Глава 3
13 мая 2021 г., 23:45
Тлеющие угли разгорелись зелёным огнëм, и дымоход с рёвом ожил. Всë было готово к её прибытию. Драко предложил Грейнджер встретиться в летнем коттедже Малфоев в Девоне, хотя называть это коттеджем было странно и более чем неуместно. Пышные сады окружали дом с восемью спальнями. Рядом за высокими деревьями протекала река. Ближайший дом находился на расстоянии не менее четверти мили. Поскольку Нарцисса проводила лето во Франции, единственным человеком, с которым Драко предстояло общаться все выходные, была ведьма, смахивающая в настоящий момент изумрудную сажу со своей одежды: Гермиона Грейнджер.
И, чёрт возьми, если он ещё не пожалел о своём приглашении.
Драко провёл весь вечер четверга и пятницу, готовясь к исследовательским выходным. Он обдумал новые запросы для поиска в библиотеке. Выявил полезные фолианты. Обобщил полученные знания и приготовился провести субботу и воскресенье в дебатах с Грейнджер. Он не готовился к тому, что она войдёт в коттедж Малфоев в таком виде.
На ней было платье. Не мантия — платье. Красивое платье. Хорошо сидящее платье. Платье с тонкими бретелями и подолом выше колена, открывающее кремовую кожу и стройные ноги, которых Драко никогда раньше не замечал.
В гостиной резко поднялась температура даже после того, как Грейнджер наколдовала привычную метель. Снег почти ничего не сделал ни для подавления лихорадки Драко, ни для направления его внимания. Он уже вспотел больше, чем лукотрус на заводе по производству древесины. Убрав волосы в привычный пучок, Грейнджер оделась для неизбежной жары, в то время как Драко вновь надел летнюю мантию, которая теперь изрядно натирала кожу. И почему, блять, волшебная одежда всегда такая душная?
— Ты опоздала, — сказал он беззлобно.
В конце концов, сейчас было не больше трёх минут десятого.
Кто бы мог подумать, из всех возможных реакций в мире Грейнджер ухмыльнулась ему: уверенно и дерзко. Она подняла руку с расшитой бисером сумочкой на запястье.
— Пришлось закончить сбор моих материалов.
И это не было извинением. Не то чтобы Драко ожидал — или заслуживал — услышать его.
— Да, что ж, пора начинать, — прокомментировал хозяин дома, прежде чем пламя, бьющее по его мозгу в этой всё более удушающей комнате, стало слишком невыносимым.
— Лучше не откладывать дольше, потому что мы уже потеряли вечер пятницы.
Он вышел из приёмной, зная, что Грейнджер достаточно умна, чтобы последовать за ним. Драко не стал ждать, пока она догонит его. Так он сможет хотя бы несколько минут не пялиться на неё в этом чертовски соблазнительном платье.
Метель сопровождала их движение по коридорам, образуя вихри хлопьев, когда они проходили мимо гостиной, кабинета Люциуса и входа во двор. Достигнув тяжёлых двойных дверей, Драко толкнул их, открыв вид на книжные полки от пола до потолка.
Здесь стояли книги, которые не вписывались в основную коллекцию Поместья. Драко услышал, как у Грейнджер перехватило дыхание, но он не оглянулся, чтобы увидеть её реакцию. Его не удивило, что открывшийся вид произвёл на девушку впечатление. Для такой ведьмы, как она, это, вероятно, казалось раем.
Малфой прошёл мимо винтовой лестницы, которая открывала доступ к книгам на втором уровне, и направился к антикварному столу из орехового дерева, расположенному в центре комнаты. На его поверхности лежали книги, которые Драко подобрал этим утром.
Он старался не зацикливаться на жаре.
— Здесь должно быть не менее пяти тысяч книг, — восхитилась она, и её голос отскочил от книжных полок и затопил уши Драко.
Она столь искренне радовалась библиотеке, что походила на третьекурсника, впервые посетившего «Сладкое королевство». Кончики её пальцев порхали над корешками вековых книг, как будто она хотела протянуть руку и прочитать каждую из них.
Драко усмехнулся.
— Не припомню, чтобы приглашал тебя сюда на неспешную экскурсию.
Дразнящее замечание сорвалось с губ прежде, чем он до конца сформулировал мысль в расплавленном жарой сознании. Грейнджер оторвала взгляд от книжных полок, чтобы посмотреть в его сторону. Драко старательно проигнорировал то, как сжалось его сердце при виде её в этом проклятом платье.
— Нет необходимости в турне, — усмехнулась она в ответ. — Я вполне способна самостоятельно исследовать библиотеку.
Казалось, будто комната горела. Обжигающий, палящий жар.
Она стояла в десяти футах от него. Чертовски жарко. Мерлин, спаси его. Им нужны были ответы.
— Как насчёт компромисса? Если нам удастся выяснить, что происходит между нами до вечера воскресенья, у тебя будет неограниченный доступ к этим книгам до конца выходных.
В её глазах вспыхнуло волнение, и Драко напрягся, чтобы сохранить нейтральное выражение лица, когда вновь обретённый огонь разгорелся внутри него ещё сильнее.
— В таком случае, нам лучше приступить к работе, — заключила она с улыбкой.
Драко мысленно вздохнул. Он не знал, почему сегодня утром жар разгорелся сильнее, чем обычно, но он надеялся вскоре наконец обнаружить что-нибудь полезное.
Когда Грейнджер села за стол, они перешли к своей обычной исследовательской схеме, в которой оба листали книги, пока один из них не находил зацепку, достойную обсуждения, в то время как окружающий снег делал комнату терпимой для их размышлений.
