Белая смерть

      Удар, прыжок в воздух, чтобы избежать подножку, разворот всплеском чакры, контратака голенью прямо в голову. Я смачно выругалась про себя, в который раз натыкаясь на крепкий блок, а после была вынуждена отступить. Насмешливая улыбка сквозь бороду, его серые глаза сверкают задорностью. Шаг, затем ускорение, он тянется рукой к шее, но я успеваю наклонится вперёд и со всей дури ударить головой прямо в живот.              Раздаётся судорожный вдох.              Перед глазами всё плывет. Утыкаюсь носом в землю и стараюсь унять боль, ведь пресс у отца был просто бетонным… как же так! Он открылся, но явно показал, что я ему не по зубам. Но по его реакции можно судить, что такого решения он явно не ожидал…              Меня поднимают за плечи и бережно стискивают в объятиях. Шинига бормочуще спрашивает, цела ли я, а после несёт в дом.              Там пахнет данго и зелёным чаем.              Там пахнет уютом и мамой.              Тренироваться с отцом было куда интереснее и веселее, нежели с Аой-сенсей. Она ничего не делала, каждый день заставляя нас просто бегать кругами или выполнять стандартное ОФП, растяжку. Дети часто не справлялись и отключались прямо там. Со временем ушла обратно в дом какая-то девочка и больше не появлялась, ещё позже исчез и щуплый мальчишка. Их родители явно умерили свой пыл и решили обождать…              А вот я ждать не намерена!              Если раньше до фуина я не допускалась, то спустя недели уговоров мне удалось добиться начального изучения основ, а после и стандартных запечатывающих печатей, которые есть у всех шиноби в качестве свитков. Там ещё документы или оружие хранится, еда…              Фуинзютцу было искусством. Настоящим, беспрекословным, красивым… все эти завитушки, закорючки, целые цепочки символов – завораживали. Я могла до самого утра всматриваться в них, изучать, пытаться повторить. Так же красиво, как у отца, выходило не всегда, однако это дело тренировок.              Теперь я понимаю Сасори и Дейдару. Ведь как их затянули куклы и взрывы, так же и меня привлекли печати и всё с ними связанное. Папа ласково называл меня нетерпеливым гением, а я только улыбалась. Кто же знал, что это будет так интересно?!              Меня положили на диван в гостиной. Из кухни вышла мама, пройдясь по нам своим белым взглядом, в котором я без труда могла уловить любопытство и лёгкую обеспокоенность. Даже дома она скрывала свой лоб за белыми бинтами, и мне это чертовски не нравилось.              Ведь так она показывала, что подвластна чужому желанию. Отвратительно.              Я точно знала, что бьякуган она активировать может, но на короткое время: секунд тридцать, а после долгий перерыв. Видела Фуйо тоже на мелкое расстояние, метров на пятьдесят. Это выглядело плачевно, но она и не тренировалась никогда в этом, чтобы потом своим доудзютцу хвастаться.              Я тоже так сделать не могла. Не в плане активации, а в плане хвастовства.              Ведь кто не обратит внимания на то, что трёхлетний ребёнок, полукровка, активировал клановое доудзютцу?              Оказалось, что для пробуждения Бьякугана достаточно лишь эмоционального посыла и нагрузки на глаза. В тот день я просто хотела разглядеть сидящую на ветвях дерева птицу… в общем, разозлилась, активировала глазки. Мир перекрасился в чёрно-белые цвета, кругозор в прямом смысле увеличился, представляя собой окружность и одну слепую точку-градус прямиком напротив первого грудного позвонка, а поступающей в мозг информации стало настолько много, что я тут же рухнула без сознания. Хорошо ещё, что родители подумали, что я заснула – иначе быть чему-то плохому, быть…              Потом начались тайные тренировки и с глазами. Так как на территории клана тренироваться я не могла – там меня могли запалить такие же наделённые, приходилось делать это в доме. Однако он увешан печатями: дальше двора не пропустит. Поэтому я запланировала чуть позже сбежать на оживлённые улицы Конохи…              Выйдет ли?              Пока я могла видеть только в пяти метрах от себя. Пыталась дальше, но шла ещё большая нагрузка: носокровь, давление, потеря сознания – не самые приятные последствия. Да и глаза могли после болеть. В общем, поняв, что через это надо проходить, чтобы видеть ещё дальше, я пыталась почувствовать себя настоящей мазохисткой…              — Всё хорошо? — матушка подошла чуть ближе, кладя руку мне на лоб.              — Она просто не рассчитала силу, — с улыбкой ответил отец. — Скоро придёт в себя. И мы тут же пойдём на веранду пить чай с…              — Данго, — с улыбкой закончила Фуйо. — Шинига, я только и успеваю его готовить! Сколько можно его есть, как не в себя?              Она говорила это не со зла. Скорее, по привычке, стараясь вызвать в отце искорку озорства. И у неё вышло.              — Хе-хе, — Узумаки усмехнулся, подхватывая жену за талию и притягивая к себе. — Они просто такие же сладкие, как ты, жемчужинка. К тому же, Шио-чан налегает на них не меньше меня…              Это правда. Данго – самое вкусное, что я только здесь пробовала! Вроде что-то простое, но неподражаемое… ладно, с ним могли сравниться только моти. Мама готовила их превосходно, и я быстро съедала все красные и зелёные шарики. Белые мне почему-то совсем не зашли.              Сладости я всегда любила. Как и выпить. Как и отпариться в баньке… как и отпариться в баньке в компании кого-нибудь симпатичного… так, мысли! Этому телу всего три года, угомонитесь!              Лучше сейчас подумать о том, как выгоднее всего свалить из дома в деревню. Думаю, сделать это придётся ближе к утру, когда родители заняты домашними делами и работой, а постовых у кланового забора не так уж и много.              Решено!              

