Белая смерть

      — Значит, сегодня ты познакомишься с сокомандниками?              Фуйо, неохотно перебирая палочками омлет, словно её мутило от одного только вида еды, не решалась поднимать на меня свои чудесные глаза. Она плохо спала, постоянно сидела на кухне в полной тишине: иногда я просыпалась от скрипа додзе, бьякуганом сканируя дом. И это мне не нравилось. С Фуйо что-то происходило, что-то не совсем приятное. Она всё чаще стала носить кимоно с длинными рукавами, чаще принимать ванную, отказываясь посещать со мной онсен, всё чаще пропадала на работе допоздна, на утро идя туда с таким лицом, словно посылалась на плаху.              Было ли дело в отсутствии отца? Она так сильно скучала по нему, что не могла даже нормально есть? Шинига обещал вскоре вернуться, как только получит отпуск, но поведение матери… оно меня пугало.              — Да. Меня определили в команду номер один. Только без Ши-чана, — недовольно пробормотала в конце.              Это было самым неприятным моментом во время получения повязки. К сожалению, академия решила, что нам в одной команде пока стоять не стоит. Это логично, всё же наши стили боя были в чём-то схожи: мы всё детство тренировались вместе; Шисуи в целом перенял некоторые мои замашки и образ мышления, в классе мы были самыми лучшими по успеваемости. Никаких долгов, никаких изъянов – идеал генина. Поэтому-то старички решили, что нас стоит распихать в разные отряды, авось хоть кто-то с войны вернётся. Погибать так по очереди, да?              Шисуи расстроился сильнее, чем я. Но мы в любом случае будем работать парно, когда получим ранг повыше, например, чуунинов. До ближайшего экзамена ещё очень много времени: их проводят не так-то уж и часто. Но мы станем сильнее, Шисуи подрастёт и… всё будет хорошо.              Будет же?              — А наставник? — Фуйо вопросительно глянула на меня, но, не решаясь задерживать взгляд дольше пяти секунд, вновь уткнулась в тарелку.              — Мне не сказали. Сегодня днём первая тренировка и, логично, сбор отряда.              До этого события я планирую покопаться в архиве отца, там точно есть что-то интересное. Пару новых барьеров мне пригодится, а может, у него есть копия Хирайшина? Я пока ничего такого не находила, но шанс есть всегда.              — Надеюсь, тебе достанется хороший тайчо. Обычно это кто-то не ниже чуунина, бывают, конечно, исключения… но джонинов чаще ставят в командах, в которых есть клановые дети, чьи родители не так-то и просты.              Фуйо говорила размеренно, но в голосе читалась обида и сожаления. Она понимала, что своим происхождением мне многого дать не могла. Даже благородная кровь Шиниги не помогала, а только ухудшала ситуацию. Наверное, родись я в другой семье, не было бы столько трудностей и проблем, но…              Я так люблю их.              — Не беспокойся, я и без наставника смогу стать сильнее. А если прижмёт – найду кого-нибудь. Да хоть одного из Саннинов!              — Биджу с тобой, они, как боги, не говори глупостей. Чтобы стать их учеником, надо родиться под счастливой звездой.              — Ты совсем в меня не веришь, мам? — я состроила обиженную мордашку.              — Нет… я просто смотрю рационально. Шиотцу, перестань! — Фуйо нахмурилась, отставляя в сторону тарелку и палочки. — Веди себя серьёзно. Ты ведь стала генином, больше, как на ребёнка, на тебя смотреть не станут.              Я тяжело вздохнула, принимая её правоту. В мире шиноби детьми считались те, что ещё не выпустились из Академии – дети до четырнадцати лет. После получения звания они становятся равными, их уже не так совестно убивать. Хотя Фугаку говорил Шисуи, что более опытные шиноби не хотят убивать молодняк, обычно целятся в тайчо: без него команда загнётся и сама, если не сумеет вернуться в деревню.              Шисуи было всего семь лет. Правильно ли я поступила, спровоцировав его попадание на войну? Было ли так в каноне? О нём почти ничего не известно. Какая жалость, будь в моих руках более точная информация…              Я бы хотела, чтобы он был счастлив. Но послужит ли этому мой толчок?              Смогу ли я потом переписать будущее?              Дверь в дом открылась.              