sex on the beach

      — Смотришься прекрасно, — выдыхает Чонгук, сжимая в пальцах волосы Тэхёна, пока тот насаживается тёплым ртом на член младшего.       Доброе утро выглядит для Чонгука примерно вот так: голова Тэхёна в районе его паха, длинные тонкие пальцы — на бёдрах, а его собственная ладонь в волосах старшего. Чон тяжело дышит, едва ли не пыхтит, потому что ему так хорошо и приятно, что он с трудом сдерживается, чтобы не подаваться бёдрами вперёд — навстречу тёплому рту, так хорошо принимающему его.       Ким размашисто ведёт языком по члену младшего, размазывает слюни и естественную смазку, и это всё выглядит так пошло и грязно, что собственное возбуждение в трусах причиняет дикий дискомфорт. Но он терпит, потому что хочет доставить младшему удовольствие, а потом уже он позаботится о себе. Чонгук стонет, давит ладонью на его затылок, заставляя насаживаться ртом глубже, пока член не упирается в стенки горла, и старший не начинает кашлять.       Обоим сносит крышу. И Тэхён снова и снова выбрасывает из головы мысли о том, что всё это закончится через жалких три дня.       Ким выпускает изо рта член Чонгука с характерным чмоком и пошло облизывается под голодным взглядом младшего. Он улыбается, ведёт рукой по бёдрам Чонгука, сжимает кожу, наклоняется и ведёт языком по татуировкам. Нет, у него какая-то уже болезненная привязанность к этим чертовски сексуальным бёдрам. Он просто не может оторваться от них, вылизывает старательно, целует, кусает молочную кожу, усыпанную рисунками, подушечками пальцев ведёт по линиям и улыбается сам себе, ловя от этого настоящий кайф.       — Твои бёдра вне закона, ты в курсе? — шепчет Тэхён, поднимаясь к младшему, целуя кубики пресса, грудную клетку, шею, подбородок — всё, до чего дотягивается.       — Мне иногда кажется, что ты занимаешься сексом не со мной, а с моими бёдрами, — наигранно недовольно бубнит Чонгук, подставляясь под поцелуи.       Ким отстраняется ненадолго, для того, чтобы выдавить смазку на пальцы. Потом вновь приближается к Чонгуку и начинает растягивать его, покрывая лицо поцелуями, пока младший млеет от его касаний и близости. Он поджимает пальцы на ногах, когда Ким свободной рукой гладит его бёдра, сжимает бока пальцами и мокро целует в губы, вторгаясь языком в рот.       У Тэхёна пальцы непозволительно длинные, и Чонгука каждый раз едва не подбрасывает на кровати от того, как умело старший орудует ими в нем. Это похоже на сладкую пытку, которую не хочется останавливать. Чонгуку приятно до дрожи в коленках, и внизу живота всё так тянет от возбуждения и желания, ему очень хочется принадлежать Тэхёну прямо сейчас. Хочется, чтобы тот взял его как угодно — грубо, нежно, жёстко или ласково. Чонгуку, правда, абсолютно без разницы, он просто желает, чтобы им обладали, и он готов отдаться.       — Тэ, — скулит младший, выгибаясь на кровати от ощущения заполненности. Но пальцев ему уже мало, он хочет чувствовать в себе Кима. — Тэ…       А Тэхёна так ведёт от того, как Чонгук скулит его имя. Его возбуждает это так сильно, что он вытаскивает из младшего пальцы, быстро надевает презерватив и, закинув его ноги себе на плечи, входит резко и сразу срывается на бешеный темп, глухо что-то прорычав. Чонгук начинает стонать совсем неприлично, им обоим рвёт крышу от происходящего, и у младшего слезятся глаза от удовольствия. Блондин крепко удерживает бёдра Чона в своих руках, вбивается в него быстро, и комната наполняется новыми пошлыми звуками и громкими стонами, тяжелым сбитым дыханием и шёпотом, срывающимся с губ обоих.       