Тайна голубого хаори

      Метель поднялась несколько часов назад. Снег засыпал все тропинки и дороги. Деревья уже покрылись слоем белого, а за бурей не было видно дальше вытянутой руки. Ветер раздувал одежду, волосы, больно бил по щекам и рукам. Кимоно промокло, как и ноги. Путь был неблизким. Погода же им не благоволила.       Пожилой мужчина вел за руку ребенка. Сколько они шли? Куда? Зачем? Что будет? Вопросы роем заполняли голову. К горлу подступала паника.       Мальчика привели к воротам незнакомого поместья. Мужчина крепко держал его за руку и смотрел на вход каким-то нечитаемым взглядом. Постояв так некоторое время, он обратился к ребенку: — Юджи, будь сильным, — крепче сжав детскую ладонь Итадори, опустил взгляд на ноги. Он бессилен. — Дедушка, — мальчик поднял голову и посмотрел на деда. В его глазах читалось непонимание и страх, — а я вернусь домой?       Юджи не понимал, что происходило с ним в последние два дня. К ним домой пришли незнакомцы в темно-синих одеждах. Сразу же направившись к родителям, они игнорировали любые выпады в свою сторону. С семьей Итадори разговор у них был коротким. Долги. Большие долги, которые они покрыть не в состоянии. Незнакомцы провели в покоях родителей с несколько часов. Выйдя, они сразу направились к маленькому мальчику, что играл в снегу на территории дома. Дедушка, наблюдавший за ситуацией, был в отчаянии. Он ничего не мог сделать. Его внука забрали за огромные долги. Практически продали.       Ребенка схватили и потащили к выходу из дома какие-то люди. Он сопротивлялся как мог: кусался, пинался, пытался вывернуться из незнакомых рук. Дед не мог смотреть, как его внука просто уносят в неизвестном направлении. Догнав «похитителей» уже за территорией дома, Итадори выругался, забрал у них ребенка и сам повел его дальше, держа за руку. Юджи плакал, не понимал что происходит и тихо следовал за дедушкой. Люди в темно-синем сопровождали их всю дорогу. — Нет, Юджи, не вернешься, — твердо сказал мужчина, но, увидев, как слезы собираются в уголках глаз ребенка, добавил, — Прости меня, я ничего не смог сделать. Ты должен с этим справиться. Надеюсь, к тебе будут хорошо относиться. — Мне страшно, я хочу обратно, — ребенок выпутал свою руку и прижался к ноге деда, — почему мне нельзя домой? Почему? — слезы градом катились по детским щекам. Юджи все еще ничего не понимал. Всю дорогу он тенью шел за дедом, изредка начиная плакать. — Послушай, уже ничего не сделать, — дед присел на корточки и положил руку на голову ребенка, поглаживая, — тебе остается только идти вперед. Я не жду того, что ты успокоишься или смиришься с этим, но это жизнь и в ней нужно крутиться как получится. Этот дом — не самое худшее, что могло быть, — он молча обнял мальчика, — прости нас, Юджи.       Мальчик лишь хлопал заплаканными глазами и кивал на каждое слово дедушки. Он больше не вернется и ему придется жить в чужом доме, это он понимал. Только вот что с ним будет? Юджи теснее прижался к влажному от снега кимоно. Волосы неприятно намокали от растаявшего снега. Лицо кололо, а слезы примерзли к лицу, больно стягивая кожу. — Вы закончили?       Люди, сопровождавшие их на протяжении всего пути, тоже остановились. Сделав несколько шагов в сторону входа, они смотрели на сцену прощания. — Нам пора идти, — сказал один из сопровождающих.       Дед раздраженно цыкнул. Его бесила вся эта ситуация и собственное бессилие. Разомкнув объятия, он положил руку на щеку ребенка, нежно погладил и стер слезы, еще не успевшие противно примерзнуть к лицу. Метель осложняла любое действие, находиться под порывами ветра было тяжело для всех. Особенно пожилому Итадори и ребенку, чье лицо покрывали дорожки слез, а из носа текло. — Мы дадим вам сменную одежду и сопровождение на обратный путь, — все тот же человек в темно-синем обратился к Итадори, — сейчас вам сложно будет добраться домой. Не советую отказываться от помощи. — Хорошо, — короткий ответ.       