Женя

      По серому асфальту, неторопливо переставляя ноги и игнорируя последних спешащих к своим убежищам людей, вальяжно шагал верблюд.       Не веря своим глазам, встряхиваю головой и вновь в изумлении таращусь на это диво. Я понимаю машины, я понимаю пешеходов, однажды мне довелось видеть даже объедающих клумбу лошадей и коров — но верблюд-то откуда тут, посреди города, взялся?! Из зоопарка, что ли, угнали?       А верблюду на чужое внимание было всё равно: он неторопливо и целеустремленно топал в одному ему известное место. Аккуратно переступали по горячему асфальту большие копыта, желтовато-белой тканью были обтянуты два огромных тюка на его спине… И ни одного человека рядом.       — Жень! — толкнув меня в бок локтем, торопливо зашипел-зашептал сквозь намотанный на лицо шарф друг, оказавшийся со мной в одном убежище, а теперь вместе со мной же вызвавшийся пойти и проверить, не осталось ли кого на ближайших улицах. — Добыча!       — Добыча, — соглашаюсь, задумчиво разглядывая неожиданный, слишком щедрый подарок. — Сама пришла, даже искать не пришлось.       — Так чего мы ждем?! — не дожидаясь, напарник бежит вперед — разбирать и потрошить неожиданное, само пришедшее в руки сокровище. Пожав плечами, иду за ним, на ходу доставая прихваченный с собой из убежища поварской топорик и держась настороже — любую вещь стоит проверить, прежде чем хватать.       Как ни странно, верблюд стоял абсолютно спокойно, терпеливо дожидаясь, пока мы подойдём ближе и снимем с него тюки. Но стоило буквально немного ослабить удерживающие тяжелый груз ремни, как он, издав буквально истерический визг, скинул с себя свою ношу и лихо унёсся куда-то вперед по лабиринту улиц.       — Стой! Сто-о-ой! — подхватился мой друг, но, поняв, что «корабль пустыни» ему не догнать даже в городе, только сплюнул. — Зар-раза… Жень, помоги разобрать и донести.       — Мы всё это не дотащим, — смериваю я взглядом неподъемные даже на вид тюки. — А нам обратно пора, и срочно.       — Потому я и прошу помочь! — огрызнулся напарник, неаккуратно вспарывая ближайший к нему тюк. Лежащие там на самом верху картриджи для принтера были брезгливо выкинуты на асфальт, коробка с фарфоровыми статуэтками полетела туда же. — Быстрее, быстрее! Времени мало!       Пожав плечами, подтягиваю к себе второй тюк. В нём сразу же обнаружился немалый запас сладкой газировки, новомодный фен для волос, тяжеленный деревянный ящик с вином и аккуратно разобранный вентилятор. Зачем всё это понадобилось бывшему владельцу — оставалось загадкой, но нам оно было совершенно не нужно.       — Аквариумная лампа — зачем? Коробка акварельных красок… — продолжал ворчать мой друг, лихо потроша доставшуюся ему сумку. — Электронные весы — выкидываю… Всё. Дальше только нужное. А что у тебя осталось?       — Лекарства, вещи, еда и несколько книг. Пригодится, — отзываюсь, аккуратно вынимая из заметно похудевшего тюка красивую хрустальную вазу и с сожалением отставляя её в сторону. — Хватай оставшееся и побежали. Время!       — Побежали, — соглашается напарник, кое-как перематывая остатки сумки обрезком веревки и взваливая её на спину. — Улицы мы проверили, так что — бегом, бегом!       Киваю и, подхватывая свою часть добычи, торопливо шагаю следом за напарником. До полного запечатывания дверей в убежище осталась от силы четверть часа — надо успеть!       За спиной посреди дороги осталась сверкать в лучах закатного солнца резная хрустальная ваза.