Мы с матерью резко повернули голову к коридору. Напряжение повисло в комнате, словно заполняя собой каждую клеточку свободного места. Вены у глаз взбухли, за секунды перевернув мой мир с ног на голову, яркий огонёк чужой чакры засветился в прохожей, опаляя жаром.              — Ками-сама…              Доудзютцу спало, стоило мне только прекратить поток чакры. Мать на ватных ногах отправилась в коридор, мне оставалось только следовать за ней. Оперевшись плечом об стенку, я постаралась сдержать рвущееся наружу сердце, волнующееся и радостное.              Это был Шинига. Живой и невредимый…              Его глаза сияли всё такой же теплотой, длинные алые волосы не успели потускнеть от прошедшего времени. Ни единой царапинки, кроме перемотанной правой руки – он вернулся без серьёзных травм, всё так же ровно держа спину. Всё, что бросалось в глаза – успевшие вырасти пуще прежнего борода и усы.              — Простите, что без весточки. Мне неожиданно дали отпуск и…              Не успел он договорить, как Фуйо крепко-крепко обняла его поперёк туловища. Плечи её затряслись, ноги не держали – ему пришлось подхватить её на руки, чтобы не дать упасть. Он широко улыбнулся, прижав её к себе, и закрыл глаза. Я не решалась подойти ближе и разрушить миг их единения, связь Фуйо и Шиниги была чем-то заграничным, чудесным и непонятным. Они, словно выбранные судьбой, были идеальной парой.              Повезло же. И они мои родители…              — Не стой в стороне, как будто не узнала своего папочку. Иди ко мне, — Шинига требовательно помахал рукой.              Не сдержавшись, я с разбега кинулась к нему на шею, повиснув рядом с матерью.              — А-ха-ха-ха! Девочки мои, как же я скучал, как же скучал!              От него пахло сажей и травой, словно он где-то очень долго валялся. Раньше всегда чувствовался аромат духов Фуйо. Теперь понятно, от чего он так долго её обнимает. Шинига словно напитывается ей, мне даже неловко от того, что я мешаю.              Мать не хотела отходить от отца. Я думала, что она сильно соскучилась по нему, но её реакция была не совсем такой, какую я представляла. Отец, видимо, тоже: ему пришлось подхватить её на руки, плавно перемещаясь в гостиную. Там, усадив Фуйо на диван, Шинига принялся мягко гладить её по голове, как маленького ребёнка, убаюкивая. Я стояла рядом, не совсем понимая, куда себя деть. Казалось, что Шинига привык так успокаивать Фуйо, но до этого момента я ещё ни разу не видела такого. Лицо его перестало быть волнительно-радостным, проявлялись мрачные нотки. Со временем тело матери перестало трястись, однако покидать уютных коленей Шиниги она не планировала.              — Пап?              — Всё в порядке, Шио-чан, — домашнее имя ласковым флером почувствовалось на душе. — Твоей маме нужно время.              Я осторожно кивнула.              Шинига устало улыбнулся, но, тут же опомнившись, достал из подсумка небольшой свиток. Совсем крохотный, невзрачный. Но я уже видела тонкие линии фуина, его окутывающие – это было что-то сложное и немудрённое, словно в этом свитке лежала самая главная тайна мира.              — Возьми это. У тебя же сейчас будет тренировка? Я угадал?              — Как? — я с любопытством переняла свиток, рассматривая его со всех сторон.              — Фуйо писала мне, что ты уже в пути на экзамен. А раз на твоей броне, — он кивнул головой, указывая на бляшку-хитай-ате, которую я прикрутила к кожаному нагруднику, частично украденному у Шисуи. — Хах, частичка повязки, то экзамен ты успешно сдала. Но я не слышал об удачливом наставнике, которому достанется такая ученица, как ты. Значит, общего сбора ещё не было?              — Тебе повезло, пап. Я ведь могла пойти на тренировку завтра или уже на неё попасть вчера.              — Ты права. Я поставил на кон всё и не прогадал, смотри, пришёл прямо вовремя… ладно. Откроешь этот свиток по пути.              — Спасибо! — на лице сама собой вылезла довольная улыбка. — Я буду бережно хранить это. Конечно, пока я без понятия, что это вообще такое…              — Сюрприз. Но учитывай, что это – семейная реликвия. Мне она досталась от отца, ему от моего деда. В общем, я рассчитываю на твоё благоразумие, Шио-чан, — он важно нахохлился, но быстро сдался: — Впрочем, если что-то случится, я не буду на тебя зол.              Как же я его люблю.              