Вот только в библиотеке не оказалось ни одной снежинки.
Драко нахмурился, когда она подошла к стулу напротив него.
— Почему ты отменила метель?
Его замешательство вскоре передалось Грейнджер. Она вздрогнула, оглядывая комнату, в которой не было ни облаков, ни снега.
— Я не отменяла её, — она наморщила лоб, остановившись в двух шагах от края стола. — Она должна была последовать за мной сюда.
Их взаимное замешательство продлилось всего мгновение, прежде чем быстро переросло в совместное любопытство. Грейнджер вытащила свою палочку и произнесла заклинание, чтобы вызвать новую метель.
Ничего.
Она попробовала ещё раз. Потом Драко. Ни один из них не смог наколдовать серые облака.
Драко выругался себе под нос, его осенило.
— Комната вероятно охраняется защитными чарами, чтобы ничто не повредило книги, — сказал он, когда заклинание не сработало в пятый раз.
Уголки её губ растянулись в ухмылке.
— Моё заклинание изменено, чтобы снег не таял и не собирался на пергаментах.
— Может быть, — признал Драко, вспомнив последние несколько недель в её офисе, — но заклинание, на котором оно основано, действительно позволяет снегу таять. — Я предполагаю, что защитные чары, наложенные моими предками на эту комнату, не различают эти изменения.
— Тогда отключи их.
Он фыркнул.
— Это не так просто. К сожалению, эта привилегия закреплена за главой семьи, который в настоящее время заперт в Азкабане.
Между ними возникла временная тишина, наполненная вспыхивающим пламенем от их почти невыносимой близости, в то время как тяжесть нынешнего затруднительного положения давила на них обоих. Он и Грейнджер не добьются никакого прогресса, так как не смогут сидеть за одним столом без адских ожогов каждого мускула, кости и внутренних органов.
— Мы могли бы взять отсюда любые книги, которые нам нужны, и завершить наши исследования в другой комнате, — предложила Грейнджер, как если бы Драко высказал свои опасения вслух.
Но совершенно другое решение уже овладело мыслями Драко: оно просочилось, как ядовитое зелье, которое несло определённую опасность, но чьё сладкое обещание сделало его слишком соблазнительным, чтобы сопротивляться его вкусу.
— Или мы могли бы прикоснуться друг к другу и вообще не иметь дела со снегом.
Грейнджер моргнула, её щёки приобрели малиновый оттенок.
— Прикосновение — временное решение.
— А твоя метель — нет?
— Нам нужно что-то долгосрочное.
— Не припомню, чтобы я отказывался сохранять контакт.
— Если мы коснёмся кожи друг друга, мы будем охлаждать наши тела в течение трёх дней подряд, исключая возможность любых экспериментов, которые могут потребоваться к концу выходных.
— Если только прикосновение не будет ограничено одним местом.
Таким образом Драко Малфой в течение нескольких часов держался за руку с Гермионой Грейнджер, пока они продолжали свои исследования.
Беспрерывный поток охлаждающего блаженства струился через него от их постоянного контакта и регулировал внутреннюю температуру, но Драко не был уверен, что так на самом деле было лучше. Жар, возможно, больше не омрачал его мысли, но он отвлекался каждый раз, когда смотрел на неё или их переплетённые пальцы.
День прошел в тумане перевёрнутых страниц и нацарапанных заметок. Следующая книга вызывалась с полок всякий раз, когда с предыдущей было покончено. Перья в быстром темпе касались пергамента. Обсуждение раз за разом того, что они уже знали. Ощущение руки Грейнджер в его. Повторение теорий, которые они уже отвергли как невозможные. Вежливая беседа. Общее отсутствие взаимной неприязни.
Периодические взгляды на шрам на его левой руке. Никаких следов кольца на её руке. Создание доски для сбора информации и объединения их идей. Предательская мысль о том, была ли она по-прежнему с Уизли.
Адское пламя. Он думал об Адском пламени.
Лежащий рядом с ним пергамент был заполнен заметками о различных ингредиентах для зелий, которые, как известно, обладают охлаждающими свойствами. После того, как Грейнджер рассказала Драко, что ей снова не удалось открыть Выручай-комнату, он начал сомневаться, что они когда-нибудь определят причину их связи.
Это сомнение только усилилось после того, как солнце село, и ранний лунный свет начал просачиваться в окна библиотеки. Если совместные исследовательские способности двух величайших умов Хогвартса своего года (по мнению Грейнджер, а не его) принесли так мало результатов, возможно, им стоит сосредоточиться на том, как лучше справиться с повседневным жаром, даже в отсутствие друг друга.
— Мы, должно быть, что-то упускаем, — сказала Грейнджер, как минимум в десятый раз.
Она вырвала руку, и вены Драко сразу же затопило тепло. Он изо всех сил старался не волноваться и сосредоточиться на том, что говорит Грейнджер.
— Единственное, что мы знаем наверняка, это то, что мы оба начали чувствовать жар после ожога от Адского пламени, хотя оно могло быть только катализатором.
— Но у нас нет теории относительно того, что могло случиться с нами обоими, чтобы заставить Адское пламя отреагировать подобным образом.
— Тем не менее, это единственное логическое объяснение того, почему оно пощадило нас, а не Крэбба.
Драко издал тихий стон и медленно помассировал виски круговыми движениями.
— Я в курсе. И поверь мне, хотел, чтобы у нас был ответ на этот вопрос. Бесконечно легче было бы создать зелье, если бы у меня было более чёткое понимание сути проблемы.
