наблюдал за этой картиной, правда в таком себе положении. Голова вздёрнута наверх, чтобы побольше видеть, да и искры чутка ослепляли.       — Ты всё ещё не веришь, что я и ебало тебе разбить могу? Если вы нарушаете закон по отношению к мирным, то почему я не могу нарушать по отношению к вам? — чуть ухмыльнувшись, несколько медленно проговорил Кацуки, после чего моментально поднёс руку к чужому лицу, производя взрыв, но парень успел увернуться. — Повезло тебе, но если не уйдёшь, то в следующий раз не допущу такой оплошности.       Шото немного не замечал окружающей реальности, глядя на этих двоих, а сейчас оглянулся, всматриваясь, и заметил, что все остальные уличной компании отбежали в сторону, очевидно побаиваясь блондина. Да главарь тоже долго не выдерживал напора чужого взгляда, да и очевидно смерти своей ему тоже не хотелось.       — Да и пошёл ты к чёрту, причудник сранный, — цыкнул брюнет и обошёл того, уходя со всей своей маленькой бандой.       И Кацуки, и Шото смотрели ему вслед. Однако блондин раньше отвлёкся и повернулся к Двухцветному.       — Не смей попадать в такие переделки больше. Ты лишь моя жертва, моя груша.       Шото посмотрел на одноклассника и закатил глаза. После чего он всё же с трудом поднялся.       — Спасибо. Уж позора быть изнасилованным в рот уличными бандитами, я бы точно не выдержал, — несколько пробурчал под нос Тодороки.       — Должен будешь.       — Школа через несколько дней. Раньше я с тобой не встречусь.       Бакуго вроде говорил спокойно, но Шото всё равно хмурился, не веря, что он может так спокойно всё оставить.       — Бывай, Двумордый, — проговорил блондин, сунув руки в карманы и уходя из переулка, даже не прокомментировав чужие слова.       Тодороки посмотрел ему вслед и лишь спустя время вышел из переулка, дабы за сегодня не нарываться ни на что более, не замечая нигде хулигана.       Так проходили дни. Школьные и выходные. Парень всё пореже посещал мать из-за учёбы, особенно, когда должен был вместе с Нацуо и Фуюми, чтобы меньше их расстраивать, так как он продолжал оставаться изгоем в школе и грушей всей компании Кацуки, который стал ещё более популярным и более уважаемым. Однако почему-то постепенно блондин стал куда большей проблемой — Шото стали нравится избиения от этого парня. А потом задумывался над этим дома в ванной, и понял, что он каким-то образом неравнодушен к своему обидчику.       Это стало излишней проблемой.       Шото уже нарывался под руку или ногу хулигана. Благо этому никто не придавал особого значения.       Тодороки не был мазохистом, но ему это почему-то стало нравится. Если бил его Кацуки.             «Мама, братья, сестра, простите… Я, кажется, влюбился в своего хулигана» — проскочило осознание Тодороки младшему в какой-то день спустя месяцы от прихода блондина в эту школу.