Раздражение читалось даже в одном слове. Он не привык получать помощь. Порыв отказаться захлестнул еще с первого слова, но его сразу же пресекли. Если размышлять логически — да, сам он не в состоянии дойти до дома через вьюгу, хоть она скоро и кончится. Одежда была мокрой и тяжелой, волосы вымокли, а руки и лицо покраснели от холода. Зима редко была холодной, но им явно «повезло» во всем.       Процессия направилась ко входу на территорию.       Огромная площадь поместья не укрывается от взгляда. Их ведут на мостик через водоем, по многочисленным тропинкам — через сад — в сторону главного здания.       Ребенка забирают на пороге. Он плачет, тянется к старику, кричит, умоляет отпустить, дергается. Только все бесполезно, его держит не одна пара рук, а взрослые люди всяко сильнее мальчика в истерике. Итадори отводят в противоположном направлении, к подобию гостевого дома. Выдают ему чистое кимоно, хаори и ткань, вытереть мокрые волосы.       Выбора никто не давал. Ситуация убивала изнутри, а сердце болезненно щемило. Вопросы «как?», «почему?» и «а что я могу?» не покидали головы. Долги семьи Итадори были у всех на слуху. В них они влезли не по глупости. Болезнь матери Юджи после его рождения, проблемы с торговлей у отца и ссоры с дедом. Все складывалось как карты, точнее рушилось на манер карточного домика. Сыпалось, словно песок сквозь пальцы.       Денег занимали у кого придется, старались возвращать, но не все кредиторы были терпеливы. Связаться с семьей Годжо было их фатальной ошибкой, последним, что можно было совершить. Окончательно разметав карты по столу. С Годжо дел иметь не хотел никто, но за отчаянием не замечаешь, как змея вьется вокруг твоей шеи, затягивая, до болезненного удушья. Вот и Итадори не заметили, ошиблись, да так, что исправить что-то невозможно. Сделки срывались одна за одной, здоровье подводило, а время утекало.       Они предупреждали, что заберут его. Предупреждали, а толку. Все ослепли, не видели или же предпочли оглохнуть и не слышать. Что сделано, то сделано. Ничего не изменишь, придется жить так, как есть. Только уже без Юджи, без их маленького солнца, без луча надежды и стимула сражаться за жизнь, а не выбирать существование.

***

— Послушай, тебе придется успокоиться, малыш, — девушка приятной наружности села рядом с маленьким Юджи, — не знаю ситуации, но тут не так уж и плохо. Кормят, дают кров и платят вовремя, — она улыбалась, мотала ногами и смотрела в потолок. — Тетя, а меня убьют? — Итадори будто вовсе не слышал ее слов ранее, пребывая в своем мире, в своих мыслях. — Что? Убьют? — она повернулась к мальчику и мягко рассмеялась, — хах, конечно нет, о чем ты, никто тебя не убьет, поверь. Годжо не самая плохая семья, к слугам они относятся не так сурово, как, например, Зенин. Наказывают строго, но за дело. — А я слуга? Я ничего не знаю, мне страшно, — Юджи так ничего и не понимал, его привели в эту комнату сразу после того, как забрали от деда. Эта девушка оказалась тут по счастливой случайности. Если бы не ее компания, Итадори остался бы один, что было страшнее всего для напуганного ребенка. Быть предоставленным самому себе в незнакомом доме. Одна мысль пугала. — М-м-м, — протянула она, — скорее всего. Это помещение что-то вроде комнаты отдыха или для общих сборов, — девушка встала, присела перед мальчиком и взяла его ручки в свои, — подождем Главную, она все расскажет.       Юджи тихо кивнул. Выбора у него не было, придется просто тихо ждать, утопая в неведении и страхе. Он слабо верил любым словам о том, что эта семья Гождо не навредит ему. Забрали от родителей, крепко держали и привели в какое-то помещение. Верилось в хорошее с большим трудом.       Слезы уже кончились, силы тоже. Оставалось только сидеть и осматриваться. Комната была не такой уж маленькой. Пол, укрытый татами, раздвижные двери и вид на сад через небольшую щель. Холод проникал не так сильно, но полностью открывать седзи никто явно не собирался. В углу комнаты аккуратно сложены подушки под колени. Одеяла, зачем-то принесенные, были уложены стопкой около небольшого стола.       