Грейнджер продолжала разглагольствовать о тех же подсказках, которые они знали, просматривая всё, что накопилось на их доске идей. Повышенное тепло в присутствии друг друга, охлаждение при прямом прикосновении, соответствующие шрамы, которые повлияли на температуру тела у них обоих. Да, да, да. Драко не нужно было, чтобы она пересказывала это в сотый раз, в то время как он тоже жил в этой реальности.
Он скользнул взглядом вниз, от доски к щиколотке Грейнджер. Кто-то другой мог легко его пропустить, но Драко без труда нашёл слабый контур её шрама. Внутри него нарастало тепло, когда он думал о том, каково будет ей, если он прикоснется к нему.
Каково будет ЕМУ прикоснуться к её шраму.
Эта идея поглотила Драко. Грейнджер раньше касалась его шрама, но он никогда не касался её. Обычно не принято вытягивать лодыжки и прикасаться к ним. И всё же эта мысль вызвала приятный трепет в его груди.
Осторожно провести большим пальцем по её шраму, зеркально отражающему его. Такие похожие, но в то же время разные. Кривая влево вместо кривой вправо; также как и то, что он — левша, а она — правша. Как будто они были двумя частями одной головоломки, которым суждено было соединиться.
Мысль исчезла, когда Грейнджер откинулась на стул рядом с Драко. Пылающее в его голове пламя взметнулось ввысь и быстро погасло, как только рука Грейнджер нашла его. Их пальцы легко переплелись. После стольких часов ощущение её прохладной кожи было до странности знакомым. Успокаивающим. Конечно, вполне естественная реакция. Их ладони были прижаты друг к другу, и любая мысль о бушующем жаре смывалась блаженным спокойствием, распространявшимся по всему телу от точки их соприкосновения. Ещё один побочный эффект их связи.
Ещё несколько минут они работали в тишине. Вернее, Драко всё это время пытался работать. Его глаза продолжали метаться к ведьме рядом с ним, пока её внимание было приковано к открытым страницам книги. Но разум Драко был перегружен.
Он отложил своё перо и закрыл её книгу.
— Прошу прощения, — запротестовала она. — Я читала это!
— И ты можешь продолжить читать это завтра, — сказал Драко. — Но мы занимаемся исследованиями более десяти часов подряд. В конце концов, нам нужно поесть.
Она приоткрыла рот, без сомнения готовая выразить новый протест, но вместо этого предпочла улыбнуться.
— Что у тебя запланировано на ужин?
~ * ~ * ~
Никогда в жизни Драко не делал ничего подобного. Его мать упала бы в обморок, если бы узнала. Он практически слышал её предостережение: нельзя ужинать на старинной бархатной мебели. И всё же Драко не остановил Грейнджер, когда она приняла доставку еды от совы через окно гостиной и поставила пакет на журнальный столик перед старинным зелёным диваном. Пустые контейнеры для еды покрывали всю поверхность стола, в то время как Драко и Грейнджер продолжали болтать на диване, давно закончив свою трапезу. — Ты очень прилежен, — сказала Грейнджер, сидя на диване рядом с ним. Он раздражённо фыркнул. — Раз я слышу такое от Гермионы Грейнджер, то восприму это как комплимент. — Не слишком зацикливайся на этом, — небрежно обронила она, но Драко заметил, как на её щеках появился румянец. Он крепче сжал её руку — единственный способ, позволяющий им сидеть так близко друг к другу, чтобы их внутренности не напоминали феникса, готового вот-вот вспыхнуть. Возможно, Грейнджер нуждалась в дополнительном приливе холода, который могло дать только его прикосновение. Почему-то её румянец только усилился. — Ты сделал это снова, знаешь ли, — сказала она осторожно. — Сделал что? — Назвал меня Гермионой Грейнджер, а не просто Грейнджер. Странное ощущение охватило Драко. В этот раз он даже не заметил, как произнёс её имя. — Если хочешь, я могу вернуться к… — Нет, — последовал мгновенный ответ. Она улыбнулась. — Приятно слышать как ты произносишь моё имя. Тишина. В груди Малфоя что-то сжалось. — У меня никогда не было проблем с тем, чтобы называть тебя Гермионой, — заявил Драко, определённо не думая о её руке, переплетённой с его. — Ещё в школе я называл большинство людей по фамилиям. Крэбб, Гойл, Поттер, Уизли… Он приподнял бровь, наблюдая за каждым мускулом её лица, чтобы оценить реакцию на упоминание имени Уизли. Ни один мускул на её лице не дрогнул. Драко решил надавить ещё, ухватившись за возможность, необходимость которой он не хотел признавать даже самому себе. Возможно, это было подсознательной (или не такой уж и подсознательной) попыткой обеспечить естественный переход к интересующей его проблеме. — А как поживает дуэт тупиц? Грейнджер закатила глаза, затем толкнула его в плечо с лёгкой улыбкой на губах. — Гарри и Рон. Она засмеялась, и Драко не мог не присоединиться к ней. — Слишком длинно, — весело настаивал Драко. — Я могу вытерпеть только одно имя за раз. Этот комментарий заставил Малфоя снова взглянуть на неё, однако её улыбка так и не исчезла. — Они хорошие, — наконец ответила она. — Гарри очень занят в офисе мракоборцев, а Рон и Лаванда только что завели кролика. Рон не особо в восторге, но я думаю, мы все помним, в каком опустошении она была, когда умерла Бинки. Нет, Драко этого совершенно не помнил. За последние пять лет он ни минуты не думал о Лаванде Браун. Но со слов