* * *

             У меня в руках лежало танто.              Короткое такое. Отполированное.              Я незадачливо покрутила его в руке. Очень приятно было томиться ожиданием по пути до нужного полигона, я ожидала увидеть там что-нибудь экзотическое, что могло быть использовано Узумаки много лет назад, но… это же обычное танто. И что в нём такого хорошего?              Да и зачем мне, обладателю Бьякугана, буквально человеку, ставящему всё на рукопашный бой, танто?              Это не входило в мои планы. Что мне с ним делать? Не могу же я отказаться, сославшись на доудзютцу. Отец явно расстроится моим отказом.              Что за напасть.              Вытащенный из ножен клинок приветливо блеснул на палящем солнце. Что ж, придётся что-нибудь придумать. И найти ему местечко в моём снаряжении, чтобы было удобнее перено….              Я резким выпадом в сторону ушла из-под роя кунаев. Чакра бурным потоком прильнула к глазам – угол обзора увеличился, мир перевернулся с ног на голову.              Это такое бурное начало тренировки?              Танто неумело отразило точечный выпад сюрикена. Я поморщилась от боли в кисти руки – держать такое оружие я не умела совершенно, от этого почти что получила травму. Поудобнее сжав рукоять, я замерла. Мне даже крутить головой не нужно было, чтобы увидеть своих противников, рассевшихся по углам полигона.              Поиграть хотят? Проверить новичка?              Огромный фуума-сюрикен пронёсся над головой, срезая прядь волос, когда я еле успела наклонить корпус назад. В этом же движении нащупав кунай, воткнутый в землю, я без колебаний запустила его в самого ближнего шиноби. Точность и скорость была не такой уж и хорошей, по сравнению с Шисуи, но этого хватило, чтобы запугать: он шарахнулся, тут же слетая с ветки дерева на землю.              Моментально сложив печати Шуншина, я оказалась в опасной для него близости. Выставленные импровизированным остриём пальцы без колебаний нанесли два точечных удара в области плечевых тенкетцу, обезоруживая. Он ойкнул, не успев и шага назад сделать, как я подпрыгнула вверх – на прежнем месте щёлкнула собачья пасть. Перевернувшись над светлой макушкой, я зацепилась свободной рукой за ветвь дерева. Неизвестная мне техника, похожая на клинок, пронеслась в опасной близости, тут же её срезая.              Да что за чёрт! Они меня убить собрались?              Два клона в облаке дыма отразили каждый по звериному шторму. В голову врезались не самые лучшие воспоминания, я поморщилась. Ногами ударив бывшую жертву по спине, я опрокинула её на землю. Танто воткнулось в опасной близости от его ушной раковины.              — Предлагаю остановиться. Иначе я вольна нанести настоящий удар в целях самообороны.              Слова были проигнорированы. Собачий вой, сопровождаемый скрежетом когтей по земле, ударил совсем рядом. Я успела лишь кувырком уйти в сторону, раздосадовано шипя от боли в задетом плече. Мне они не по зубам. Что, чёрт возьми, творится?!              Руками оттолкнувшись от земли, я в прыжке встала на ноги. Окружили. Один поднялся с земли, отряхиваясь, двое других приняли боевую стойку. Ещё один засел на дереве, но, кажется, был готов слезть оттуда.              Я ненавидела Хьюга за их высокомерие и гордыню. Эта фамилия была моим клеймом, моим личным ошейником, а доказательство – метка на лбу, как метод контроля главной ветви. Они чёртовы рабовладельцы, а не величественный клан, готовый защищать свою честь. Раздутое эго – всё, что у них есть, помимо дара «божественных глаз».              Но в этой ситуации я не могла не задрать нос к небу, вставая в красивую по своему строению и боевой мощи стойку Мягкого Кулака, сразу представая перед врагами, как что-то высокомерное и напыщенное.              — Хотите поиграть?              Тишина. Я хмурюсь, ловя движение чакры самого дальнего. В вихре листьев он оказывается рядом с тремя другими. Они переглядываются.              — А-рха-ха-ха-хрха!              Раздаётся смех. Рычащий, свирепый, но не опасный ни в коем роде. Женщина, обнажая волчьи клыки в ряду с человечьими зубами, задорно сверкает глазами.              — Поиграть? Да ты смешная, щеночек.              — Фраза максимально нелепая, — фыркнул второй. — Дурость.              — Ой, да ладно вам! Она же ещё ребёнок, конечно, будет думать, что это звучит хорошо, — улыбнулся светловолосый, чуть не лишившийся уха. — Не беспокойся, больше мы сражаться не будем.              — Он прав. Проверка закончена, — женщина утёрла невидимые слёзы, уперев руки в бока. — И ты оказалась совсем неплоха для своих лет. Не зря тебе дали генина, этому званию ты соответствуешь полностью.              Я опустила руки. Чакра медленным потоком отошла от глаз, вернув обычный угол обзора. До этого не совсем понятные цвета показались во всей красе.              Взгляд тут же зацепился за бледно-алую макушку самого высокого.              Узумаки?              — Возраст не всегда отражает всю суть, как и внешность, — коротко выдала я, шуншином уходя к воткнутому в землю танто. Вернув его в ножны, повесила за спину, на шедший в комплект к кожаной «броне» крючок для оружия. Неплохо. — Я молода, но отнюдь не бесталанна.              — Зазнайка. Да я тебя бы одной левой ушатал, не будь приказа о простой проверке. Думаешь, в боевой ситуации ты бы выжила? Ха, не смеши меня, — недо-Узумаки злобно фыркнул, скрещивая руки на груди. Одет он был в жилет чуунина, что сразу говорило о его ранге. — Прирезали бы, даже пискнуть не успела. И поминай твои глазки, как знали.              — Рей-кун!Не говори такого, всё же может быть не так, — светловолосый нахмурился, но жесты его агрессии или несогласия не показывали.              — Оба заглохли, — рявкнула женщина. — Значит так. Меня зовут Инузука Цуме. Рядом со мной пёс, его зовут Куромару. Я капитан разведывательной команды номер один. С этого дня ты – её член.              — Хьюга Шиотцу. Семь лет. Генин, — коротко и ясно прокомментировала я. Но это они знать и без того должны были.              — Меня зовут Яманака Тору. Мне пятнадцать, я чуунин. Специализируюсь на медицине. Зови меня сэмпаем, хорошо, кохай?              Светловолосый, оказавшийся Яманакой, блеснул бледно-зелёными глазами под цвет своей одежды и, протянув мне руку, дождался ответного рукопожатия.              — Ты не бери слова Рей-куна всерьёз. Он так беспокоится, зуб даю.              — Мне вдарить тебе, идиот? Потому что зуб ты уже проиграл, — буркнул Рей. — Я всё ещё против нахождения в команде малолетки. Прошлому тоже не особо много лет было. И где он? Гниёт где-то на границе с Суной!              — Рей! — гаркнула Инузука. — Приказы начальства не обсуждаются. Представься.              Рядом стоящая с женщиной собака фыркнула. Забавно.              — Шимура Рей. Семнадцать лет. Я чуунин, поэтому не потерплю к себе неуважения. Поняла, Хьюга?              Шимура? Серьёзно? Он соклановец или прямой потомок?              Встречалась я как-то с Шимурой Данзо. Не самый приятной натуры человек, так ещё и нагрубить ему успела. Хотя такому можно. У них в клане такая фамильная черта – грубость? Этого Рея этикету явно не учили.              — Я поняла, Шимура-сан, — на губах расцвела шальная улыбка. — Только учтите, что джоунинном я стану раньше вас. И тогда посмотрим…              Шимура усмехнулся. Я всё сказала.