Из подобия транса Итадори вывел звук открывающейся двери. — Рико, ты здесь? — приятный женский голос разнесся по комнате.       Из-за ставни показалась молодая блондинка в красивом темно-синем кимоно. Одежда была расшита белыми цветам, которые нежно вились по ткани. Оби того же цвета, с белыми вставками, аккуратно повязан на поясе. Девушка сидела у порога, аккуратно отодвигая дверь сильнее, собираясь войти. — Тут я, тут, — отозвалась Рико.       Итадори молча смотрел на новое лицо. Приятные черты напоминали о маме. Он смотрел в упор, не думая о правилах приличия, не способен о них помнить.       Рико, уже занявшая место рядом с ним, приобняла мальчика за плечи. Тот легко вздрогнул, но вырываться не стал. Прикосновения были приятны и дарили какую-то защищенность. — Этого ребенка привели сюда совсем недавно. Ситуацию никто не объяснял, — рассказала она, легко пожимая плечами, — я сказала ему подождать вас.       Женщина медленно подошла к ребятам. — Отлично. Спасибо, что посидела с ним, — она нежно улыбнулась и посмотрела на Итадори, — все хорошо, я Нитта, отвечаю за прислугу и, скажем так, за людей, попавших в твою ситуацию.       Думать о том, что ему не разрешали говорить или он может оскорбить кого-то своей невежественностью, хотелось в самую последнюю очередь. — Нитта-сан, почему я тут? — опустив взгляд в пол сказал Юджи, — я очень хочу домой, мне страшно, — слезы с новой силой ударили из глаз. Крупные капли падали на мокрую одежду. Сменной ему не дали, ведь сидел он в помещении. Только вот теплее от этого не становилось. — Юджи, послушай, тебя привели сюда как плату. Твои мама и папа не смогли погасить большую сумму. Как обещание и гарантию они давали тебя — самое дорогое, что у них было, — она смотрела с сочувствием. Совсем ребенок, лет 6 на вид. Напуганный и мокрый, словно котенок, которого вышвырнули на улицу. — Увы, не все могут справиться с поворотами судьбы и неудачами. Я не жду понимания, ты еще ребенок, — продолжила Нитта.       Она говорила правду, лгать смысла не было. Ребенка забрали по понятной причине. Теперь ему предстоит быть слугой в семье Годжо. Таковы условия. Никто их не избежал и не избежит. Семья всегда была требовательная и не терпела нарушений, будь то обещание или договор.       Кому-то покажется жестоким. На деле же, Нитте казалось это наиболее правильным. Глава всегда старался быть справедливым. Этому он учил и своего сына. — Я… — начал Юджи, — я ничего не умею, но я…я хочу жить. Очень хочу. Не хочу умирать. Хочу вернуться домой, — он продолжал плакать, шмыгая носом между словами. — Господи, что же эти идиоты сделали, что маленький ребенок думает, что его тут убьют, — Нитта была зла, это понятно по ее раздраженному голосу, — Итадори, никто тебя не убьет, боже правый, не бойся. Тебя назначили помогать на кухне по мелочи. Всему научат. Может даже до личного слуги дорастешь.       Юджи поднял голову и посмотрел на женщину. Она улыбалась. По-доброму, явно без намерения навредить. Хотелось верить. Хотелось поверить уже хоть чему-то. Итадори вымотан, как морально, так и физически. Отдых был слишком притягательной мечтой, а доброта Нитты приятно грела душу. Захотелось ответить ей тем же. — Угу, — он кивнул и улыбнулся так, как был способен измотанный ребенок.       Женщина была поражена. Такая теплая и одновременно печальная улыбка. Будто ей улыбался не маленький ребенок, а человек прошедший многое в этой жизни, повидавший как счастье, так и горе утраты.       «Не так уж далеко от правды» — отметила она своим мыслям. — Тебе нужно переодеться и отдохнуть, пойдем. Покажу тебе комнату, — Нитта нежно взяла Юджи за руку и потянула за собой.       На выходе из помещения она добавила: — Рико, прекрати уже отлынивать, тебя обыскались, халтурщица. — Поняла-а-а, — протянула девушка, — уже иду.       Она выскочила на улицу через переднюю дверь. Под навесом не так мело. Юджи лишь подумал о том, как бы она не замерзла.