Грейнджер он с уверенностью мог сделать вывод, что Уизли и Браун снова сошлись. Значит, Грейнджер больше не встречалась с Уизли. Интересно. Не то чтобы это имело значение. Драко было просто любопытно. — Как насчёт твоих друзей? Драко рассмеялся. — Я провёл в Азкабане последние три года. Не лучшее место для поддержания дружеских отношений. — Ты был свободен почти год, — заметила Гермиона. — Ну, скажем так, я не выходил на связь после моего освобождения. — Почему это? Драко наклонил голову. Ему, правда, нужно было отвечать на этот вопрос? Судя по широко распахнутым глазам и искреннему интересу в них, она действительно хотела знать ответ. Он откинулся на диванные подушки и вздохнул. — Четыре года без свободы позволяют пересмотреть свои взгляды на многое. Я понял, что люди, которых я считал друзьями, на самом деле были не чем иным, как бездумными последователями — на самом деле не тот тип людей, с которым я предпочитаю себя ассоциировать. После того, как первоначальный шок от смерти Крэбба прошёл, я осознал, что не скорблю о нём. — Нет? Драко покачал головой. — Ни капли. Последние мгновения жизни Крэбба промелькнули перед его мысленным взором в круговороте оранжевого и красного цветов. Когда огненные монстры окружили их, Малфой был уверен, что сейчас погибнет. Но он не хотел умирать подобным образом. Он пережил смертный приговор Тёмного Лорда, заставивший его усомниться во всём, что он когда-либо знал. Драко поклялся себе стать лучше, если сможет выбраться из Выручай-комнаты живым. И Драко выжил. В шрамах, но живой. Крэббу не удалось убежать от пламени, созданного им самим. Это было расплатой за то, что он пытался убить Грейнджер. Драко посмотрел вниз на свой шрам от Адского пламени, затем через диван туда, где сидела Грейнджер, поджав под себя ноги, её собственный шрам был едва виден. — Я знаю, что мы договорились закончить с исследованиями на сегодняшний вечер, — сказал Драко, озвучивая решение, которое они приняли сразу после ужина, — но я хочу попробовать кое-что, чего мы ещё не делали. Грейнджер слегка пошевелилась, их пальцы были сцеплены. — И что же это? — Мы должны одновременно дотронуться до наших шрамов. Как только он это предложил, Драко понял, что она не будет возражать. Грейнджер была любопытна, как и Драко. Он мог оценить это в ней. И по тому, как загорелись её глаза, он верно предположил, что это чувство было взаимно. — Я не думала об этом, — призналась она, и Драко не смог удержаться от самодовольной ухмылки от того, что какая-то идея пришла ему в голову раньше, чем Грейнджер. — Как ты думаешь, ощущения будут иные, чем когда мы касаемся их по отдельности? — Мы не узнаем, пока не попробуем, не так ли? Она засмеялась. Удивительно приятный звук. — Полагаю, что так. Они разъединили свои руки впервые с того момента, как сели на этот диван. Вокруг них мгновенно поднялся слишком знакомый жар. Драко проигнорировал эти ощущения, сосредоточив всё своё внимание на ведьме перед ним. Как только Грейнджер сменила своё положение, чтобы им было удобнее смотреть друг на друга, Драко занёс руку над своим шрамом, а она расположила руку рядом с меткой на своей лодыжке. Он начал обратный отсчёт. Когда Драко досчитал до нуля, они оба коснулись своих шрамов. В его груди загорелся огонь, более сильный и резкий, чем все, что Драко испытывал ранее. И всё же в нём не было ничего примечательного по сравнению с жарой, к которой он привык. В какой-то момент огонь стал просто огнём. И Драко ощущал его горение как нечто обыденное. Малфой снова дал обратный отсчет, и они, перестав касаться шрамов, тут же взялись за руки. Желанная прохлада пронеслась по их венам, потушив недавнюю жару. — Думаю, нам следовало ожидать чего-то подобного, — заключил Драко, хотя и был слегка разочарован тем, что это не привело ни к чему, кроме увеличения тепла. Но любопытство продолжало гореть во взгляде Грейнджер. — Мы не пытались одновременно дотрагиваться до шрамов друг друга. От этого предложения его охватила волна лесного огня. Его внимание переместилось с её шрама вверх вдоль её тела в этом проклятом платье к пучку на голове, а затем снова к шраму. У него сдавило горло. Он предполагал такую возможность, но перспектива прикоснуться к её шраму казалась странно интимной. Драко наклонился вперёд, когда Грейнджер придвинулась ближе. Его левая рука протянулась к её щиколотке, остановившись в нескольких дюймах от шрама, такого знакомого, но всё ещё чужого, в то время как её рука замерла рядом с его шрамом. На этот раз она провела обратный отсчёт. Три. Два. Один. Мир взорвался калейдоскопом цветов. Фуксия. Бирюза. Морская волна. Мгновенные вспышки, сливающиеся воедино в увлекательный калейдоскоп. Янтарь. Кровь Драко вспыхнула и закружилась. Апельсин. Он вернулся в Выручай-комнату. Рубин. Предсмертный крик Крэбба пронзил его, как далекое эхо. Багровый. Появился защитный барьер. Алый. Грейнджер нырнула в безопасное место. Белый. Воспоминания улетучились, оставив его в вакууме. Драко не мог сориентироваться: никакого ощущения движения вверх или вниз, влево или вправо. Он ухватился за единственную материальную вещь в пределах досягаемости, но казалось, что он находится в свободном падении. Мир