Поцелованные огнём / Kissed by Fire

      Лифт открылся на этаже Департамента магического правопорядка, и Драко с облегчением вздохнул. Было не жарко. Теперь они подтвердили, что связаны друг с другом, и что при сближении внутри у обоих вспыхивает пламя. Несомненно, Грейнджер была достаточно умна, чтобы и дальше избегать своего офиса в то время, когда Драко приходил в отдел согласно расписанию. Осталось пережить последние три месяца заседаний по условно-досрочному освобождению, и Драко сможет никогда больше её не видеть. Им не нужно обращать внимание на свою очевидную связь, если они будут просто игнорировать её.       По крайней мере, Драко пытался убедить в этом самого себя. В течение шести дней, прошедших после Хогвартса, он, не переставая, искал ответы. Уж если ему было любопытно, то не было шансов, что Грейнджер могла оставить этот вопрос без внимания.       Драко продолжил свой обычный путь по грязному, изношенному ковру, направляясь к офису аврора, когда ему вслед крикнула ведьма за стойкой регистрации.       — Ваша встреча изменена!       Его ноги остановились в том месте, где раньше ощущалась самая высокая температура.       Он наклонил голову к ведьме, ровно настолько, чтобы она могла видеть его смятение.       — Я не припоминаю, чтобы сова уведомляла меня о другом времени.       — Время то же самое, — прямо заявила она. — Но вы больше не будете встречаться с аврором Лейманом. Главный заместитель Грейнджер ждёт вас в своём офисе.       Если бы Драко мог заставить своё тело похолодеть, лёд заменил бы огонь в его венах.       Но как только первоначальный шок от этой информации прошёл, наступило замешательство. Он перевёл взгляд на её дверь — закрытую — и наморщил лоб. Как она могла ждать его в своём кабинете, если Драко не чувствовал явного тепла от её присутствия?       Медленными размеренными шагами он подошёл к двери. Его охватили противоречивые эмоции. Малфой неохотно признавал её талант, но, если бы оказалось, что она уже нашла решение их проблемы, Драко был бы раздражён. Одно дело — связать с ней своё магическое ядро; и совсем другое — она в одиночку решила вопрос пылающего жара между ними, когда Драко всё ещё не понимал, как вообще возникла эта связь.       Мысли об Адском пламени будоражили его разум, но, когда Драко положил руку на дверную ручку, они улетучились, как пар. По его ладони пробежал холодок.       Драко почти передумал заходить. Тонкий мороз, исходящий от охлаждëнного металла, был слишком соблазнителен. Сквозь щель под дверью сквозняк прошёл по его лодыжкам. Следовательно, в её офисе холодно.       Он толкнул дверь и тут же был встречен резкой командой:       — Закрой её! Быстро.       Когда Драко остановился, сделав лишь шаг за порог, слишком замороженный, чтобы прислушаться к её приказу, порыв ветра пронёсся мимо него и захлопнул дверь. Драко разинул рот. Он не особо задумывался о внезапно распространяющихся по его телу «лесных пожарах», которые он периодически ощущал в течение всего утра. Он игнорировал эти ощущения, поскольку Грейнджер экспериментировала с недавно обнаруженной связью между их шрамами и проводила собственное исследование. Но теперь он понял.       Внутри её офиса была метель. Восемь дюймов снега покрывали пол, в то время как новые снежинки продолжали падать из густых серых облаков, закрывающих потолок. Для кого-то это была морозная тундра. Для Драко это было помилование.       Грейнджер сидела в десяти футах от входа и смотрела прямо на Малфоя. В последний раз, когда они были так близко, огненная буря заставила его опасаться дальнейшего сближения.       Теперь Драко чувствовал только комфорт от трепетания тепла в его груди. Их огненная связь сдерживалась, окружённая морозом. Они могли общаться и сохранять здравый рассудок.       — Малфой, сядь, пожалуйста.       Летняя мантия волочилась по густому снегу, когда Драко шёл к стулу напротив неё.       Она достала стопку пергаментов, в которых он сразу же узнал своё досье. Снежинки падали на его поверхность, но не оставляли влажных следов.       Он не смог долго удерживать маску спокойствия на своём лице, возбуждённый интересом к её исследованиям.       — Нарыла что-нибудь на меня?       — Нет, — сказала она, открыв его папку на столе. — Хотя я рассмотрела твоё дело и решила, что условия нуждаются в некотором пересмотре.       — Оу?       Она выпрямила спину.       — Будешь встречаться со мной вместо аврора Леймана до окончания проверок.       — За моим условно-досрочным освобождением следит сама заместитель начальника Управления магического правопорядка? — Драко приподнял бровь. — Планируешь сделать это со всеми бывшими Пожирателями смерти, когда они вернутся в общество?       — Это… особый случай.       Мимо них пронёсся снежный вихрь, перемешивая пергаменты в папке Драко. Грейнджер подняла палочку, и с быстрым взмахом падающий снег и окружающий ветер прекратились. Драко сразу почувствовал изменение температуры. Без дополнительных охлаждающих средств под его кожей начало бурлить тепло, ощущения были слегка хуже, чем обычная повседневная норма. От жары не спасала даже летняя мантия. Так что Малфой освободил одну пуговицу из воротника.       Необходимости в безупречном приличии не было. Они были вдвоём в офисе. Перед ним была одна лишь Грейнджер.       Встреча продолжалась так же, как и всегда с Лейманом: она попросила у Драко палочку, провела обычный комплекс тестов, позволяющий отслеживать его недавно использованные заклинания, и записала его ответы на те же проклятые вопросы, на которые он отвечал неделя за неделей.       Взаимодействовал ли он с другими бывшими Пожирателями смерти? Нет.       Применял ли он какую-нибудь темную магию? Нет.       Ему всё ещё снились кошмары? Нет.       Грейнджер вздрогнула от этого ответа.       — Твои кошмары… прекратились? — её перо ослабло. — Все разом?       Драко напрягся. Он отвечал на вопросы автоматически, не раздумывая о последствиях признания в этом факте.       Вспышки прошлых кошмаров промелькнули в его памяти. Стены глубокого сливового цвета. Крик Круцио. Охваченное ужасом бездействие. Крики. Крики. Крики.       Он зажмурился, желая избавиться от этих мыслей. Драко знал, что поступил неправильно. Он провёл три долгих года в Азкабане с небольшой компанией, состоящей из его беспокойного ума и длинного списка сожалений. Однако недавно случилось нечто, заставившее эти мучительные воспоминания исчезнуть. Им на смену пришло напоминание о том, когда Драко в последний раз почувствовал холод.       Её рука крепко сжала его запястье. Внезапный удар его сердца. Мгновенное облегчение распространяется по его телу от места контакта.       Визг ножки стула прервал повисшую паузу, Драко поёрзал на стуле.       — Да, они прекратились.       — Когда?       Он глубоко вдохнул.       — 9 января.       Вернулась тишина. Драко знал, что ему не нужно объяснять причину. Тяжелый вдох приподнял её грудь, широко раскрытые карие глаза смотрели прямо на него.       — А что-нибудь ещё изменилось с тех пор?       В комнате стало жарче, хотя Драко подозревал, что это не связано с их магической связью.       — Произошло… временное изменение, — сказал он, инстинктивно обвив пальцами то место, где их кожа встретилась, — но это длилось всего несколько дней.       Она моргнула.       — Не мог бы ты подробнее рассказать об этом?       — Для протокола?       — Нет.       Ногти Драко впивались в его бедра, пока он смотрел на ведьму, сидящую перед ним.       Образец стойкости, даже когда она смотрела на него с удивлением. Девушка выглядела слишком любопытной для человека, который испытывает такие же ощущения, как Драко.       Он подавил желание провести большим пальцем по шраму.       — После лифта в том месте, где ты меня схватила, три дня было холодно.       — Три дня? — губы Грейнджер приоткрылись. — Со мной этого не случилось. Я… Я чувствовала прохладу, когда это произошло, но недолго.       Они молча смотрели друг на друга. Это было первое различие в их реакциях друг на друга, которое они обнаружили. Драко попытался осознать это открытие. Несомненно, это было важно. Но, как он и подозревал, Грейнджер заговорила прежде, чем он начал формулировать свою мысль.       — Дотронься до меня.       Его лицо окаменело. Хотя в контексте их беседы эти слова были не самой абсурдной вещью, которую она могла сказать, всё же они застали Драко врасплох. Он отказывался признать, как его сердце сжалось при мысли о прикосновении к ней.       Грейнджер сердито посмотрела на него.       — Если только ты не хочешь, потому что я…       — Ты не можешь думать, будто я до сих пор верю в эту чушь.       Он разрывался между яростью и стыдом из-за того, что она даже подумала, будто такое возможно. Но как Драко мог ожидать чего-то другого? За исключением их короткого разговора на днях они не общались пять лет. Конечно, она давала показания на суде, выступая в качестве свидетеля, чтобы подтвердить, что печально известный Драко Малфой не причинял ей вреда в своём доме, но это мало что значило. Она была чёртовым гриффиндорцем. И поступала так, потому что верила в справедливость. Всё было бы иначе, если бы она знала, что он сделал в Выручай-комнате. Но она не знала. Пытаясь уклониться от заклинания, Грейнджер столкнулась с ним спиной, когда защитный барьер встал на своё место.       Он подумал, стоит ли сказать ей об этом сейчас. Но что толку от этого? Шансы, что она поверит, были малы.       Момент был упущен.       — Азкабан может изменить человека, — вместо этого сказал Драко. — Но моя точка зрения изменилась задолго до этого.       Грейнджер выдохнула.       — Хорошо, — сказала она, кратко кивнув. Она закатала рукав и выставила руку. — Тогда у тебя не должно быть никаких сомнений в том, что произойдёт.       Драко не нашёл что возразить.       Он протянул руку, чувствуя, как с каждым дюймом жар нарастает. Снежная обстановка больше не защищала их. Его тянуло к ней, как докси к драпировкам. Два дюйма. Один. Крошечный Инсендио, казалось, воспламенил его пальцы, когда он приблизился к её коже. Его мысли стали туманными, а зрение расплылось.       Их кожа соединилась, и мгновенный холод поглотил его. Даже воздух в его лёгких, казалось, похолодел, он внезапно стал лучше осознавать холодную атмосферу и свою тонкую мантию. Впервые за много лет его руки покрылись мурашками. Внутренний ревущий огонь погас, заставив его тело столкнуться со снегом.       В отличие от Грейнджер, в тот раз в лифте, руку он не отдëрнул.       Будучи подготовлен, Драко смаковал холод. Отсутствие тепла освежало.       Он взглянул вверх и встретился с Грейнджер взглядом, обнаружив, что её глаза горят восхищением. Когда он в конце концов еë отпустил, это восхищение только усилилось.       Тонкие красные линии были там, где его рука обхватывала её предплечье. Он отсчитывал секунды, но отпечаток не исчезал. Если всё будет так, как было у Драко, а у него были все основания это полагать, отпечаток останется в течение ближайшей минуты или около того.       Грейнджер подняла руку и повернула её.       — Это то, что с тобой случилось?       — Эта часть твоей кожи всё еще холодная?       — Да.       — Тогда да, это то, что случилось со мной.       В отсутствие их общего контакта внутри Драко вновь зарождалось устойчивое тепло. Он чуть было не расстроился из-за потери.       Когда Грейнджер отвлеклась от покрасневшего участка своей кожи, она сосредоточила внимание на Драко.       — Я полагаю, что ты также провёл последнюю неделю в исследованиях?       Драко раздражённо фыркнул.       — Ты не единственная, кто умеет читать.       Она бросила на него критикующий взгляд, но, когда он позволил дразнящей ухмылке проявиться на краешке своих губ, её неодобрение рассеялось.       — Что-нибудь полезное?       Он вздохнул.       — Есть несколько статей о том, как употребление определенных зелий может привести к тому, что кто-то оставит подобные следы, но ничего о других побочных эффектах.       Грейнджер сделала паузу, нахмурив брови, и несколько долгих мгновений обдумывала полученную информацию.       — Кажется, что наша кожа страдает, когда наша ладонь встречается с телом другого человека, — сказала она, постукивая кончиком пера по поверхности стола. — Это не совсем точно, но похоже на Гарри и Волдеморта. Точнее, Квиррелл с привязанным к нему Волдемортом. Гарри сказал, что одним из его последних воспоминаний перед тем, как потерять сознание, было то, как лицо Квиррелла покрылось волдырями после того, как он прикоснулся к нему.       — Значит, контакт Поттера с Квирреллом вызвал жар, а наш — прохладу?       Грейнджер согласно промычала.       Драко скрестил руки на груди.       — И как, по-твоему, связаны эти две магии?       — Я ещё не уверена, — призналась Грейнджер. — Но мы собираемся выяснить это.

