Белая смерть

      Кот с грозным шипением впивается когтями прямо в лицо Яманака, заставляя того заверещать. Комок борющихся тел, человеческого и кошачьего, опустился на землю, извалялся в грязи и, наконец замерев, зафырчал.              — Чёртовы предатели! — в сердцах бросил Яманака. — Он меня чуть не сожрал…              — Тобой только подавиться можно, — Шимура выдрал из рук потрёпанного кота, на удивление, бережно прижав к груди. — Одна кожа да кости.              На фоне весело захихикала Инузука. Кажется, Куромару подтвердил слова Шимуры, завиляв хвостом.              Я закатила глаза. Почему я попала в цирк?              Вот уже неделю мы пытаемся ужиться вместе, выполняя самые лёгкие задания. Ранг «D» не подразумевал под собой ничего, кроме заданий внутри деревни, с которыми мог, в общем-то, справится и обычный человек, но отчего-то поленился это сделать. Как говорится, если есть деньги – поручи это другим.              Не совсем поняла, зачем наша команда так долго этим занимается. Шимура и Яманака уже работали вместе, я же могла подстроиться к ним уже в ходе чего-то серьёзного, но Инузука думает иначе. Запрягла нас и стоит в сторонке – хихикает. Молодец, хороший подход.              — Да ладно тебе! Я не настолько тощий, — обиженно заявил Яманака. — Хватит уже. Потащили его хозяину.              Он посмотрел на кота так, словно он был злобным предателем. Выглядело забавно. Яманака вообще был парнем забавным. Напоминал мне беспокойную курицу, носящуюся по улицам. А Шимура – кота, лениво за ней наблюдающего с высокого забора.              Поворчав, недо-Узумаки двинулся в сторону Резиденции Хокаге. Мы последовали за ним.              Весь сыр-бор с командой напоминал мне мою практику из первой жизни. Хоть воспоминания эти уже покрыты налётом и я всей душой желаю забыть их, не терзая больше ни себя, ни память о друзьях и родных, я всё ещё знаю, кем хотела работать. Учитель физкультуры. Вот надо же было мне. И уверена, что учителем была бы хорошим. Прекрасным, я бы сказала.              С детьми всегда была на «ты». Могла их понять, могла успокоить. Даже выходки терпела на «ура». Думаю, именно из-за этого мне удалось построить такие крепкие отношения с Шисуи и, не смотря на его возраст, увидеть в нём друга. Лучшего друга.              Подрастёт, может, и не только друга увижу.              Смотря на свою команду, я вижу детей. Даже в поведении Инузука проскакивает шаловливость, присущая только подросткам. Да и как она сама и выразилась бы, «щенкам».              — Предлагаю сходить в мясной ресторанчик после завершения миссии, — бросила в воздух Инузука. Все тут же замерли, повернув к ней голову. — Что?              — Вы так щедры, сенсей! — заверещал Яманака, улыбаясь, как идиот. — Так редко можно услышать от вас столь заманчивые предложения.              — Ты губу закатай, это в последний раз, — ворчливо хмыкнула Инузука. — В честь пополнения в команде.              — И скорейшей потери, — мрачно добавил Шимура, получив возмущённый взгляд блондина и мой, кстати, не обещающий ничего хорошего. Слышать про свою возможную кончину не входило в мои планы. — Не пучь на меня свои глаза! Я всё ещё стою на своём – малолетке здесь не место. Мы не в песочнице.              — Почему же? В песочнице, — я ухмыльнулась. — Правда, вместо куличей – шиноби. И мы с вами должны их… — я взмахнула кулаком, ударив им по ладони. Все сразу всё поняли.              Повисла тишина. Лишь фырчанье собаки на фоне.              Мысли о будущих убийствах не входили в мои планы тоже. Я нахмурилась, отведя взгляд в сторону, как бы не хотела выглядеть невозмутимо. Меня претила кровь на руках. Но работа шиноби, грубо говоря – убийства. Конечно, я могла бы стать учителем в Академии, но ими становились, как правило, чуунины без возможностей подняться выше в ранге. А я планирую стать очень сильной и влиятельной, чтобы покинуть клан.              Поэтому мне придётся кого-то убить. И не один раз.              К тому же, сейчас идёт война.              — Как-то слишком жестоко, кохай, — подал голос Яманака. — Прямо-таки «раздавить»?              — Чего и следовало ожидать. Хьюга – садисты, — добавил Шимура.              Я резко посмотрела в его сторону, неосознанно активировав бьякуган. Вены на лице взбухли, белая радужка стала более отчётливо показываться на фоне склеры. Шимура не пошатнулся от моего взгляда, хотя я точно знала, что бьякуган можно было ощутить на себе, даже если его владелец хотел это скрыть.              Слова недо-Узумаки меня взбесили.              Но согласиться с ними я могла.              Сделав глубокий вдох и выдох, я взглянула на невозмутимого Шимуру уже нормальными глазами.              — Да, они действительно садисты, — кивнув, я постучала одним пальцем по лбу, где за чёлкой скрывалась печать подчинения. Чёртова проклятая метка, а не «сдерживающая сила». — Полные. Но, вот незадача… я же Узумаки.              — Наполовину, — заметил Шимура.              Я ухмыльнулась.              — Так ты ведь тоже. Разве нет?              