гудел, кружился, пылал. Реальность вернулась с треском. Когда эффект от их соприкосновения прошёл, Драко моргнул, чтобы сосредоточиться. Его падение не было воображаемым. Они вместе упали с дивана, и Драко обнаружил, что лежит на Гермионе. Малфой знал, что ему следует беспокоиться о том, что он только что пережил, но он был слишком зациклен на Грейнджер прямо под ним. Карие глаза расширились от шока, но смотрели прямо на него. Они были так близки, что их дыхание смешалось. Её учащенное сердцебиение около его собственной груди. И её губы… Её губы были очень близко. В дюйме, может, в двух. Они поочередно делали вдох и медленно, тяжело выдыхали. Они ведь уже экспериментировали. Что случится, если Драко просто… наклонится и поцелует её? Драко сделал рывок и поднялся, прежде чем эта нелепая мысль окончательно овладела им. — Уже поздно, — сказал он, стараясь не встречаться с ней глазами. — Мы должны лечь спать, если хотим встать пораньше. Грейнджер поднялась на ноги, недоверчиво глядя на него. Он чувствовал, как её взгляд прожигал его. — Нам нужно обсудить, что мы только что… что только что произошло. — Мы можем обсудить это утром, — прямо заявил Драко. Он убрал контейнеры из-под еды на вынос, вернув комнате её первозданный вид. — Твоя комната — вторая справа вверх по лестнице. Я уже приготовил свежие простыни. Драко отвернулся, чтобы уйти, не пожелав ей спокойной ночи. Он не особо задумывался о жаре, наполнявшей комнату, пока та не начала убывать по мере его отдаления от Грейнджер. Ему просто нужно было дистанцироваться от неё прямо сейчас. Расстояние, чтобы прояснить голову и сосредоточиться. — Мои кошмары тоже прекратились. Драко замер. — После того, как ты прикоснулся ко мне, — продолжила она. — Они прекратились. Драко развернулся к ней, на его лице застыло холодное выражение. — Это было почти полтора месяца назад. Грейнджер обняла себя за талию. — Я знаю. — Тогда почему ты не сказала мне раньше? Или в любой момент сегодня? — спросил Драко, не зная, следует ли ему оскорбиться, обидеться или разозлиться. Она глубоко вздохнула. — Они и раньше пропадали на неделю или две, но никогда так надолго. Я хотела убедиться, что на этот раз они действительно исчезли — она пожала плечами, затем одарила его слабой извиняющейся улыбкой. — И это не имело отношения к исследованию зелий, которое ты проводил сегодня, поэтому я не хотела тебя отвлекать. — Это не отвлекает, если касается нас. Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд, не говоря ни слова. Точно также они стояли друг напротив друга почти два месяца назад перед входом в разрушенную Выручай-комнату. Драко тогда сомневался, что из его связи с Грейнджер выйдет что-то хорошее. И уж тем более он никак не ожидал, что порадуется прекращению её кошмаров или что ему будет грустно, что ей вообще пришлось их пережить. Это навело его на мысль, что каким-то образом за последние несколько недель его взгляд на неё изменился — даже больше, чем в последний год его обучения в Хогвартсе или во время его размышлений, пока он был заперт в Азкабане. Он заботился о ней. Но эта связь между ними была временной. Она существует, только пока их связывают шрамы. Как только они определят причину и поймут как избавиться от жара, они продолжат жить раздельно и никогда не заговорят друг с другом снова. Эта мысль тревожила Драко, но он смирился с ней. Даже если он действительно хотел чего-то большего, чем недолгое перемирие между двумя бывшими врагами ради общей миссии, единственным конечным результатом была определённо трагедия. В конце концов, она была Гермионой Грейнджер, а он — Драко Малфоем. Он провёл три года в одиночной камере. И не нашёл себе компании за прошлый год. Возможно, ему лучше оставаться одному. Это ведь помогло продержаться так долго. На сердце было тяжело, когда он бросил на неё последний взгляд перед сном. — Я знаю, как кошмары мучили меня, — сказал Драко напряжённо. — Я рад, что они оставили тебя. Он вышел из гостиной и поднялся в свою спальню, прежде чем Грейнджер успела сказать что-нибудь ещё. Только оказавшись на безопасном расстоянии, Драко понял, что они даже не пытались снова наколдовать метель.~ * ~ * ~
Сон оказался непростой задачей. Драко ёрзал. Ворочался. Смотрел в потолок, пытаясь не предполагать, о чём думала Грейнджер через две комнаты от него. Когда ему, наконец, удалось успокоить свои мысли на время, достаточное для поверхностного сна, его разум снова начал свободное падение. Чëрный вихрь закружил Драко, пока он не приземлился снова в Выручай-комнате. Вот только Драко не был самим собой. Точнее, он видел себя со стороны: младшая версия пятилетней давности. Забытые вещи громоздились стопками, балансируя над импровизированными проходами, по которым пробиралась младшая версия Драко вместе с Гойлом и пока ещё живым Крэббом вслед за Поттером, Грейнджер и Уизли. Поттер потянулся к диадеме. Драко велел ему остановиться. Сцена разыгралась в идеальном факсимиле — яснее, чем любые воспоминания, которые Драко когда-либо мог вызвать о том дне. Теперь он заново переживал её с точки зрения стороннего наблюдателя. Спор с Поттером, держащим палочку Драко из боярышника. Крэбб пытается взять на себя инициативу. Последовавший