Жёлтые тюльпаны

Лакс и Стила всю ночь не выходили из номера, лишь только ранним утром Бонтери спохватился и сказал, что должен идти, иначе Асока начнёт что-то подозревать. Стила, если и была недовольна этим, то никак не показала этих чувств. В конце-концов, свою долю радости на эти выходные она уже получила. Из номера влюбленные вышли вместе и жо лестницы шли в обнимку. - Не провожай меня до номера, - с сожалением произнёс Бонтери - Попрощаемся здесь. - Как скажешь, любовь моя, - довольно улыбнулась мадам Герреро, вновь обнимая любовника и тут Лакс вздрогнул и спешно освободившись из её объятий, посмотрел на любовницу чужим и равнодушно-вежливым взглядом, после сказав таким же тоном: - Надеюсь с вами всё будет в порядке и вы сами дойдёте до номера. Стила хотела было удивиться такой перемене, но скосив глаза на лестницу, заметила поднимавшуюся по ней Асоку. Девушка мигом включилась в ситуацию и легко подыграла любовнику: - Спасибо, без вас я бы точно не справилась. Асока уже поднялась на их уровень и сейчас, молча стоя напротив, сверлила обоих недовольным и хмурым взглядом. - Асока, ты тут, что делаешь? - поинтересовался Лакс, посмотрев на жену с недоумением и после объяснил ситуацию - Видишь ли, я тут попал в сложную ситуацию, эта милейшая дама подвернула ногу на лестнице и я вынужден был помочь ей подняться наверх. - Да, это точно, - радостно подтвердила Стила, для вида немного припав на правую стопу, при этом тихо радуясь, что Тано её не узнала - Ваш муж такой чуткий, такой отзывчивый, а руки у него ну просто чудесные, так вывих мне вправил, словно и не было его. - Вы правы, мой муж именно такой, - подтвердила Асока немного успокоившись - Моё имя Асока, если не знали. - Красивое имя, - вежливо улыбнулась Стила - А, главное, редкое. Ну ладно, мне пора, меня ждут в номере. Девушка развернулась и медленно пошла по коридору, чуть прихрамывая, а Асока, пользуясь тем, что они с мужем снова одни, решительно втащила его в номер и начала немедленный разбор полётов. - Лакс, давай откровенно, - начала она сурово, уперев руки в бока - Что с тобой происходит? Зачем ты мне наврал? Я была в больнице и ни тебя, ни сенатора там не было, не сегодня, не когда-либо ещё. Что ты делал в это время? Бонтери некоторое время молчал, переваривая поток возмущения, что вылила на него жена, а потом нашёлся, что ей ответить, ведь лучшая защита - нападение. - Да, я сказал тебе неправду! - произнёс он с вызовом и вышел на шаг вперёд - Я не был ни в какой больнице, а сенатор Родани совершенно здоров. И знаешь почему я так поступил? А по одной причине - по той, что я прилетел сюда, и на эту планету, и в этот дом лишь затем, чтобы обсудить дела с местной властью. Мне нужно было спокойно с ним поговорить, а ты всё время была перед глазами и мешалась, вот мне и пришлось тебе соврать. Асока едва не задохнулась от такого поворота, возмущение в её душе сменилось горькой обидой и уже без крика, но едва ли не со слезами тогрута произнесла в ответ: - Но зачем было так поступать? Неужели нельзя было сразу сказать правду? И главное, для чего было брать меня с собой и говорить, что это подарок? Лакс совсем уже перестал сдерживаться, ему было неприятно то, что Асока едва не поймала его на измене и потому он продолжал сливать весь негатив именно на неё: - Да я и не собирался тебя брать с собой! Я просто забыл о празднике, а он возьми, да совпади с командировкой, а тут ещё и Райо на меня насела: возьми её, возьми её. Путёвки ещё эти сунула, неловко было не взять. Тогрута ничего не ответила, а лишь молча взяла с кровати подушку, плед и простыню, после чего закрылась в ванной, решив ночевать там, сил не было ложиться в одну постель с Лаксом. А на другое утро оба супруга вернулись на Корусант. Дорогой они не разговаривали, а сразу же, завезя Асоку домой, Бонтери отправился в