* * *

             Сказав маме, что иду тренироваться на клановые полигоны, я с лукавством во взгляде отправилась на выход из квартала. Но там меня ждал облом – постовые, во все глаза смотрящие на меня, как на букашку, и не пропускающие от слова «совсем». Я же просто хотела прогуляться по родной деревне! Что за беспредел?!              Столкнувшись с этим форменным безобразием, мой настрой поубавился. Теперь надо было искать обходные пути и лучшее решение ситуации. Гулять хотелось до безобразия и ломки, я не могла так долго сидеть в клановом квартале и делать вид, что всё хорошо.              Хьюга были обособлены даже больше, наверное, чем другие кланы. Из разговоров я поняла, что на территории тех же Акимичи и Учиха войти можно: там расположены рестораны и лавки с оружием. А Хьюга этим не промышляли. В квартале находились лишь дома и магазины, продающие товары лишь клану, например, заблудшему путнику тут даже воды не нальют: не гоже об плебеев руки марать. Гадство. Но это ещё цветочки.              Дети, не дожившие до восьми и не ставшие генинами, считались неприкосновенными. Шиноби таких старались щадить, родители их не нагружали, руководство старалось выпускать как можно меньше «гениев», например, как Хатаке Какаши, чтобы уменьшить смертность. Всё же сейчас не старые времена, когда уже с пяти лет бросались на вражеских воинов с палкой в руках, да?              Хьюга ценили своё потомство. Мелочно и почти никак, но ценили. Например, всем отпрыскам старшей ветви выделялись чуунины-джоунинны из побочной, что охраняли их даже в академии. Эти дети могли выходить за пределы квартала – их же защищают опытные шиноби. А вот Бунке[1] просто держали в клане до академического возраста.              Не выпустили меня из-за отсутствия сопровождающего и алых волос – полукровок это тоже касалось. Эх.              Эти меры предосторожности были приняты из-за предвзятого отношения граждан Конохи. Смешно, но они считали, что каждый Хьюга извращенец. Почему? Так Бьякуган же может через объекты смотреть! А люди носят одежду, моются, переодеваются… связь улавливаете? Им просто некомфортно от одной только мысли, что любой шкет пяти лет может подглядеть всю их «красоту». На взрослых Хьюга не побычить – могут и в лицо плюнуть из-за таких предъяв. Поэтому отыгрываются на детях, причём такие же дети или пьяницы с особо-агрессивными.              Стать объектом усмешек или чьей-то грушей мне не охота, но вот пройтись по Конохе…              Риск оправдывает результат! Надеюсь на это, по крайней мере.              Поэтому, обогнув клановые ворота, я отправилась прямо по стеночке вглубь квартала. Дальше только полигоны и более бедные домики: охраны там почти нет, людей мало – идеальное место для побега!              Остановившись возле какого-то высокого дерева и части забора, явно покорёженного временем, я показательно осмотрелась. Было пусто. Лишь шелест листвы, поскрипывания старых ветвей, вот-вот желающих обломиться под напором собственного веса, копошение мелких насекомых возле корней и в сочной траве…              Прикрыв на мгновения глаза, я заставила чакру равномерно прилить к глазным яблокам. Скулы и виски запекло, появилась лёгкая боль и покалывание. Я почувствовала, как вены постепенно взбухли, неаккуратно и некрасиво. Держать глаза закрытыми уже было бессмысленно – доудзютцу не знало преград.              Всё вокруг стало чёрно-белым, неправильным, ярким. Я сконцентрировалась, чтобы не отвлекаться на абсолютно весь радиус обзора, желая видеть только то, что находится за забором. Пусто. Ни единой души – это хорошо.              Осторожно приставляя ступню к каменной стене, я подала в неё чакру. Когда нога закрепилась в этом положении, я приставила и вторую. Медленно подбираясь к самому верху, я старалась так же контролировать окружение, чтобы в итоге не сорвать все свои планы на будущую жизнь.              Перескочив через забор, я крутанулась, чтобы сделать сальто и уменьшить нагрузку на ноги. Посадка вышла мягкой. Тут же вся концентрация слетела, глаза резануло, вены вновь сдулись, зрение вернулось в обычный режим. Я пошатнулась, с силой растирая зажмуренные веки – щипало.              