Они растворяются друг в друге, потому что нельзя по-другому. Потому что по-другому и быть просто не может. Тэхён наклоняется к Чонгуку, чуть замедляясь, целует его мокро и горячо, собирая губами его стоны и сам внутри кажется умирает и воскресает тут же. Младший цепляется пальцами за тэхёновы смуглые плечи, хнычет что-то неразборчиво, и Ким думает, что Чонгук слишком очарователен в своей переменчивости. В один момент он может быть реально самым брутальным парнем в мире, а сейчас вот стонет под ним, скулит, мечется по постели и просит ещё, практически умоляет. А Тэхён, в общем-то, не жадный.       И они проводят так всё утро, отдаваясь друг другу без конца, не желая отпускать. Только к обеду им удаётся прерваться, потому что организм требует еды. Правда завтрак Тэхён заказывает в номер, а потом тащит его на балкон и туда же тянет Чонгука, потому что выходить куда-то сейчас совершенно не хочется.       Они устраиваются в плетёных креслах друг напротив друга, но Киму, откровенно говоря, хочется пересесть младшему на колени. И он думает, что обязательно сделает это как только они поедят. Мысль, что им скоро придётся расстаться, заставляет Тэхёна не отпускать Чонгука от себя ни на секунду.       Фотограф уже принял в себе тот факт, что привязался и даже влюбился. И Чонгук, кажется, даже ответил ему взаимностью, хотя с той ночи они больше не поднимали эту тему. Оба были пьяны, и Тэхёну страшно, что всё это было только под действием алкоголя. Страшно обсуждать это и услышать от Чонгука, что всё — ненастоящее, и между ними нет ничего, кроме секса. Никаких чувств, эмоций, привязанностей. И блондин знает, что так было бы даже лучше, но ни он, ни Чонгук не в силах контролировать это. И старшему отчаянно хочется думать, что у них это взаимно.       Тэхён, вообще, парень не робкого десятка, и ему завести подобный разговор ничего почти не стоит. Просто он почему-то оттягивает всё время этот момент.       — Тэ, эй! — Чонгук пытается дозваться его уже добрых несколько минут. Ким и сам не замечает, как пялится в одну точку, и между его пальцами почти до конца истлела сигарета. — Тэхён!       Старший поднимает задумчивый взгляд на Чонгука, стряхивает пепел и затягивается сигаретой.       — Я задумался, — Ким звучит отстранённо, всё ещё витая в своих мыслях. — Прости, ты спрашивал что-то?       — О чём ты думаешь всё время? Ты выглядишь грустным.       Чонгук проницательный, и Тэхёну это, конечно, совсем не на руку. Да, он давно уже должен был завести этот разговор, просто момента всё никак не находится. И сейчас тоже момент не тот, чувствует это, поэтому натягивает улыбку.       — Всё нормально, тебе не о чем волноваться, — говорит старший, пытаясь звучать максимально уверенно. — Иди сюда.       Ким хлопает себе по коленям в приглашающем жесте, и Чонгук, быстро допив кофе, буквально перелетает со своего стула к нему на колени. Он устраивается полубоком, обнимает старшего за плечи, смотрит на него сверху вниз и целует светлые волосы. Чонгуку не нравится отстранённость Тэхёна, не нравится грусть, снова появившаяся в его глазах. Младшему так сильно хочется утешить его, но он просто не знает как, поэтому только обнимает крепко, дарит свои поцелуи и держит за руку.       Чонгук всё понимает прекрасно, он же совсем не дурак. У него вылет через три дня, они расстанутся, и всё происходящее останется здесь, на Чеджу. Чонгук улетит в США, продолжит работать, вернётся к своей повседневной жизни. И Тэхён тоже улетит в Сеул через пару дней после него, и на этом всё закончится. А Чонгуку, по правде говоря, так не хочется, чтобы это заканчивалось. Он в своих действиях, в своих поцелуях и объятиях искренен, ему и правда хочется старшему подарить всего себя, отдать всё до последнего кусочка. Чонгуку очень хочется, чтобы Тэхён его забрал, Чон, похоже, влюбился, как мальчишка. Он давно таких чувств не испытывал.       Правда в том, что оба испытывают друг к другу уже что-то большее, чем просто сексуальное влечение. Но оба боятся поднимать эту тему сейчас, потому что страшно услышать не то, что хочется. Поэтому они будут тянуть до последнего, чтобы, в случае чего, было не так обидно.       