Не будет ласковым дождь

Дождь глухо барабанил по мутному и замыленному оконному стеклу. Пак Чонсон потянулся в компьютерном кресле, и, смачно зевнув, размял шею. Воздух в его маленькой студии пах затхлостью, сыростью, пылью и почему-то сиренью. Источник последнего аромата парню был неведом, хоть и приятен; рука парня невольно потянулась к увесистому кирпичику электронной сигареты и он сделал длинную, смачную затяжку, чувствуя, как легкие наполняются никотином, а сосуды мучительно-сладко сжимаются. Чонсон медленно выдохнул клубы белого дыма и вяло сморгнул. «Надо закончить работу и лечь хотя бы на часик поспать,» лениво подумал Джей. «На первой паре защита проектов, надо туда как-то приползти, иначе хрен мне, а не автомат. Потом отосплюсь на потоковой лекции где-нибудь на последних рядах. Ебанный сыр, мы же еще в студии кого-то записываем, надо быть там хоть в каком-то состоянии. Господи, когда уже это все закончится и все оставят меня наконец-таки в покое...» Никогда, услужливо подсказывает ему внутренний голос. Ты, мол, милок, сам выбрал себе такую собачью жизнь. Поздняк метаться. — Тьфу, — с досадой сплюнул парень, потирая переносицу и переводя взгляд обратно на монитор компьютера. Действительно, Чонсону, в отличие от множества его сверстников, пенять было особо не на кого; ведь, как бы глупо это ни звучало, всю свистопляску со светомузыкой в своей жизни он организовал исключительно самостоятельно. Сомнительный, конечно, повод для гордости. «Эх, послушался бы родителей — учился бы себе спокойно на факультете бизнеса где-нибудь в Сеульском Университете, ездил бы на крутой тачке, зависал на Хондэ по пятницам и в ус бы не дул,» невесело усмехнулся Джей, принимаясь в очередной раз кропотливо сводить осточертевшую звуковую дорожку. Когда парню было пятнадцать, он руководствовался принципом «не попробуешь – не узнаешь». Теперь же, когда ему вот-вот стукнет двадцать два, он с чистым сердцем мог заявить: лучше бы, блять, он и не узнал. Заниматься музыкой оказалось совсем не так весело, как казалось изначально. Скорее, совсем наоборот, ни капельки не весело. Иногда, в минуты особенно сильной ненависти к собственной жизни, Джей подумывал о том, чтобы засудить американский кинематограф за излишнюю романтизацию шоубизнеса, но потом он вспоминал, что порой ему не хватает денег даже на заварную лапшу, и впадал в уныние. Впрочем, оно достаточно быстро проходило, потому что заварной лапши парню все-таки хотелось, а деньги с неба не падают и депрессию, к величайшему сожалению, на рис не положишь. Особенно студентам-музыкальным продюсерам. Особенно, если они поругались с родителями на фоне выбора профессии, и те лишили его всяческого финансирования и отказались оплачивать обучение. Поэтому приходилось стиснуть зубы и пахать как десять Сидоровых коз, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Глаза отчаянно слипались, и Джея клонило в сон. Парень от души хлебнул энергетика и тут же закашлялся, подавившись. Сказать по правде, кофеин ни в какой дозировке ему уже давно не помогал, но от привычки потреблять напиток с едким химозным вкусом он отказаться не мог. Допив до конца, Джей не глядя бросил жестянку куда-то в сторону мусорки, и с величайшей досадой услышал, как та с противным металлическим треском падает мимо. «Браво, братан, трехочковый,» ехидно подумал парень, вставая с кресла, дабы все-таки засунуть несчастную банку в урну. Она, как