~ * ~ * ~

      Следующие три встречи по условно-досрочному освобождению прошли в аналогичном формате. Каждый второй четверг Драко возвращался в Департамент магического правопорядка, заходил в её кабинет и отвечал на обязательные вопросы, прежде чем они рассказывали о любых исследованиях, обнаруженных за то время, что прошло после их предыдущей встречи.       Они обсуждали различные теории и исследования, темы которых, по их мнению, могли быть для них актуальны. Магические привязки, Адское пламя, неудачи с зельями, шрамы от тёмной магии, травмы. В течение одного великолепного тридцатиминутного отрезка времени они думали, что Адское пламя Крэбба действовало аналогично заколдованному пламени внутри Кубка Огня, каким-то образом связывая Драко и Гермиону вместе так же, как имя в Кубке связывало заклинателя магическим соглашением. Но эта теория тоже зашла в тупик.       Бесполезные учебники были сложены стопками. Список вопросов расширился. Снег подавлял их изнуряющие волны тепла. Друг к другу они больше не прикасались.       Когда наступила последняя неделя июня, и до окончания его обязательных встреч оставался один месяц, он и Грейнджер по-прежнему не были близки к раскрытию причины их связи. Единственным примечательным событием было то, что она начала собирать волосы в пучок всякий раз, когда он приходил, вероятно, чтобы освободить шею от дополнительного тепла, вызванного их тяжёлым весом. Без густых кудрей было легче видеть её порозовевшие щёки, когда он находился рядом, и её сморщенный нос, когда она глубоко задумывалась. По прошествии нескольких недель Драко обнаружил, что замечает эти черты всё чаще и чаще — то, как влияет на неё температура и насколько усердно она концентрируется на их работе.       Он вырвался из своего наблюдательного транса, когда Грейнджер застонала и захлопнула ещё один том, взбудоражив снежинки на углу стола. Она взгромоздила книгу на верхушку ближайшей стопки.       — Здесь тоже ничего нового, — сказала она напряжённым от раздражения голосом.       — Ещё одна итерация о том, насколько Адское пламя опасно и непостоянно. Конечно, я это знаю. Даже в восемнадцать лет я была достаточно мудра, чтобы не связываться с ним, каким бы соблазнительным оно ни было.       Драко отложил текст, на котором он должен был сосредоточиться.       — Гермиона Грейнджер когда-то думала об использовании Тёмной Магии? Я хочу об этом услышать.       Румянец на её щеках стал малиновым. Хотя он не мог быть точно уверен в причине, Драко её почувствовал. Звучание её имени на его языке казалось настолько же чужим, насколько привычным была её фамилия.       Они продолжили, не обращая на это внимания.       — Во время войны я обнаружила, что Адское пламя — одно из немногих известных веществ, способных уничтожать крестражи. Но даже когда мы не могли придумать других вариантов, я всё равно не решалась использовать его, — объяснила Грейнджер. — Адское пламя известно тем, что его практически невозможно контролировать. Огонь разумный. После сотворения он обретает собственный разум.       Её нос сморщился — Драко, знакомый с этим выражением лица, встревоженно ожидал продолжения.       — Что опять возвращает нас к вопросу, почему пламя только нанесло нам шрамы. Ведь оно нацелено на убийство.       Вопрос повис в воздухе всего на несколько секунд, прежде чем догадка вспыхнула в глазах Грейнджер, и она вызвала один из ранее отклонённых томов. Её руки активно перелистывали страницы, в то время как Драко оставался неподвижным. Внезапная волна неуверенности захлестнула его. Он внимательно наблюдал за Грейнджер, задаваясь вопросом, стоит ли высказаться, но слова сами вырвались наружу.       — Я всегда надеялся, что спасающее меня пламя было знаком того, что у меня ещё есть шанс стать лучше.       