Они ещё с час сидят на этом кресле на балконе, обнимаются, много целуются, и Чонгук шепчет Тэхёну на ухо что-то милое и смешное, а старший, конечно, смеётся и прижимает того к себе поближе. Они снова делят одну на двоих сигарету, много разговаривают, и пальцы младшего путаются в блондинистых волосах, ласково массируя кожу на затылке. А Ким сжимает талию Чона, кладет подбородок ему на плечо и оставляет изредка легкие поцелуи на шее. Им вдвоём очень легко.       А потом они гуляют по пляжу, наслаждаясь солнцем, приятным ветром и сплетенными пальцами своих ладоней. Обнимаются много и опять над чем-то смеются. Тэхён пытается построить замок из песка, но волны, отчего-то бушующие сегодня, смывают все его старания снова и снова. Но упорный, потому не сдаётся, и Чонгук тогда ему помогает, подсказывая как правильно, потому что он — архитектор, и для него подобное проще простого. Замок в итоге выходит очень простым, но красивым, и они делают опять много фотографий. На память.       Парни потом скидывают с себя одежду и несутся навстречу волнам, всё так же не расцепляя рук. Веселятся, словно дети, плещутся водой, и Ким готов поклясться: он никогда в жизни не чувствовал себя счастливее, чем в этот самый момент. Ему ещё ничего не хотелось продлить так сильно, как этот отпуск. Не хотелось расставаться с Чонгуком, не хотелось отпускать его от себя ни на секунду. И блондин обнимает его в воде, цепляясь руками и ногами, целует в соленые от морской воды губы и думает о том, что до этого, кажется, всю жизнь жил неправильно и стремился не к тому.       Счастье ведь сейчас так близко. Счастье в руках, крепко удерживающих его от падения. Счастье в простых мимолётных касаниях. В движениях губ и тихих вздохах. Счастье в шепоте на ухо и пальцах, путающихся в его мокрых волосах. Счастье в этом почти незнакомом парне с татуировками на руках и бёдрах, забавной кроличьей улыбкой и самыми нежными, по правде говоря, объятиями.       Своё счастье Тэхён находит внезапно в Чонгуке и понимает, что всё до этого в его жизни не имело такого огромного значения. Всё до этого теперь кажется пустым.       И следующим вечером фотограф принимает решение, что он обязательно поговорит с младшим. Признается ему уже открыто, честно и без содействия алкоголя. Расскажет ему всё, что чувствует, и будь что будет. Ким любой ответ примет, потому что готов. Ему сложно будет смириться, но он понимает, что расставание неизбежно. И пусть лучше Чонгук знает обо всем, чем уедет, а Тэхён так никогда и не признается в том, что у него к этому парню что-то намного больше, чем физическое желание.       Тэхёну не только телом Чона обладать хочется, но и его душой тоже.       Чонгук на следующий вечер принимает точно такое же решение.       Они сидят на пляже, прямо на песке, совсем не боясь запачкаться. Людей вокруг совсем нет, потому что время достаточно позднее, и все туристы разошлись по отелям. Только доносится музыка из бара и шумит тихонько море. Тэхён приваливается своим плечом к плечу Чонгука, их руки снова сплетены, и они смотрят вдвоём куда-то вдаль. То ли на звёзды, то ли на Луну, то ли на волны, бьющиеся о песчаный берег.       Несмотря на то, что оба собираются начать разговор, который точно будет далек от легкого, обоим спокойно. Нет ни волнения, ни тревог. Сплетенные пальцы в ладонях друг друга успокаивают. Они друг на друга действуют, как самый лучший антистресс, и Тэхён с усмешкой думает, что вдохновение вновь у него появилось вовсе не благодаря отпуску. Это не море его вдохновляет вновь фотографировать, не ветер, не красивые пейзажи вокруг. За вновь появившееся желание работать он обязан только Чонгуку, потому что тот будто в самую душу ему заглянул и расставил всё по местам. Позволил почувствовать, каково это — быть счастливым.       