сенат. Тогрута осталась одна, но ближе к полудню к ней приехала Райо, привезя Луну и ничего не подозревая, спросила у хмурой Тано весёлым голосом: - Ну как прошли романтические выходные? Не задумали ли на радостях второго родить? Мы с Луной даже поспорили на это! Однако, Асока была не в настроении шутить с подругой, голос её был не в пример суровее, а взгляд не предвещал ничего хорошего. И не предложив подруге сесть, она высказала ей то, что думает о подобных вмешательствах в свою семейную жизнь. Лицо Райо сделалось грустным, а глаза едва не наливались слезами. Похоже ей было искренне неудобно за то, что та, желая помочь подруге, сделала только хуже. - Асока, прости меня, я правда думала, что так будет лучше, - проговорила панторанка с таким искренним расскаянием, что Тано сразу же перестала сердиться. - Ничего, я уже не обижаюсь, - сказала она другим тоном - Я сама была неправа, нельзя мешать работу и личное, мне это ещё в Ордене успели вложить, видимо, я просто забыла. И потом, что такое День рождения, это же просто цифра в паспорте, люди и отношения куда важнее. И мысленно тогрута пообещала себе удалить из своего датапада все напоминания о праздниках, а после приготовить к возвращению Лакса его любимое блюдо. Она долго тренировалась, прежде, чем у неё начало получатся так, что томатный суп Лакс теперь ел только дома. Он вернулся ближе к вечеру, когда Райо уже ушла, чтобы не мешать примирению супругов. Бонтери был хмур и неразговорчив, но Асока смогла убедить его простить её, да и запах любимого супа сыграл не последнюю роль. И слопав целую тарелку с добавкой, мог с уверенностью сказать, что обида забыта. - Вот только не все упоминания стирай, - предупредил он после этого - Оставь то, которое напомнит о завтрашней съёмке. И точно ведь! Асока совсем забыла, что уже завтра их дом будут снимать. Надо же срочно навести порядок во всех комнатах, встать завтра пораньше и всё сделать. Жаль только Лакс не сможет присутствовать, у него опять ответственные переговоры, но тот не особо расстроился, сказав: - Ну это и к лучшему, я не особо фотогеничный, получаюсь просто ужасно. Ещё бы ему не радоваться, ведь впереди очередное свидание со Стилой, с которой он договорился встретиться прямо сейчас в кафе и это было только началом. Асока же, проводив с утра мужа, принялась за дело, но когда она вышла во двор, к ней неожиданно подошла приятельница из соседнего дома и попросила о простой услуге, которую Тано уже не раз ей оказывала: - Асока, вы не сможете посидеть с моим сыном? Я сегодня иду на свидание, переписывалась в голонете с одним, целый месяц обрабатывала, вот, наконец, разродился на встречу, не хочется его вот так сразу шокировать, он же не знает, что у меня ребёнок есть. Женщину эту звали Трэсс, она была чуть старше Асоки и, в отличие от неё, матерью-одиночкой, что давно хотела устроить личную жизнь. Они с Тано неплохо общались, часто выручая друг друга, но вот сегодня был иной случай и Трэсс, в ответ на свою просьбу, услышала совсем не то, чего ожидала: - Прости меня, Трэсс, но именно сегодня я никак не смогу помочь тебе. - Как же так? Всегда же выручала! - искренне удивилась женщина, явно обидевшись на такое. - Сегодня ко мне приедет съёмочная группа, поэтому, сама понимаешь, - развела руками Асока, которая сама начала испытывать неудобство перед приятельницей. - Понимаю, конечно же, - недовольно поджала губы Трэсс - Это, вот, ты меня никогда не поймёшь, как миллионер не понял бы нищего. У тебя и дом полная чаша и муж такой, что зависть берет, а у меня - ничего. Ну ладно, придумаю что-то другое, всего хорошего. И Трэсс поспешно скрылась в доме. Настроение Асоки немного испортилось, надо же, утро только началось, а она уже поссорилась с приятельницей. Не является ли это знаком или предупреждением? Или это просто предрассудки? Кто знает?