за этим крик Десцендо, разрушивший башню из старой мебели. Грейнджер бежит за угол, чтобы помочь Поттеру в суматохе. — Это та грязнокровка. Авада Кедавра! Даже во сне, спустя годы после того инцидента, произнесение этого слова Крэббом неприятно задело Малфоя. Эхо от него просачивалось сквозь тело Драко, как яд, смешиваясь с ненавистью, которую он испытывал к человеку, которого когда-то называл другом — если это вообще было подходящим словом для Крэбба. Чистое презрение ненадолго исказило лицо младшего Малфоя. Доли секунды спустя палочка его матери была у него в руке, создавая защитный барьер перед Грейнджер, прежде чем смертельная струя зелёного света поразит цель. Грейнджер нырнула в сторону. Ступефай Поттера. Крэбб врезался в Драко. Драко уронил палочку матери. На глазах у Драко разворачивались последние минуты сцены, изменившей столь многое. Он внимательно наблюдал. Конфликт превратился в хаос, когда рёв необычно высокого пламени начал разноситься по комнате. Адское пламя поглощало всё на своём пути, так что детские разногласия потеряли свою актуальность в гонке на выживание. Пламя преследовало их, собираясь поглотить. Ничто не могло остановить его. Не Агуаменти. Не ещё больше хлама, попадающегося на его пути. Проклятый разумный огонь поглощал всё, что делало его ещё сильнее. Включая защитный барьер, который Драко создал всего за несколько минут до этого. Барьер оставался там с тех пор, как он выронил палочку матери, не имея возможности отменить заклинание. Сон продолжался, в том числе показав момент, когда огонь облизал его и Грейнджер. Сначала её лодыжка, затем рука Драко. Когда все они прорвались через прямоугольный проëм в стене и врезались в стену коридора, Драко проснулся словно от рывка, его тело покрывал холодный пот. Секунду спустя его ноги коснулись половиц. Драко немедленно направился к двери, не теряя времени, накинул халат поверх белой футболки и боксеров. Когда почти в тот же миг Грейнджер вышла из своей комнаты, его сердце застучало быстрее, а глаза неверяще расширились. Не было необходимости спрашивать: им только что приснился один и тот же сон. Жар мог сжечь всё между ними. Но и без него разум Драко пылал. Впервые за пять лет он наконец понял. — Библиотека, — всё, что ему нужно было сказать, чтобы Грейнджер последовала за ним. Почувствовав спиной, что она приблизилась, Драко инстинктивно потянулся назад и сцепил их руки вместе. Снижение температуры в результате их соприкосновения слегка запоздало. Лунный свет окутывал библиотеку, освещая центральный стол из орехового дерева. Драко отпустил её руку, чтобы зажечь фонари с помощью Инсендио. Он перебирал пергаменты в поисках вчерашних записей. — Что именно ты ищешь? — спросила Гермиона, присоединяясь к поискам. — Наши заметки. Четверг. То, что ты сказала об Адском пламени. Он не поднял взгляд, чтобы увидеть её реакцию, но всё же почувствовал её любопытство. — В четверг ты сказала что-то о свойствах Адского пламени, — пояснил Драко. — В том смысле, что оно впитывает то, что делает его сильнее. Грейнджер потянулась через стол и взяла один из принесённых с собой томов. Она открыла нужную главу. — Здесь. Драко прочитал первые строки, освежив в памяти всё, что Грейнджер сказала ему накануне. Её любознательный взгляд смотрел на него. — Но какое отношение имеет то, что мы увидели к свойствам Адского пламени? — уточнила она. — Разве нас не должно больше интересовать, почему оно оказало нам измененную версию событий? Несомненно, это имеет большее значение. Внутренности Драко скрутило в тугой узел. Всё было именно так, как он и предполагал: даже наблюдая за тем, как он произносит заклинание, хоть бы и во сне, Грейнджер не верила, что такое было возможно. Драко опёрся кончиками пальцев о столешницу. У него сдавило горло. — Именно так всё и произошло. Он встал, оставив книгу открытой на столе. — Мы думали над тем, что такого сделал Крэбб, чтобы изменить намерения пламени. Но что, если это был не Крэбб, а на самом деле я? Её брови были нахмурены, хотя во взгляде загорелся проблеск понимания. Драко сглотнул, затем указал на тот же абзац, на который ссылалась Грейнджер. — Адское пламя так сложно контролировать, потому что оно впитывает то, что делает его сильнее. То, что мы только что видели — это защитный барьер. Заклинание было активным, когда его поглотило пламя. Следовательно, изменились свойства Адского пламени, и оно стало защитным. Последние кусочки головоломки встали на свои места. С их самой первой встречи Грейнджер установила тот факт, что они связаны. У неё просто не было всей информации, которая могла бы помочь решению задачи. Но теперь всё стало ясно как день. Недоверие сквозило во взгляде Гермионы, но Драко всё равно продолжал. Он взял её руки в свои, вызвав поток прохлады. — В тот первый день в твоём офисе, — сказал Драко, — мы поняли, что изменения с нашей кожей происходят только тогда, когда наша ладонь прикасается к телу другого человека, — он отпустил её ладони, чтобы тут же схватить её за голые плечи, вызвав удивлённый вздох от неожиданной волны холода. — Тогда ты сказала, что это похоже на связь между Поттером и Тёмным Лордом. Но наши ощущения были другими. Противоположными. Их