А Чон думает о том, что разбитое сердце давно уже склеено ласковыми объятиями Кима, и в груди больше не болит. Он больше не думает о бывшем, не перебирает в голове моменты, в которые был счастлив. Он больше не вспоминает его рук или поцелуев. У Чонгука теперь в голове только Тэхён, в сердце, в груди, под рёбрами тоже Тэхён. Он под самой кожей, в каждой клеточке тела, там, откуда уже не вытащить.       — Пока мы ещё не совсем пьяны, — начинает старший, откладывая подальше бутылку с вином, которую они почти уже допили, — давай поговорим? Чтобы потом нельзя было отмазаться алкоголем.       Оба смеются, хотя и знают — отмазаться уже не получится. У них в глазах всё написано, возьми и прочитай.       — Давай, — говорит Чонгук тише и поворачивается к старшему, не размыкая рук. — Я тоже хотел сказать тебе кое-что, прежде чем уеду. Но давай ты первый.       Тэхён кивает и набирает в легкие побольше воздуха. Он всё же делает ещё глоток вина прямо из бутылки и облизывает пухлые губы, а Чонгук не сдерживается. Он подаётся вперёд, мажет губами по чужим губам, собирая остатки вина и довольно облизывается, улыбаясь. У него нездоровая мания, совершенно больное желание целовать Тэхёна. Но он отстраняется, зная, что нельзя отвлекаться, иначе они никогда уже не поговорят.       — Мне грустно думать, что ты уедешь уже вот-вот, — он говорит совсем тихо, и Чону приходится напрячься, чтобы услышать. Но он не давит на старшего, всё понимает, потому что и сам испытывает похожие чувства. — Всё и правда начиналось, как просто секс. Я знаю, у нас были одинаковые желания, но, я честно не понимаю, в какой момент всё изменилось. Помнишь, мы говорили о Луне?       — Помню.       Конечно, Чонгук помнит. У него тогда сердце так сильно ударилось о рёбра, что он едва выстоял на ногах. Ему только чудом удалось сохранить спокойствие. И он в тот момент прекрасно всё осознавал, несмотря на опьянение.       — Ты ведь знаешь, что это значит? — Тэхен чертит пальцами узоры на запястье Чонгука, потому что это успокаивает. Он поднимает глаза и смотрит в лицо младшего, пытаясь угадать его эмоции. — Луна сегодня красивая, правда? — Ким повторяет эти слова, улыбается слегка, потому что они теплом отзываются у него в груди.       — Это значит «я люблю тебя» на японском. — Спокойно. У Чонгука даже голос не дрожит, когда он говорит об этом. Так прямо и открыто, хоть и волнуется внутри, но всё же держится. И Тэхён держится тоже только благодаря младшему. — Такая красивая, что умереть можно. Это значит, что чувства взаимные.       Тэхён плюет на всё. Он двигается к Чонгуку и забирается к тому на бёдра. Обнимает крепко, потому что ему сложно сдерживаться, сложно открывать душу, сложно пускать туда человека, которого он почти не знает. И совсем не важно, что он пустил уже младшего в своё сердце, сам же нашёл ему там место, посадил и запретил выходить. Не важно, что Тэхёну будет больно, когда они расстанутся. Он ловит момент, прижимается к брюнету всем телом и целует настойчиво, ладонями касаясь его щёк.       И Чонгук отвечает ему, потому что не может иначе. Обвивает руками тонкую талию, сам ластится, словно котёнок, позволяет Киму так собственнически себя поцеловать с явным нежеланием отпускать. Он и сам не хочет никуда. С Тэхёном хочет остаться, чтобы вечно его поцелуи чувствовать, чтобы постоянно слушать его голос и в его руках растворяться.       Чонгук, кажется, нашёл новый повод вернуться в страну, бывшую некогда домом.       — Не знаю, как так произошло, Чонгук, — сбивчиво шепчет фотограф, покрывая между словами лицо младшего короткими поцелуями. — Не знаю, в какой момент всё вышло из-под контроля. Я обещал себе, что не привяжусь, у нас ведь был уговор. — Ким целует Чонгука коротко в уголок губ, упирается лбом в чонгуков и тяжело дышит. — Я не знаю, что мне делать теперь с этим. Потому что, веришь или нет, я никогда не испытывал ничего подобного, но ты… Это другое. Ни на что не похоже, правда. — Чонгук гладит успокаивающе Кима по спине, позволяя ему выговориться. Он знает, что у старшего наболело, видит это в его глазах, чувствует в беспорядочных движениях его рук и даёт ему время. Не торопит, терпеливо ждёт. Понимает. — Я никогда прежде себя таким живым не чувствовал, как с тобой. Влюбился? Возможно. Я не буду отрицать. И это наверное очень глупо, потому что ты уедешь послезавтра, и мы… не знаю, возможно мы никогда больше не встретимся? Что мне делать с этим, Чонгук?       Тэхён выдыхается. Он устало прикрывает глаза и жмётся к Чонгуку, словно брошенный щенок. Ким и правда чувствует себя очень одиноким, жадным до ласки и чужой любви, до прикосновений и поцелуев. А Чонгук даёт ему это всё, и тепло своё отдаёт, и ласку, и заботу, потому что ему не жалко, потому что они это всё на двоих делят. Между ними уже ничего скрытого кажется не осталось. Они оба с открытыми душами друг для друга, сердцами, и это всё за какие-то три недели. Ни один из них и не думал, что так бывает.       — Тэ, — шёпот на ухо, совсем тихий и очень интимный. Блондин смотрит на Чонгука, ждёт его ответа, хотя младший и так уже признался, в чем хотел. — То, что я сказал тогда, про Луну — это правда. Я то же самое к тебе чувствую, и ты бы знал, насколько я счастлив, что ты решил так тупо подкатить ко мне в баре. — Оба смеются, но смех этот грустный, с привкусом расставания. — Если ты скажешь мне приехать к тебе, я приеду, Тэ.       — Ты же не врёшь сейчас?       У Кима смесь удивления на лице с недоверием. Он столько всего уже передумал, но не ожидал чего-то подобного услышать от младшего. В груди теплится огонёк надежды, но ему всё ещё отчаянно не хочется Чонгука совсем отпускать. Он хочет его себе оставить, чтобы навсегда.       Желания его достаточно эгоистичные, Тэхён знает. Он, сколько себя помнит, никогда не был жадным. Он всегда охотно делился своими вещами, едой, всегда был щедрым и никогда не жадничал. Но сейчас, обретя Чонгука, он понимает, что такое настоящая жадность. Это когда человеком не хочется делиться, когда хочется обладать им единолично, чтобы и душой, и телом, мыслями. Чтобы внимание доставалось только ему и касался Чонгук вот так только его, Тэхёна, рук. Чтобы взглядом таким только на него смотрел и не уходил никуда. Тэхёну Чонгука всего себе хочется. И это желание такое сильное, оно так глубоко уже в нём, что Ким просто не знает, что ему с этим делать.       — Я абсолютно честен перед тобой. — Чонгук и правда, как открытая книга, которую легко прочесть. У него глаза огромные, блестят в ночной темноте, и в них столько нежности по отношению к старшему, что страшно в ней захлебнуться. — Если ты пустишь меня в свою жизнь, я готов попытаться, Тэхён. Если тебя не смущает, что мы знакомы всего каких-то три недели и ничего по сути друг о друге не знаем. Если ты правда хочешь, мы… можем попробовать. Что-то, знаешь, более серьёзное, чем курортный роман и горячий секс без каких-либо обязательств.       Ким прижимается к младшему ещё ближе, хотя казалось бы, куда уже ближе. Расстояние между ними и так совсем никчемное, но Тэхён хочет, чтобы его не было совсем. Ему хочется просочиться сквозь сильное тело Чонгука, хочется под кожу ему залезть и там остаться. Каждой клеточкой тела чувствовать человека перед собой, и он беспорядочно ведёт руками по спине брюнета, цепляясь за него так отчаянно, всем своим телом показывая, как не хочет отпускать.       — Я хочу, — шепчет Ким, смотрит в глаза Чонгука так доверчиво. Он открывается ему полностью, в нем всё так и кричит, чтобы его не оставляли. — Я так рад, что встретил тебя, Чонгук. Я никогда в жизни не влюблялся, не знал, что это такое, пока не встретил тебя. Всё так быстро. У меня кружится голова из-за тебя.       — Это из-за вина. — Чонгук смеётся, и Тэхён клянётся, что этот звук — звук голоса парня напротив — самый приятный в мире. — Хочешь, чтобы я приехал к тебе?       — Ты правда сделаешь это для меня? — утвердительный кивок следует незамедлительно. Чонгук будто бы всё уже решил для себя. — Ты серьёзно, Чонгук?       Младший снова смеётся, целует Тэхёна куда-то в щёку, в скулу, подбородок. Касается совсем легко его кожи, сцепляет руки на его пояснице в замок и думает, что ему в жизни повезло безумно сильно.       — Я не смогу сделать это сразу, — честно говорит Чонгук. — Ты знаешь, работа и всё остальное. Это не отпустит меня к тебе так быстро. Но я обещаю разобраться со всем так скоро, как только смогу. Если ты пообещаешь дождаться меня. Ты подождёшь меня, Тэ?       — Конечно, — голос Тэхёна снова сбивается. Он зарывается носом Чонгуку в шею и глубоко дышит, потому что аромат младшего действует на него лучше любого успокоительного. — Конечно, я подожду, Чонгук. Я буду ждать, сколько потребуется. Мне плевать, насколько сложным это будет, не сложнее, чем чувствовать одиночество всю свою жизнь.       — Ты не будешь больше одинок. У тебя есть я.       Тэхён улыбается счастливо, и Чонгук улыбается ему тоже. У них обоих на душе наступает, наконец-то, покой, потому что все сомнения, все страхи и переживания уходят. Между ними какая-то совершенно аномальная связь, она нереальная, потому что разве бывает так? Разве можно встретить человека и так быстро понять, что это — твоё? Что вот он — тот, кого ты будто бы всю жизнь ждал.       Оба всегда считали, что так не бывает. Нет любви с первого взгляда, не бывает в жизни ничего подобного. Но их встреча будто бы перевернула все представления о жизни, и вот они — два незнакомца, случайно встретившиеся в баре, влюбляются друг в друга спустя три недели и не желают отпускать. И вся Вселенная будто схлопывается в один момент. Вся жизнь сводится теперь к тому, чтобы быть рядом.       — А я у тебя есть? — спрашивает Тэхён с легкой улыбкой на губах.       — Надеюсь, что да.       Ким тоже надеется. У него эта надежда внутри распускает крылья, дышит жизнью и уходить никуда не собирается. У него внутри тепло от одного только взгляда на Чонгука. На того самого Чонгука, которого он теперь может назвать своим. Потому что да, они и правда есть друг у друга.       — Я буду ждать тебя, Чонгук. Только не задерживайся слишком сильно, хорошо? Иначе мне придётся приехать и украсть тебя.       Блондин игриво кусает младшего за ухо. У него настроение такое хорошее, потому что ему дали обещание. И он знает, что Чонгук его сдержит. Верит ему.       — Я бы посмотрел на это, — усмехается тот мягко. — Может быть, мне стоит задержаться?       — Я тебе задержусь. — Тэхён легко ударяет Чонгука в плечо, и оба снова смеются. И в смехе этом счастья столько, что в нём задохнуться можно. — И с бывшим своим не общайся. Иначе мне тоже придётся приехать самому.       — Ты всё-таки ревнуешь, да?       Фотограф наклоняет лицо к нему, смотрит прямо в глаза и доверчиво сообщает:       — Безумно. Я, вообще, знаешь, очень ревнивый. Тебе будет сложно. Уверен, с такой задницей и бёдрами, как у тебя, от поклонников нет отбоя. Не думай, что я буду спокоен к этому.       — Моя задница, бёдра и всё остальное принадлежит тебе, — невесомый поцелуй в нос заставляет Тэхёна забавно сморщится.       — Отдаёшь?       — А ты заберёшь?       — Забираю. И планирую никогда не отдавать.       — Вот и хорошо.       Они молчат какое-то время, наслаждаясь объятиями друг друга. Тэхён укладывает голову Чонгуку на плечо, а тот гладит старшего по спине, целует в висок и ухо, проходится губами по щеке. Киму до мурашек хорошо. Он зарывается пальцами в чонгуковы волосы на затылке и думает о чём-то своём, дышит тихо и размеренно младшему в ухо, касаясь губами родинки на шее.       — Ты уверен? — Тэхён спрашивает совсем тихо, будто боясь услышать ответ. — Уверен, что хочешь? У меня возможно отвратительный характер, раз за всю жизнь люди со мной рядом не задерживались никогда. Один Чимин терпит.       — Я не собираюсь тебя терпеть. Мы ведь уже всё выяснили, что такое, Тэ?       — Просто не верится.       — Тебе придётся поверить, — Чонгук касается губами светлых волос, оставляя успокаивающий поцелуй. — Я не стал бы тебе предлагать, если бы не был уверен в своих желаниях. Веришь мне?       Тэхён успокаивается наконец и согласно кивает. Конечно, верит. Он Чонгука знает мало совсем, но почему-то думает, что ему доверять можно. Чонгук кажется надежным, и он звучит так искренне, что ему сложно не поверить.       Они сидят на берегу до самого утра. Встречают розовый рассвет, допивают вино, целуются постоянно и обсуждают будущее, в котором обязательно будут вместе. Других вариантов они и не рассматривают, только Тэхён всё равно немного грустит, потому что его нетерпеливой натуре придётся пройти огромное испытание временем. Но он знает, что выдержит, потому что есть ради чего. Ради кого.       Ради парня с татуированными руками и шикарными бёдрами.       День отлёта Чонгука наступает слишком быстро. У него самолёт вечером, и поэтому Тэхён всё утро не выпускает младшего из постели, обнимая всеми конечностями и оставляя поцелуи везде, куда может дотянуться. Ему очень грустно на самом деле, но он не показывает этого, улыбается широко и весело что-то рассказывает, пока Чонгук пальцами рисует узоры на его голой спине.       Они проводят время в кровати до самого обеда, потом завтракают и сидят ещё несколько часов на балконе. Им не хочется никуда идти и что-то делать, поэтому они остаются в отеле, наслаждаясь последними часами друг с другом прежде, чем им придётся расстаться на долгое время. Но теперь, когда Тэхён знает, что Чонгук обязательно к нему приедет, отъезд не кажется чем-то совсем страшным. Да, грустно, невыносимо грустно, но мысль о встрече греет душу фотографа, и он только благодаря ей не впадает в уныние.       — Звони мне почаще, ладно? — Тэхён целует голое плечо Чонгука прямо в засос, оставленный накануне. На младшем вообще достаточно много этих отметин, как и на старшем. Одни заживают, но на их место обязательно приходят новые.       Они сидят всё на том же кресле — одном на двоих. Чон на коленях блондина, снова с пальцами в его волосах и в крепких объятиях старшего. Одна на двоих сигарета. Это всё уже такое привычное, что странно думать, что этого скоро не станет. Они уже многое разделили на двоих и думать о том, что делиться скоро будет не с кем, неприятно.       — Хорошо, — обещает Чонгук с улыбкой. Он собирается звонить Тэхёну так часто, как сможет. — Ты ещё успеешь от меня устать.       — Не успею.       Младший потом встаёт с колен Кима с сожалением, потому что ему пора собирать вещи. Тэхён идёт за ним в его номер и там уже с грустью наблюдает за тем, как Чонгук складывает свои вещи в чемодан. Тэхён не вызывается помочь, потому что даже смотреть спокойно на это всё не может — у него внутри всё сжимается от ощущения того, как мало времени у них осталось.       Чонгук, закончив с вещами, обнимает старшего крепко. Шепчет ему на ухо что-то успокаивающе, хотя и самому сложно. Ему Кима оставлять тоже не хочется. Время слишком беспощадное и пролетело очень быстро. Чон и заметить не успел, как его отпуск закончился, и он подозревает, что всё это потому, что рядом с Тэхёном слишком хорошо. Рядом со старшим комфортно, уютно, с ним можно быть настоящим, говорить, что вздумается и делать, что хочется. Тэхён такой простой, с ним легко очень.       