назло, оказалась переполнена. Чонсон на несколько секунд затупил, медленно переводя взгляд с банки на мусорный пакет и обратно. Скоростью мысли в данный момент парень не отличался, особенно учитывая тот факт, что время на часах перевалило за четыре утра, а последний раз он спал примерно сутки назад. «Надо вынести эту парашу,» наконец решил он, наклоняясь и вынимая пакет из урны и попутно складывая туда жестяную банку из-под энергетика. Он кое-как в полутьме добрел до прихожей и небрежно шлепнул по выключателю, чтобы найти и всунуть ноги в потертые и старые, как мир, черно-белые кеды. Мимолетом взгляд Джея зацепился за его собственное отражение в пыльном зеркале. «Выгляжу как труп недельной давности,» отметил про себя парень. «Что ж, ну, по крайней мере, не месячной. Уже радует» Внешний вид Джея действительно оставлял желать лучшего: лицо осунулось и посерело, глаза слегка напоминали коровьи, мешки под глазами уже впору было сдавать в аренду для хранения всяких общественно полезных вещей, волосы парня торчали в разные стороны, а на растянутой футболке красовалось гигантское пятно от соуса из-под токпокки, которые, он, кажется, заказывал вчера вечером. «Да пофиг, в такое время меня все равно никто не увидит,» сонно подумал Чонсон, открывая входную дверь. «Быстренько сгоняю до мусоропровода и домой». Вывалившись на лестничную клетку с двумя объемными пакетами мусора, он вяло ткнул пальцем в кнопку вызова лифта. Голову будто сжали в тиски. Шли минуты, а лифт все не приходил. Небо за окном заметно посветлело. Парень ощутил, как его накрывает жгучее раздражение. — Господи прости, почему даже блядский лифт не хочет работать нормально, — в сердцах воскликнул он, принимаясь остервенело нажимать на несчастную кнопку. — Я что, так много прошу? Сука! Внезапно двери лифта все же открылись прямо перед носом проклинающего все и вся Джея с жалобным скрежетом. Однако, вопреки всем ожиданиям и доводам разума, лифт оказался не пуст. Внутри кабины самозабвенно целовались взасос двое парней, совершенно бесстыдно залезая друг другу под одежду и никого и ничего не стесняясь. Первой реакцией нашего героя был весьма предсказуемый ступор. Далее — искреннее возмущение. Мол, что это за разврат средь бела дня? Джей уже собирался во всеуслышание высказать свое недовольство, но потом вспомнил, что день вовсе не белый, и даже совсем не день. Так что, судя по всему, парочка бедолаг, как и он сам, решила, что в четыре утра шансы кого-либо встретить довольно низки. Никогда еще все трое так не ошибались. Дабы оповестить парней о своем присутствии, Чонсон слегка прокашлялся. Те пулей отскочили друг от друга и во все глаза вытаращились на парня в растянутой майке с мусорными пакетами в руках. Наступила немая сцена. Парочка смотрела на него, он смотрел на них. В одном из ребят парень с удивлением узнал своего соседа по лестничной клетке, который изо всех сил избегал смотреть ему в глаза и залился удушливой краской аж до самих ушей. — Пацаны, вы извините, что отвлекаю, — наконец родил он. — Но у меня тут это, мусор. Выкинуть надо. Второй перец из лифта посмотрел на Джея так, как будто бы он только что признался в том что он на самом деле Кларк Кент и по ночам прыгает по крышам в идиотском трико и пугает людей. Ну, или как будто у него выросла вторая голова. — Понял, видимо я пойду пешком, — проворчал себе под нос парень в растянутой майке и грустно побрел в сторону лестницы.

