Соленый вкус свободы

Коджиро с ранних лет любил океан. Еще совсем крохой он прибегал на берег наблюдать за отцом — самым лучшим, по мнению Джо, серфером. Волны омывали щиколотки, стирали следы босых ног на песке, и Джо становился ближе к мечте. Впервые отец разрешил ему стать на доску, когда Коджиро исполнилось четыре года. Волны в тот день были никакие, почти что и нет, считай, как ворчали старожилы пляжа. Но ребенку они казались огромными. Отец подбадривал, смотрел с гордой улыбкой, и сердце Джо ликовало. Он справится, сколько бы раз не падал с доски. Вода не оставляла ссадин, только неприятный привкус на языке. — Соленая, — мальчик поморщился. — Это вкус свободы, Коджиро. Это вкус серфинга, — сказал ему тогда отец. Сердце Джо гулко билось в груди, звало снова забраться на доску, пока от усталости не начинало дрожать все тело. Отец отнес его домой на руках — уставшего, сонного и невероятно счастливого. Всю ночь ему снился океан с огромными, высотой с три их дома волнами. Коджиро ловко скользил между ними, оседлав водную стихию, и чувствовал на лице соленые брызги свободы. — Джо, может, останешься сегодня? — подруга мягко коснулась загорелого плеча. — Попьешь с нами коктейли, повеселишься. — Давайте как-нибудь без меня, я таких волн уже неделю жду, — Коджиро подмигнул ей и продолжил натирать деку воском. Возбуждение струилось по телу от покалывающих пальцев рук до ноющего чувства в грудной клетке. В прошлый раз у него почти получилось выполнить родео-флип. Помахав девчонкам на берегу, Джо застегнул лиш и мощными гребками направил ган к лайн-апу. Ему что-то звонко прокричали на берегу, но Коджиро уже не слушал. Когда он становился на деку, весь остальной мир переставал для него существовать. Только волны и доска, ставшая частью серфера — Джо чувствовал ее от острого носа до плавников.