Парень выпучил на меня свои янтарно-рыжие глаза в бешенстве, готовый, не смотря на прошлую нежность, беспощадно выбросить кота в сторону и сорваться на меня с кулаками. Это и сдерживало его от порыва свернуть мне шейку.              Только вот незадача: я не знаю, что не так сказала.              — Мне надоели ваши тяфканья, щеночки. Молча до Резиденции. И ни звука! — тяжёлая рука легла мне на плечо, как бы говоря, что в первую очередь попадёт именно по моей макушке, а уже потом по голове Шимуры.              Я – могила.              Кивнув Инузуке, мы молча поплелись в Резиденцию. Но меня всё не отпускала мысль, что здесь было что-то не так. Совершенно. Почему этот парень так остро среагировал на упоминание половины своей родословной? Почему пылал ненавистью? Это ведь его родитель. Всё так плохо?              Мне интересно… не может же всё быть настолько плохо. Скорее всего, малец напридумывал себе проблем, а потом строит «обиженку». Видела я таких детей. Не все такие, конечно, но были… кадры.              Яманака уныло свесил голову. Кажется, его даже слишком сильно напрягало молчание, в отличие от всех остальных. Погруженный в свои мысли Шимура ничего не замечал, благо с пути не сбивался и кота не отпускал, а Инузука шла бок о бок с Куромару, как «Титаник». Можно назвать их «Биджу»? На манер этого мира. А то меня не поймут.              Вообще, эта женщина была интересной. Властная, сильная духом. Она любила пошутить. Свои чувства она открыто не выражала, но подразумевала их действиями или под теми же шутками. Думаю, приказ замолчать был вызван нежеланием конфликта. Мудро, мудро.              Шашлыком угостит и ладно. Хорошего мяса я давно не ела с этой мизерной зарплатой матери.              Надо с этим что-то решать.              С выполнением заданий у меня появились карманные. С одной миссии даже одному человеку много не получить, а команда обязана разделить деньги между собой. Система работала так, что большая часть суммы, скажем, семьдесят процентов, уходили капитану, а остальные тридцать – делились поровну между членами команды. Это правило работало для команд чуунин или джонин-генины. Но когда в команде появлялись члены с более высоким званием, плата разделялась по другому. Можно сказать, что влиял и стаж работы. Даже в этой жизни он меня преследует…              В общем, я получала меньше всех. И этих денег могло хватить, разве что, на покупку одного хорошего куная и сюрикена. А я отдавала их матери…              Хоть отец решил задержаться в Конохе на больший срок, чем ему позволили, проблему он не решил. Для выдвижения на новые сражения ему нужны деньги на снаряжение. А их Коноха просто так не отдаёт. Поэтому он вновь клепает печати в кабинете, пропадая там с вечера всю ночь, под утро целуя мать в лоб и валяясь в кровати без задних ног.              Я хочу помочь родителям. Но я пока не в силах этого сделать.              Через пару минут молчаливой ходьбы появилась узнаваемая сразу же крыша Резиденции. Нам следовало подняться на этаж приёмной, в которой нас должна была ожидать владелица кошки. А потом заглянуть к Хокаге за новой миссией. Точнее, к нему заходила только Инузука, объясняясь тем, что в одиночку ей проще отбивать желания Старейшин и Хокаге отправить команду в самое пекло. Мы уже считались дееспособной единицей, однако Инузука думала, что нам не хватает командной работы. Всё же я была новой шестерёнкой в этом механизме.              Кошку благополучно вернули владелице, которая, почти придушив бедное животное своими объятиями, ушла довольная и даже оставила «чаевые». Хоть какая-то прибавка к гонорару, спасибо.              После мы хотели получить новую миссию в специальном кабинете, в котором Третий Хокаге их и выдавал, но, получив отворот-поворот, омраченная этим Инузука отправилась к Хокаге прямо на ковёр. Нас она попросила подождать у кабинета, оставив там и Куромару.              Мы не разговаривали. Все уже начали понимать, к чему всё ведёт.              Я уже успела утонуть в своих мыслях и переживаниях, когда со стороны лестницы начал раздаваться ритмичный звук шагов. Кто-то уверенно поднимался. Это нормальное явление для Резиденции, всё же у Хокаге много почитателей, но это привлекло слишком много внимания Шимуры и Яманака. Если первый напрягся, всем своим видом пытаясь показать, что не заинтересован в этом, то второй обеспокоенно смотрел на друга, порываясь закрыть или даже обнять.              Они настолько близки?              Что происходит?              Но всё встало на свои места, когда я увидела Шимуру Данзо. Невозмутимо двигаясь к кабинету Хокаге, он даже не взглянул в сторону Шимуры-младшего, молча отворив дверь и так же молча её закрыв.              Один единственный глаз только слегка скользнул по мне взглядом.              Кажется, я нагрубила ему в прошлом… надеюсь, это не смертельно?              Я всё ещё не понимаю, кем Шимура Рей приходится Шимуре Данзо. Но, кажется, начинаю накидывать в уме варианты.              Тут же из кабинета вылетела разгневанная Инузука.              — Мясо отменяется. Готовьтесь, завтр-ра наше «милое» р-р-руководство отпр-равляет нас на миссию. На войну.