***

На следующее утро Чонсона разбудил разрывающийся от звонков телефон. Он тихо выругался. По ощущениям парень заснул всего часа полтора назад, и голова его казалась такой тяжелой, как будто ее сделали из свинца. Джей с трудом поднялся, внезапно осознав, что вырубился он лицом на клавиатуре. Утерев ниточку слюны, стекающую из уголка его рта, парень все же нашарил ладонью осточертевший мобильник и нажал на кнопку принятия вызова. — Ну наконец-то, — раздался ядовитый голос из трубки. — Пак Чонсон, ты, блять, где? — В пизде, — машинально отозвался парень, смачно зевнув. — Я, вообще-то, серьезно спрашиваю, — слегка раздраженно ответили ему. — Так и я серьезно, — не сдается Джей. — Вся моя жизнь - одна огромная метафорическая пизда. — Ха-ха, щас от смеха обоссусь, — собеседник явно не оценил шутку. — Надеюсь, Джеюн-а прихватил для тебя сменные трусы, — съехидничал Чонсон. — Давай, поприперайся мне тут, — голос по ту сторону провода прозвучал надрывно-драматично. — Я, между прочим, места себе не нахожу, переживаю за него. А он шутки тупые шутит. Весь этот спектакль уже начал конкретно так подбешивать нашего героя. Парень потер ноющие виски и резонно поинтересовался: — Сонхун, свет моих очей, позволь спросить, хули ты доебался? — Дебил, ты на время посмотри. Джей машинально перевел свой взгляд на настенные часы, которые показывали без пятнадцати девять. — А во сколько начинается пара, напомни? — с легким оттенком надежды в голосе спросил он. — В девять пятнадцать. Как и каждая первая пара на протяжении последних четырех лет твоего обучения в университете, кстати, — ехидно сообщил Сонхун. — Блять. За следующие десять минут Джей вихрем пролетел по квартире, умудряясь одновременно чистить зубы, собирать учебники, переодеваться и даже запихнуть в себя вчерашний чуть подгоревший тост. Натянув на себя первую попавшуюся черную толстовку и кое-как пригладив шевелюру пятерней, парень выскочил из квартиры и помчался на учебу. К счастью, нужный корпус университета находился не слишком далеко от дома Чонсона: всего в парах остановках на автобусе, который, как наудачу, подошел к остановке как раз в тот момент, когда наш герой впопыхах подбежал к остановке. Парень на полном ходу влетел в автобус, заставив парочку почтенных старушек возмущенно охнуть, а нескольких школьниц смущенно хихикнуть. Джей смачно плюхнулся на пустое сидение у окна и нахлобучил на голову массивные наушники фирмы Sennhizer и включил рандомное воспроизведение песен. Заиграл какой-то бодрый и ритмичный трек в стиле рок. Потянувшись, парень открыл заметки в телефоне и бегло пробежался глазами по списку дел на сегодня. Как обычно, авгиевы конюшни неразгребаемого дерьма. Ничего нового, в общем. Едва не пропустив нужную станцию, Чонсон выскочил из транспорта и чуть ли не бегом помчался в аудиторию, то и дело переходя на шаг. Почти секунда в секунду парень наконец влетает в аудиторию, тяжело дыша. С задних рядов ему активно машет Сонхун, подзывая к себе. Стараясь не привлекать к себе внимания, Джей тихонько пробирается к другу и наконец занимает свое место. — С тебя пятнадцать тысяч вон, — дружелюбно сообщает Сонхуну сидящий рядом с ним Джейк. — В смысле? — возмущается тот. — Ты проспорил, — терпеливо объясняет ему парень. — С чего это? — Профессора еще нет, Джей-я успел. Я выиграл. — Когда это мы успели поспорить на деньги? — Тогда когда ты, Сонхун-а, все еще должен мне за позавчерашнее пиво, а я нашел подходящий способ тебе об этом напомнить. — Где связь? — возмутился высокий стройный брюнет в стильной черной водолазке. Однако стоило ему наткнуться на полные праведного осуждения глаза Джеюна, то он тяжко вздохнул, достал из кармана три смятые купюры и все же молча сунул их в ладонь товарища. Друзья Джея, как и он сам, были личностями, мягко говоря, неординарными. Пак Сонхуна, в прошлом подающего надежды фигуриста, а ныне студента актерского факультета и Шим Джейка, корейца австралийского происхождения, учащегося на кафедре инструментального исполнительства, издалека часто воспринимали за чуть ли не семейную парочку не очень традиционной ориентации. И только Джей знал, что у Джеюна на самом деле на родине осталась девушка, а Сонхун в этой жизни любил только одного-единственного человека – самого себя. Началась