Может быть, в этом и есть минус самостоятельного изучения Бьякугана? А фиг его знает…              Придя в себя, я встряхнула головой, чтобы уничтожить все ненужные мысли. Сейчас я просто обязана завершить авантюру, уйдя от квартала достаточно далеко, иначе всё пойдёт нинкену под хвост! Поэтому, не став долго стоять на месте, я побежала в сторону оживлённых улиц, туда, где собирался самый сок, где можно было узнать Коноху лучше всего.              Деревня была красивой.              Разноцветные домики, улыбчивые жители, весело смеющиеся дети, лай собак и мелькающие силуэты шиноби – всё это так гармонично складывалось в одну картину, заставляя в моей груди подняться давно забытому трепету. Это тебе не однотипные домики Хьюга! Коноха – настоящий сборник творений сумасшедших архитекторов с причудливыми крышами домов, скалой с лицами Хокаге, алой резиденцией и кучей лавок. Это была самая настоящая мешанина, почему-то не вызывающая отвращения или чувства неправильности.              Коноха… впечатляла. Действительно.              Засмотревшись на пёстрый рисунок кицуне на стене какого-то здания, я даже не заметила, как врезалась в ноги идущего по своих делам мужчину. Упав прямо на копчик и подняв пыль, я громко ойкнула и подняла недовольный взгляд вверх.              Мужик глядел на меня не менее недовольно. Чёрные волосы, перебинтованная часть лица, крестообразный шрам – всё это всплывёт в памяти позже, когда я приду домой. Сейчас же я видела только наглость взгляда и кривую усмешку. Ты куда прёшь, старик?!              — Смотреть надо, куда идёшь, — проговорил он приятным для слуха голосом. Я поднялась на ноги, попутно отряхивая шорты от песка и пыли. Противно.              Повисла пауза. Он увидел мою принадлежность к кланам? Тогда пора делать ноги…              — Так перебинтуйтесь и смотрите! — весело воскликнула я и, не обращая внимания на офигевший от этого взгляд одного единственного глаза, сорвалась с места.              Позади не было слышно погони или каких-то гневных криков, но интуиция моя кричала, что бежать надо без оглядки и так быстро, как только смогу. Петляя незнакомыми улицами и переулками, я пыталась добраться до парка или полигонов – хоть куда-нибудь! Чакра помогала прибавить скорости и на бегу уворачиваться от столкновения с нерасторопными похожими или углами домов с вонючими от обилия мусора баками.              Одышка настигла меня спустя полчаса такого быстрого бега, когда большая часть резерва просела, а ноги загудели от усталости. Это был самый долгий марафон за всю мою недолгую жизнь в этом чёртовом мире…              Тяжело вздохнув, я попыталась осмотреться. Где я? Что за незнакомые пейзажи? Нет, это был явно обычный район Конохи, а не трущобы. Но даже не элита… ладно, я и сама не из богатеньких.              Взгляд прошёлся по деревянным заборам и идущим в небо столбикам пара.              Это… купальни?              Чуть заторможено моргнув, я нахмурилась. Хотела попасть на полигоны – оказалась на горячих источниках. И зачем? Денег нет, меня не пустят. Да и что ребёнок будет делать в компании голых взрослых…              Голых… взрослых… женщин… мужчин…              О-о-о-о…              Ладошки вспотели. Сглотнув, я с опаской прищурилась, оглядываясь вокруг. Никого не было. Я стояла одна возле забора, где явно прослеживались округлые отверстия, небольшие, но достаточные, чтобы заглянуть и…              Осторожно подойдя ближе к одной такой дырке, я с опаской пододвинула к ней голову и, залившись румянцем от этой ситуации и своих мыслей, которые, на минуточку, в детской голове возникнуть ну никак не могли, наткнулась на лежащих в горячей воде девушек.              По своему красивых и сексуальных в своих расслабленных позах и довольных жизнью выражений лиц.              Носокрови не было, но она обещала навестить меня в ближайшем будущем.              Наверное, гражданские не правы. Какой смысл Хьюга подсматривать за людьми с помощью Бьякугана? Если по старинке намного лу…              — Ты… подглядываешь?              Сбоку послышался голос мальчишки. Я испуганно дёрнулась и, не сохранив равновесие, шлёпнулась на спину.              На меня удивлённо глазел кудрявый паренёк с чёрными глазами.