А Ким утыкается опять носом в изгиб чонгуковой шеи и тоже что-то шёпотом отвечает.       Старший в итоге настаивает на том, чтобы проводить Чонгука в аэропорт. Младший упирается сначала, не хочет, чтобы Тэхён ехал, потому что так им обоим будет ещё грустнее. Но Ким упирается, и в итоге они сидят в такси вместе, снова переплетая пальцы.       В аэропорту шумно, много людей. Они снуют туда-сюда, бегают с чемоданами, что-то ищут. До посадки на рейс остаётся совсем мало времени. Тэхён вдруг думает о том, что его жизнь сейчас похожа на тупую дораму, и нервно улыбается, пытаясь не подавать виду и не быть слишком грустным. В конце концов, всё ведь хорошо, Чонгук его не бросает. Это просто небольшое препятствие, испытание временем, прежде чем они снова будут вместе.       — Обещай мне не грустить, Тэ, — просит тот, притягивая старшего к себе. Снова обнимает очень крепко, зарываясь носом в светлые волосы. — Помни, что мы скоро увидимся.       — Я не буду грустить, правда. Мне сейчас немного грустно, но это пройдёт, — бормочет старший, вжимаясь в тело Чонгука.       Тэхён отстраняется только для того, чтобы поцеловать Чонгука. Он касается его губ мягко, медленно, пытаясь оставить это ощущение у себя в голове, в груди, в сердце — везде. Чтобы прокручивать потом эти воспоминания снова и снова, как самое ценное и самое важное. Он пытается запечатлеть в памяти руки Чонгука, так крепко его обнимающие. Его мягкие влажные губы, запах кожи и голос тоже. Тэхён ничего не хочет забывать, он всё это сохранит у себя в голове.       На его телефоне около сотни фотографий и видео с Чонгуком. Он знает, что часто будет их пересматривать, потому что будет очень сильно скучать. Поэтому он целует младшего так, словно это последний раз, так, будто никогда не сможет поцеловать его снова. Тэхён все свои чувства в это вкладывает и знает, что Чонгук ощущает всё то же самое.       Они целуются достаточно долго для того, чтобы у обоих сбилось дыхание. Чонгук отстраняется от Кима в тот момент, когда начинают объявлять посадку на его рейс.       — Я буду скучать, Чонгук, — сбивчиво и торопливо шепчет Тэхён, потому что времени совсем уже не остаётся. — Ты тоже скучай по мне, ладно?       — Конечно, Тэ, я не смогу не скучать, — архитектор ещё раз коротко целует Тэхёна. — Повеселись эти два дня отпуска и отдохни, хорошо? Только, ради бога, не цепляй больше никаких парней в барах.       Оба смеются, немного нервно, но с искренними улыбками на губах.       — Не буду, я уже тебя подцепил, — Тэхён заметно грустнеет, когда посадку на рейс объявляют во второй раз и просят пассажиров пройти на стойку регистрации. — Тебе пора, кажется.       — Пора. Иди, Тэ, не стой тут. Я напишу тебе, когда прилечу.       — Я буду ждать. Увидимся в Сеуле?       — Увидимся в Сеуле.       Чонгук сам разворачивает Тэхёна и подталкивает его, чтобы он шёл. И Тэхён идёт, потому что ему ничего больше не остаётся. Он не оборачивается, потому что знает — если увидит удаляющуюся спину Чонгука, это будет слишком больно. Так больно, что он вряд ли выдержит.       Ким больше на автомате ловит такси, садится в него и стеклянным взглядом смотрит в окно. Отпуск пролетел незаметно. Время с Чонгуком и вовсе пронеслось со скоростью света. И Чонгук, подумать только, всего за три недели умудрился сделать Тэхёна едва ли не самым счастливым на свете.       Ким утыкается лбом в стекло, достаёт телефон и меняет заставку. На экране теперь их совместное фото с Чонгуком, как напоминание о самом чудесном времени, которое у него было. Он, правда, считал, что влюбиться так быстро невозможно. Что люди не могут так быстро стать чем-то особенным друг для друга. Это всегда казалось глупыми сказками, но теперь все эти сказки стали жизнью Тэхёна.       Имя Чонгука у него теперь высечено под рёбрами, на самом сердце. И вряд ли это уже можно будет изменить.