лекция, профессор начала монотонно и нудно зачитывать материал, ввергая всех присутствующих в полулетаргическое состояние. Чонсон изо всех сил пытался не заснуть, но получалось у него отвратительно. Вдруг, откуда ни возьмись, дверь в аудиторию распахивается и в нее вбегает красный тяжело дышащий студент, чье лицо почему-то кажется Джею подозрительно знакомым. Осознание настигает парня когда их взгляды по случайности встречаются: да это ведь вчерашний перец из лифта! В голову Пака почему-то лезет почти порнографичная сцена, которую ему довелось давеча лицезреть, и он чувствует, как у него горят щеки. Незнакомец, кажется, тоже чувствует себя неловко: он почти сразу разрывает зрительный контакт и спешит занять свое место. — Извините, профессор, я опоздал, — впопыхах кланяется он по дороге. Суровая тетенька-профессор окидывает его суровым взглядом поверх очков и тяжело вздыхает. — На первый раз, Мистер Ли, я вас прощаю, — сухо говорит она, возвращаясь к прочтению лекции. — Но также и в последний. Парень занимает пустующее место на втором ряду, достает учебники, тетрадки и начинает что-то судорожно записывать. — Бро, ты не в курсе, что это за хрен собачий? — шепотом спрашивает Чонсон у сидящего рядом Сонхуна. Друг как-то странно покосился на Джея. — Ты бы хоть иногда из своей улиточьей раковины выглядывал, — тихо фыркнул Сонхун. — Это ж Ли Хисын. Он известный сонбэ с музыкального отделения. В этом году вернулся из академа. Довольно популярный в общественных кругах малый. Преподы его обожают, он вроде как даже на какой-то очень крутой государственной стипендии учится. — А, — неопределенно отзывается Чонсон. — Ясно. — Никто не хочет мне объяснить, почему этот ваш Ли Хисын уже минут пять на нас пялится? — миролюбиво подал голос Джейк. Чонсон вздрогнул. И правда; вышеназванный сонбэ действительно то и дело поворачивал голову в сторону компашки и одаривал парней (а точнее, Джея) якобы случайными взглядами. Ли явно пытался казаться незаинтересованным, но выходило у него, честно сказать, паршиво. — Я притягиваю взгляды, бро, — поясняет Сонхун слегка самодовольным тоном, якобы невзначай проводя ладонью по обманчиво небрежно уложенным волосы. — Фу, нарцисс, — закатывает глаза Джеюн. До Джея перепалки его друзей доносятся словно сквозь толщу воды. До конца занятия наш герой упорно пытается учиться, но в итоге сдаётся и все же впадает в легкую полудрему. Когда пара наконец подходит к своему логическому завершению, друзья расталкивают несчастного мученика; Джей поспешно собирает свои вещи и уже собирается покинуть аудиторию в компании товарищей, как вдруг его окликают: — Пак Чонсон-щщи! Парень инстинктивно оборачивается на источник голоса и с досадой обнаруживает, что он принадлежит все тому же самому злосчастному соседу по лестничной клетке. Он выглядит довольно обычным студентом: Ли Хисын высок, худоват, одет в свободную длинную клетчатую рубашку; у него большие раскосые глаза, слегка напоминающие оленьи, чутка курносый нос, и тонкие губы, растянутые в странной полуизвиняющейся улыбке. — Есть такой, — вяло отзывается Джей и морщится от звука собственного голоса. — Я могу чем-то помочь? — Мы можем поговорить? — излишне вежливый тон собеседника слегка напрягает. — Это срочно? — устало вздыхает Чонсон. — Да. Парень кидает на друзей красноречивый взгляд, мол, потом догоню. Джейк и Сонхун удивленно переглядываются, но виду не подают и молча удаляются из кабинета. — Давай только побыстрее, у меня не особо много времени, — ворчит Джей, почесав затылок. Несколько секунд помявшись на месте, Хисын, словно наконец собравшись с силами, выдает: — Ты можешь никому не рассказывать о том, что видел в лифте? Повисла неловкая тишина. Джей наградил своего непутевого соседа усталым взглядом, полным глубочайшего страдания от тупости окружающих людей, и весомо сообщает: — Чувак, мне кристаллически похуй на твою личную жизнь. Я ничего не видел и не слышал. С губ Хисына срывается вздох облегчения. — Спасибо тебе большое, — искренне улыбается он. — Спасибо на рис не положишь, — ворчит тот, закидывая за спину рюкзак. — Хочешь отблагодарить — купи мне еды. Накинув на голову капюшон, Джей покидает кабинет, оставив своего соседа смотреть ему в спину. — А он добрый малый, оказывается — тихо усмехается Хисын себе под нос.