***

Каору совсем-совсем не был заинтересован в людях. Они шумные, опасные и непредсказуемые — отец предупреждал его об этом с раннего детства. Каору запрещалось покидать глубины океана и подплывать туда, где были эти… существа с отростками. Только став совершеннолетним, Каору решил отправиться к берегу, почти на поверхность воды. Причиной тому стал диплом — детище нескольких месяцев кропотливой работы Каору, в котором он детально описывал влияние человеческой расы на жизнь русалок. Для заключительного анализа — и только для него — Каору понадобилось немного понаблюдать за людьми. К примеру, его весьма интересовал вопрос, зачем они затаскивали в воду овальные плоские «штуки» и пытались на них устоять. — Смешные, — Каору захихикал. Особенно забавным ему показался рослый мужчина с зелеными, как водоросли, волосами — Каору не отводил взгляд от не самого страшного лица, ну вполне себе приемлемых мышц и забавных отростков, которыми мужчина удерживал себя в вертикальном положении. Пожалуй, он станет неплохим объектом для наблюдений. Мужчина — Каору надеялся, что правильно определил его пол, ориентируясь на схожесть телосложения русалов и людей — продолжал скользить по волнам. Его упрямство и мастерство держаться на «штуке»… не завораживали, конечно, просто Каору смотрел на них без отвращения. Каждый раз он подбирался ближе — совсем немного, чтобы человек не заметил розовую макушку между волн и внимательный, жадный взгляд исследователя. На третий день он узнал, что объект зовут «Джо», кто-то из серферов окликнул его. — Джо, — Каору попробовал слово на вкус. Простецкое, человеку подходит. Каору долго думал, прежде чем выбраться на поверхность в дурную погоду — волны были вдвое-втрое выше обычных, вряд ли Джо придет стоять на доске, для людей это опасно. Так что он просто посмотрит, убедится, что никого нет, и вернется работать над дипломом. Только и всего. Джо не помнил, как потерял равновесие. Доли секунды — и волна, которую он оседлал, ударной силой затянула Коджиро под воду. Его крутило как тряпичную куклу в руках ребенка, в глазах потемнело от удара об бок доски — лиш надежно крепил ее к лодыжке. Звон в ушах становился громче, легкие покалывало от недостатка кислорода и спертого старого воздуха. Перед тем, как потерять сознание, Джо показалось, что его руку крепко сжали и куда-то тянут. «Папа?» Каору до конца сомневался, что не зря потратил столько сил. Воздух в подводной пещере был спертый, но для дыхания годился — по крайней мере, для русалок. Людей сюда Каору прежде не приводил. Он вытащил Джо на скользкий камень и уставился на бессознательное тело. Человек вообще живой? Каору попытался вспомнить все, что учил на человековедении — курс был кратким и в основном учитель рассказывал юным русалам, что от тварей с отростками нужно держаться подальше. Каору приложил ладонь к груди, отчего щеки приобрели нежно-зеленый оттенок смущения. Сердце вроде бы билось. Тогда русал потыкал человека в живот. — Эй, просыпайся! Д-джо! Не вздумай умереть здесь, ты завоняешь мое тайное место, — Каору нахмурился. Долго еще человек будет валяться без сознания? Джо закашлялся, выплевывая воду, и Каору отплыл от него на несколько метров. Из-за флуоресцентного мха на стенах пещера освещалась тусклым светом, вряд ли человек заметил бы его сразу. И в случае опасности Каору удрал бы быстрее, чем тот начал действовать. Человек сел на камне и с тихим стоном прижал ладонь к виску. Кожа там была рассечена доской. — Не трогай, глупый, — не выдержал русал. Его разве в школе не учили, что рану требуется обеззаразить и покрыть плотным слоем слюны, а не размазывать кровь? Человек оглянулся и наконец увидел Каору. — Это ты меня спас? — Да. Сиди спокойно, — предупредил русал и подплыл ближе. — Не дергайся, или я тебя здесь оставлю. Угрозы лишними не бывают, считал Каору. Человек настороженно следил за тем, как русал подтянулся на руках, чтобы оказаться чуть выше человека и высунул… язык? — Эй, что ты собираешься делать? — опешил Джо. — Лечить тебя. Сказал же, тихо сиди! — сердито рявкнул Каору и дважды лизнул рассеченную кожу. Человеческая кровь на вкус оказалась слегка солоноватой и приятной. — Ты странный. Но спасибо, Вишенка. — Как ты меня назвал? — Здесь плохое освещение, но кажется, у тебя розовые волосы. И я не знаю твоего имени. — Каору. — А меня зовут Джо, Вишенка. — Каору, — русал мысленно сделал пометку, что у людей плохая память. — Где мы? Ч-черт, холодным по ноге мазнуло, — Джо в мгновенье ока вскочил на ноги, балансируя на скользкой поверхности. — Здесь водится рыба? Забирайся, Вишенка, — мужчина протянул руку. — Это не рыба. Это я. Каору ожидал увидеть в глазах человека страх или ненависть — две типичные реакции, если верить учителю. Но Джо только пробормотал «Вот это я стукнулся» и спросил, можно ли потрогать хвост, «пока не отпустило». Каору так и не понял, что должно отпустить человека, но хвост — интимное и драгоценное место каждого русала — трогать не дал. — Жадина, — расстроился человек. — И ты совсем не боишься? — Если бы ты хотел причинить мне вред, не стал бы спасать. «Зачатки логического мышления присутствуют», — заключил русал. — К тому же, наверняка мне все это снится, русалочек ведь не существует. «Но слабые». Интересно, люди все такие или ему достался бракованный экземпляр? Каору объяснил человеку, что выбраться на поверхность они смогут не раньше, чем стихнут волны — от нескольких часов до суток придется провести в пещере. — Где моя доска? — спросил Джо, нащупав на ноге ремешок лиша с оборванным шнуром. — Я перекусил веревку. — Это был отцовский подарок. Я катался на ней пять лет. Жаль, что… что ее больше нет. Каору проигнорировал его признания. Интереса в его исследовании они не представляли, а проявлять сочувствие русала не учили. Нет и нет — пусть скажет спасибо, что остался живым. Тащить еще и доску Каору не стал бы, даже если бы знал о ее ценности. Его без того отчитали бы за спасение человека. Если бы вообще не исключили из университета за позор — подумать только, примерный студент, любимчик преподавателей и замешан в таком скандале. — Я голоден, — сообщил Каору. — Если ты тоже, я принесу еду. — Не откажусь, Вишенка. — Каору. — Хорошо, Вишенка, как скажешь. Каору напомнил себе, что на людей обижаться бесполезно. Спустя полчаса он вернулся весьма довольный своей охотой — в руках русал держал двух увесистых золотых рыбок. — Эм… Ты ешь ее сырой? — А разве бывает другая? — Каору вытащил внутренности и вгрызся в сочное филе. — Приготовленная. Знаешь, спасибо, но я, пожалуй, не голоден, — Джо смотрел на рыбину. Рыбина широко раскрывала рот и смотрела на него в ответ. — Ну и дурак. Отдай. Каору аккуратно вытер уголки губ и приступил к допросу, ради которого он — именно ради него, не подумайте плохого про честного русала — и спас человека. — Зачем вы стоите на досках на воде? Это глупо. Джо опустил ноги в воду и болтал ими, задумавшись об ответе. — Серфинг делает меня свободным и счастливым. Это похоже на полет, когда существуешь только ты, доска и волны, — его голос по мере рассказа становился тише, убаюкивал нежностью, которую Джо вкладывал в свои слова. Он рассказал о том, как учился стоять на доске, как падал и как поймал свою первую волну. — …и отец тогда сказал, что у свободы соленый вкус, такой же, как у океана. — Ты что, трогаешь мой хвост? — Он случайно оказался рядом. — Извращенец, — Каору шлепнул хвостом, окатив Джо водой с головы до колен.

***

Каору поправил золотой гребень лучшего выпускника. Ради демонстрации украшения он даже сделал прическу, хотя обычно обходился хвостом — все равно на поверхности волосы смотрятся совсем иначе, нежели на глубине. На небольшом каменистом островке, вдали от любопытных глаз туристов и серферов Джо устроил место для свиданий — надувной бассейн для Каору, стол и контейнер с итальянской едой. Джо готовил ее весь вечер и остаток утра, чтобы порадовать Вишенку. — Совсем забыл спросить, на какую тему ты писал диплом? — Недостатки человеческой природы и методы ее использования для пользы русалов. Пошаговое руководство дрессировки людей. — Что?! Не видать тебе торт Капрезе с ванильным соусом! — Я пошутил, глупый, отдай немедленно! — Только если ты расскажешь, как русалы занимаются сексом. Каору залился густым зеленым румянцем. — Ты… Что же, возможно, когда-нибудь он наглядно покажет. Если только не убьет своего человека раньше.