***
Вчерашний вечер Энакин и Асока провели тихо и мирно, старательно делая вид, что на празднике ничего не произошло. Они говорили тихо и двигались с осторожностью, словно подсознательно оберегали друг друга от приближающейся угрозы. И только перед сном, уже лёжа в кровати, Энакин решился заговорить о том, о чём просто не мог не спросить Асоку: - Шпилька, скажи мне откровенно, как ты видишь нашу жизнь в свете того, что мы сегодня узнали? - Если ты о ребенке Стилы, - без труда угадала Асока посыл - То я считаю, что мы должны помочь ему, насколько возможно, давать денег, брать к себе на выходные. - И как ты будешь к нему относиться? - задал Энакин новый вопрос - Ревновать не станешь? - Разумеется, нет, - ответила тогрута, не задумываясь - Ведь ты же нашёл общий язык с Луной и ни разу не дал мне понять, что она навсегда связывает меня с Лаксом. - Это очень хорошо, Шпилька, - облегчённо выдохнул Скайуокер - Ты самая лучшая из женщин! Я даже не надеялся на такое понимание. - И на помощь тоже можешь рассчитывать, - добавила от себя Асока, на что Энакин крепко обнял её и притянув к себе, горячо расцеловал. В этот миг он ощущал себя так, словно гора с плеч свалилась и что жизнь вовсе не стала иной. Просто злой призрак, нависнув на миг над их головами, решил улететь, поняв, что ловить ему здесь нечего. А утром у супругов начались обычные заботы, снова был выходной, который они посвятили домашним делам, а именно тому, что Асока решила привести в порядок комнату Луны и подготовить её к приезду дочери. Признаться, Асока здорово переживала на счёт того, как дочь сможет ужиться с ними, ведь до сего момента она никогда не жила в доме с другими мужчинами, кроме своего отца. Конечно, Луна и Энакин с первого дня подружились, но всё равно просто общаться время от времени и жить вместе - это совсем не одно и то же. Асока это понимала, надеясь, что и остальные окажутся такого же мнения, что и она. И думая об этом, Тано с энтузиазмом вешала на стену ковёр, тот самый, что в детстве висел над кроватью Луны. Это был старый и уютный ковёр, где на нежно-зелёном фоне были рассыпаны цветы и бабочка, дочка его очень любила и много раз рассказывала маме, как смотрела на него каждое утро и придумывала разные истории. Главной их героиней была, конечно же, она сама, то гуляя среди этих цветов, то летая над ними, подобно бабочкам. И так было всё её детство, сейчас Луне было уже десять, но фантазии эти никуда не ушли, лишь немного изменили направленность. Теперь девочка не просто представляла себя в роли маленькой цветочной феи, собирающей нектар и летая на бабочках, а часто видела рядом с собой и других фей, а так же мальчиков-эльфов, которые им помогали и иногда приглашали прогуляться. Таким образом у дочери просыпался интерес к противоположному полу и отношениям с ним. К счастью, отношениям вполне чистым и невинным, не заходящим дальше прогулок и общения. Как приятно было сейчас подумать об этом в связи с тем, что совсем скоро дочь появится здесь и они снова будут вместе. До сей поры Асока редко расставалась с Луной надолго, особенно, после развода с Лаксом, дочь стала для неё самым близким и родным человеком, который всеми силами поддерживал её, не позволяя пасть духом, показывая, что в мире ещё остались радости. Впрочем, сегодня у Асоки был и другой повод обрадоваться, правда, в свете последних событий она не знала, будет ли Энакин так этому рад, как был бы до этого злополучного праздника, но всё равно она была бы просто счастлива, если бы всё подтвердилось. Дело в том, что уже неделю у Асоки была задержка и это могло, в большинстве случаев, означать только одно - у неё будет ребёнок! Как же это прекрасно, если учесть то, что произошло с Асокой ранее, но как же усложнит и без того непростую ситуацию в их семье, которая стала такой ровно один вечер назад.***
Со прилетел в назначенное время, надеясь, что сестра не устала ждать его, однако, когда мужчина вышел из спидера и подошёл к торговому центру, его глазам предстала странная картина: возле здания стоял медицинский спидер, в который два дроида-санитары заносили носилки. На них, укрытое почти полностью белой простыней, лежало человеческое тело. Доли секунды понадобились Со, чтобы присмотреться внимательнее и понять, кому оно принадлежит.