прикосновение вызывало невыносимый жар, затрагивая только Тёмного Лорда потому, что Поттер был защищён действиями своей матери. Нам же становится прохладно, потому что… — Ты защитил меня. В её немигающем взгляде отразились янтарные крапинки, пухлые розовые губы приоткрылись. — Совершенно верно, — подтвердил Драко, уверенный, что его сердцебиение было слышно в промежутках между словами. — Итак, когда Адское пламя, наделённое моим защитным заклинанием, коснулось нас, оно создало связь вместо того, чтобы убить. Она скептически посмотрела на него. — Я думала, что нырнула в сторону. — Ты пыталась, — сказал Драко, всё ещё крепко держа её за плечи. — Просто недостаточно быстро. — И ты… спас меня? — Так и есть. — Почему? Он втянул воздух. — Я знал, каково это видеть, когда чью-то жизнь отняли, и, полагаю, я не мог представить себе мир без Гермионы Грейнджер, — после секундной задержки уголки его губ растянулись в ухмылке. — Если бы я знал, во что ввязываюсь, то, возможно, передумал. Он ждал, что она начнёт задавать еще вопросы. Или отругает его за то, что не рассказал ей раньше о защитном барьере. Или по крайней мере, закатит глаза при его последнем замечании. Эти реакции были предсказуемыми. Ожидаемыми. Грейнджер потянула его за рубашку, пока её губы не встретились с его. Лихорадка, охватившая их, была ни на что не похожа. Двойственные ощущения разливались по его телу: прохлада их связи смешивалась с огнём их поцелуя, сливаясь во что-то, что Драко никогда не хотел бы потерять. Её рука прижалась к щеке Драко, снова и снова нежные, мягкие губы сталкивались с его, и каждый синапс в его системе взрывался как фейерверк. Лучший жар, какой только можно представить. Драко притянул её ближе. Сквозь тонкую ткань их пижам он чувствовал грудью торопливый отрывистый стук её сердца. Его рука скользнула по её плечу, оставляя за собой след охлаждённой кожи, и нашла тонкую лямку топа. Он играл ею, перекатывая между пальцами, исследуя кожу под ней, но не более того. Драко был полон решимости последовать примеру Грейнджер, как бы далеко это ни зашло. Годы заключения держали его вдалеке от такого рода удовольствий, но никогда прежде поцелуй не приводил Драко в такой восторг. Каждым дюймом своего тела он ощущал нетерпение. Жизнь. Грейнджер запуталась руками в его волосах, её нежная хватка заставила его застонать ей в рот, но он жаждал её прикосновений повсюду. В любой точке его тела. Везде. И всё же она отстранилась, оставив Драко задыхающимся, когда он пялился на её недавно поцелованные губы. Он опасался худшего: поспешного «извини», за которым следовало бы «мы не должны были этого делать». Боялся её вывода, что целоваться с ним было глупо. Они не могли оставить всё как есть. Не когда целоваться с ней было ТАК. Облегчение охватило Драко, как только он заметил её зарождающуюся улыбку. Лёгкий намёк. Бесконечно маленький изгиб, когда она закусила нижнюю губу. Этого было достаточно, чтобы его пульс снова участился. — Я никак не ожидала такого, — сказала она, протянув руку, чтобы проследить пальцем шрам Драко от Адского пламени. Он мог несколько дней греться в тепле после этого движения. — Но я думаю, что между нами есть нечто большее, чем просто связь, созданная этим огнём. Милый грёбаный Мерлин, Драко никогда в жизни не слышал более волнующих слов. Их губы снова соединились, и в них обоих расцвело блаженство. Тёплые губы. Прохладное прикосновение. Драко отбросил их исследования и усадил Гермиону на стол, наслаждаясь её руками, скользящими по его коже и поцелуями. Где бы ни прикасалась, она оставляла закалённую плоть: щека, затылок, руки. Дюйм за дюймом угли, обычно горевшие в его венах, постепенно остывали. Вместо них разгорался другой огонь. Кончики пальцев скользнули под край футболки Драко и он зашипел от ощущения этих прикосновений. Она потянула ткань вверх, сняла футболку и отбросила её поверх записей. Ладони Гермионы блуждали вверх и вниз по его торсу, казалось, не замечая испорченной кожи, испещрённой неровными линиями шрамов, которые Драко презирал. Но сегодня ему было наплевать на них. Пока она прикасалась к нему и оставалась в его объятиях, Драко не обращал внимания ни на что другое. Он целовал её тщательно, желая никогда не отпускать. Её руки обвились вокруг его плеч, он прижал её к своей обнажённой груди. Две тонкие лямки пижамного топа уже упали с её плеч, ничто не мешало Драко целовать её шею и мягкую кожу. Она ахнула, когда он завел руку под её пижамный топ и дотронулся до обнажённой груди. — Ещё, — выдохнула она, закрыв глаза и запрокинув голову. — Мне нужно… Драко заглушил остальную часть фразы обжигающим поцелуем. Он услышал достаточно, чтобы знать, что делать дальше. Малфой прижал Гермиону к себе ещё ближе, а затем аппарировал в свою спальню. Они рухнули на матрас и немедленно начали снимать оставшуюся между ними одежду. Ни один участок кожи, его и Гермионы, не остался не тронутым. Драко преклонялся каждому участку её кожи. К чему бы он не прикасался, проводя ладонями по её телу, чтобы остудить пылающую кожу, в ответ получал самые восхитительные звуки. Она сделала то же самое для него. После долгих лет жары было сюрреалистично чувствовать, как холод заменяет пламя, и его тут же сменяет чистый экстаз. Её руки спустились вниз по его торсу, и она обхватила пальцами его член, от чего Драко почти потерял сознание. Это было слишком хорошо. Слишком опьяняюще. Больше, чем ему было нужно. Всё, чего он только мог хотеть. Он жаждал узнать, каково это — погрузиться внутрь неё на всю длину, но сейчас и этого было более, чем достаточно. После того, как каждый дюйм их тел был тщательно и с удовольствием исследован, они устроились под одеялом и прижались друг к другу. Между ними воцарилась безмятежная непринужденность. Нет жара. Нет огня. Ни единого огонька. Просто удовлетворение. Обняв Гермиону, Драко погрузился в мирный сон. Впервые за пять лет ни одна капля пота не покинула его тела, пока он спал.~ * ~ * ~