Перелистывание страниц приостановилось. Она моргнула, и за карими глазами, рассматривающими его лицо, скрылся намёк на удивление.       — Это хорошая мысль, — мягко сказала она, в её тоне слышалось утешение.       Сердце Драко сжалось, когда он откинулся назад.       — Это помогло мне пройти через Азкабан, — сказал он с напускным безразличием. — Это и тепло моего шрама.       — Ты прикасался к нему, чтобы противодействовать холоду?       — Обычно.       Настоящая улыбка появилась на её губах.       — Понятно почему я думала, что у меня менопауза, хотя мне было чуть больше двадцати.       — Мено — что?       Грейнджер усмехнулась, и впервые за два месяца легкомыслие наполнило её кабинет.       — Не беспокойся об этом.       Драко, захваченный поразительным и таким желанным звуком её смеха, не заметил, как Грейнджер потянулась через стол, чтобы схватить его за руку. Его тело наполнилось приятной прохладой, вызванной её прикосновением — ощущение, по которому он неосознанно скучал, пока оно не поглотило его в третий раз. Снежный холод заставил его замерзнуть всего на мгновение, прежде чем её большой палец коснулся его шрама, вызвав пожар, который заменил тёплую безмятежность. Однако изменение температуры его не расстроило. Возникший в результате огонь был достаточным утешением. Ничего не изменилось только потому, что Грейнджер воспламенила его.       — Наши шрамы зеркально отражают друг друга, — сказала она, проводя кончиком пальца по дорожке шрама, которая проходила вдоль его большого пальца. — Твой изгибается вправо, мой — влево.       Драко замер. Его внимание по-прежнему было сосредоточено на ощущении от движения её пальца, он был не в состоянии осознать значение ещё одной связи между ними.       Он на мгновение задумался, каково было бы, если бы её прикосновение продвинулось дальше этого, продлилось дольше, чем мимолетная паническая хватка. Или, может быть, они могли бы исследовать шрамы друг друга одновременно, вызвав внутренний пожар, который они ещё не обнаружили.       Эти мысли улетучились из его головы, когда её голос вернул его в настоящее.       — Я просто хотела бы соединить все эти кусочки, — сказала она почти шёпотом. — Не обязательно, чтобы мы могли это исправить. Прежде всего я хочу понять.       Жар струился по венам Драко, как непрерывный поток лавы. Но он не возражал. Он мог жить с жарой — он делал это в течение пяти лет. И всё же любопытство было хитрым дьяволом, которое могло бы сжечь всё, если бы его оставили без внимания.       — Мы, должно быть, что-то упускаем, — сказал Драко, его взгляд не мог оторваться от вида её пальца, касающегося его кожи. — Возможно, Крэбб ошибся. Или то, о чём он думал в то время, повлияло на замысел огня.       Грейнджер ахнула.       — Или что, если…       Она разорвала их связь, и стремительное тепло тут же потускнело до слабого сияния в умиротворяющем присутствии снега. Там, где она касалась его, не осталось никакого холода — шрам, очевидно, был невосприимчив к этим последствиям, тем не менее Драко вздрогнул от её отсутствия.       На стол шлёпнулась тяжёлая книга.       — Возможно, намерения пламени изменились, хотя не обязательно из-за действий Крэбба, — говорила Грейнджер, пока её пальцы пролистывали выцветшие страницы.       Когда она остановилась на главе под названием «Адское пламя», то повернула книгу к Драко и указала на абзац в нижнем углу.       — Адское пламя так трудно контролировать, потому что оно впитывает то, что делает его сильнее, как гоблинское серебро. Вот почему оно может уничтожить крестраж. Оно побеждает его, поглощая магию, а затем добавляя эту энергию в своё пламя. При таком ассортименте предметов, спрятанных в Выручай-комнате, невозможно сказать, что оно могло поглотить, раз изменились его свойства.       Её глаза сияли от возбуждения, она была настолько уверена, что находится на грани прорыва, что Драко почувствовал себя виноватым, прервав её.       — Даже если пламя поглотило что-то, что повлияло на его цель, это не объясняет, почему оно не пощадило Крэбба вместе с нами.       Грейнджер словно сдулась. Видимо, контраргумента у неё не было.       Ему хотелось, чтобы он у неё был.       В дверь дважды сильно постучали, подав сигнал, и в мгновение ока они оба начали действовать. Драко уменьшил заклинанием свой набор исследовательских книг и положил их в карман, а Грейнджер убрала снег и распустила волосы. Жар мгновенно усилился, и Драко неохотно застегнул верхнюю пуговицу воротника своей мантии. Не прошло и минуты, как представленная им с Грейнджер сцена напоминала не что иное, как заместителя Отдела магического правопорядка, проводившего обычную встречу с бывшим узником Азкабана.       Когда Грейнджер разрешила войти, ведьма со стойки регистрации просунула голову в открытую щель.       — Ваши два часа.       — Спасибо, Амира. Я почти закончила.       Дверь закрылась, и они оба вздохнули. Их время истекло. Продолжительности его встреч по условно-досрочному освобождению никогда не хватало, даже после того, как Грейнджер их продлила.       — Я полагаю, нам придется продолжить расследование в индивидуальном порядке, — сказала Грейнджер, закончив сбор их исследований. — Может быть, я попрошу МакГонагалл и попытаюсь ещё раз открыть Выручай-комнату. Мы можем найти там что-нибудь полезное.       Но Драко с трудом уловил вторую половину её слов. Его взгляд остановился на календаре на соседней стене. Менее чем через неделю наступит июль, а это значит, что у него останется всего два собрания по условно-досрочному освобождению, прежде чем годовщина его освобождения ознаменует начало его полной свободы. Но это также означало, что у него остается всего две встречи с Грейнджер. При такой скорости они и близко не подошли бы к тому, чтобы ответить на все свои вопросы вовремя, особенно если бы продолжали встречаться только в течение 45-минутного блока, отведенного в её расписании.       Пока она размышляла над тем, что потенциально могла бы изучить, Драко прервал её мысли.       — Что ты делаешь в этот уикэнд?       Её недоверчивый взгляд встретился с его, когда между ними вспыхнуло несуществующее пламя.       — Ничего определённого.       Драко сглотнул.       — Тогда мы должны что-нибудь сделать вместе.       Её взгляд расширился, рот приоткрылся, и Драко проклял жар за то, что он спутал его мысли, прежде чем он правильно сформулировал своё намерение.       — Исследование. Мы должны вместе заняться исследованием.       Она несколько раз моргнула, и взгляд, казалось, снова стал сфокусированным.       — И где ты предлагаешь сделать это, не привлекая внимания?       — У моей семьи есть летний коттедж в Девоне, вдали от всех, где мы можем оставаться столько, сколько нам нужно. Только ты и я.       Даже с распущенными волосами, Драко заметил, что её щеки вспыхнули. Жар, должно быть, дошёл до них обоих. И всё же на неё было отнюдь не противно смотреть. Отнюдь.       — Все выходные? — уточнила она.       — Не обязательно, — пояснил Драко, небрежно пожав плечами. — Хотя на данный момент, я думаю, мы можем согласиться с тем, что лучше всего с этим покончить как можно скорее. Кроме того, — он опёрся локтями на её стол и наклонился, несмотря на возникший в результате всплеск тепла, — с каких это пор Гермиона Грейнджер отказывается от возможности провести все выходные за исследованиями?       Произнесённое второй раз вслух имя уже не показалось и наполовину таким уж необычным.       Она взглянула на стопку их исследований, провела рукой по их списку нерешённых вопросов, а затем снова взглянула на Драко. Её щёки оставались румяными.       — Мы можем встретиться в субботу утром и посмотреть, куда нас приведут выходные.       Драко согласно кивнул. Это будет строго стратегическое время.