Солнечные лучи рассвета пробивались через окно спальни, падая на Драко и ведьму, лежавшую в его объятиях. Их привычное тепло не вернулось. Охлаждающие прикосновения прошлой ночи успокаивали кожу; тепло, которое они чувствовали, исходило от солнечного света, одеяла и естественной температуры их тел. Драко никогда больше не хотел вставать с этой кровати. — Я тут подумала, — начала Грейнджер, проводя пальцем по шраму Драко. Сегодня это не создало никаких дополнительных искр, кроме тех, что были вызваны его личным желанием целоваться с ней до потери сознания. — На днях ты сказал, что надеешься, раз Адское пламя пощадило тебя, это знак того, что ты мог бы стать лучше. Но я не думаю, что тебе был нужен этот второй шанс. Она переместилась, чтобы было удобнее смотреть ему в лицо. Драко смотрел на неё смущенный и заинтригованный. — Продолжай. Гермиона вздохнула, расслабляясь в его объятиях. — Ты уже был на пути к тому, чтобы стать лучше, ещё до Дьявольского огня. Драко Малфой, которого я знала, не создал бы защитный барьер для спасения маглорожденного. И мог бы легко опознать нас, когда мы были в Поместье. Воспоминание пронзило Драко, он помрачнел. — Мои ночные кошмары, — сказал он напряжённо. — Ты. Кричишь. Я не смог защитить тебя, — он протянул руку и заправил ей за ухо выбившийся локон. — Я должен был сделать больше. Она сделала глубокий вдох. — Мы всегда можем оглянуться в прошлое и сказать, что мы должны были сделать. Так гораздо легче. Но когда пришло время действовать, ты принял решение и создал тот защитный барьер. Это доказывает, что уже тогда ты был лучше, чем мальчик, которым ты когда-то был. Теперь ты ещё лучше. Эти слова были лучшей оценкой для Драко. Он наклонился и поцеловал её. Идеальное начало дня. Когда он отстранился, на его лице расплылась ухмылка. — В таком случае мне может понадобиться новый контролирующий аврор по условно-досрочному освобождению. Я думаю, что мой нынешний немного предвзят. Гермиона решительно ударила его кулачком, но её хихиканье звучало в утреннем воздухе нежной симфонией. — Теперь ты будешь невыносим, не так ли? — Смотря, что ты считаешь невыносимым, — сказал Драко, ухмыльнувшись. — В любом случае, теперь ты застряла со мной. Магическая связь и вся эта ерунда. Она приподняла бровь. — Да ну? Я помню, как прожила последние пять лет без тебя. — Возможно, — он провёл пальцем по изгибу её талии. — Но теперь, когда я имел честь знать, каково это получать охлаждающие прикосновения Гермионы Грейнджер на каждом дюйме моего тела, я буду нуждаться в этом снова каждых, — поцелуй вдоль её ключицы —три, — поцелуй в её шею — дня, — поцелуй в губы. Он попытался отстраниться, но руки Гермионы удержали его на месте, пальцы погрузились в его волосы, а её язык скользнул по губам и проскользнул внутрь. Прервав их поцелуй, она взглянула на него скептически. — Прикосновение друг к другу — это временное решение. Драко усмехнулся. — Уже планируешь нашу кончину? Её щеки покраснели, но не от жары, а от румянца. — Нет, но мы не можем планировать свою жизнь, рассчитывая на присутствие другого человека поблизости каждые три дня. Нежное прикосновение тонких пальцев вдоль шрамов Драко от Сектумсемпры… — Теперь, когда мы знаем больше, это открывает новые возможности для других моих исследований, — сказал Драко, пристально глядя на её пальцы. — Хотя потребуются значительные эксперименты, пока я не найду правильную комбинацию для зелья, которое будет нас охлаждать надолго. Так что, боюсь, мы вернулись к той части, где ты застряла со мной. А пока… Он потянул Грейнджер за руку и перекатил их в постели, пока она не оказалась сверху. Она завизжала от неожиданности. — Драко! В его груди вспыхнула искра. — Повтори. Её глаза сверкнули. — Драко. На губах Малфоя появилась широкая улыбка, прежде чем он зарылся рукой в её кудри и украл ещё один поцелуй. К чёрту три дня ожидания. Он хотел эту ведьму каждую секунду каждой минуты своей жизни. — Знаешь, ты обещал мне неограниченный доступ к библиотеке, если мы выясним причину нашей связи до конца выходных, — сказала она между поцелуями. Драко достал палочку с тумбочки и запер дверь спальни. — Забудь о книгах, Грейнджер. Гермиона. Ты никуда не пойдёшь ещё как минимум два часа. Когда она улыбнулась ему, в его груди вспыхнула новая разновидность пламени. Драко надеялся, что это пламя никогда не погаснет.
Примечания:
Спасибо большое всем Ждунам, оказывается "жду продолжения" очень мотивируют.
