Истинные мотивы

— Она была совсем одна?! Как грустно. — Что этот ребенок делал один в лесу зимой? — Разве ты не понимаешь? Ее бросили. — Это так жестоко. — Но чем она могла не угодить? Такая милашка… — Может, семья не могла ее прокормить? — Мы ее оставим, Господин? — Она станет отличным охотником на демонов. ***       Микка — так назвали девочку, найденную Саконжди Урокодаки после одного из заданий.       Только рассвело, охотник возвращался с очередного задания, его путь лежал через лес. Не лучший из возможных вариантов, так как несколько дней назад мела сильная метель, и теперь снега было очень много. Вдруг среди белого покрова он заметил темную ткань, в которую что-то было тщательно завернуто. Какое-то странное чувство заставило Урокодаки проверить находку, и, к счастью, не зря. Обернутой в кусок старого кимоно была маленькая девочка. Доброе сердце просто не позволяло оставить ее, и он взял ребенка с собой.       Она жила в поместье Убуяшики, но ее спрятали в самом сердце дома, в небольшой комнате на четыре татами. Микку скрывали от демонов: гораздо проще убить ее сейчас, чем когда каждый из Столпов приложит руку к ее тренировкам. Так и жила маленькая девочка: в четырех стенах, где единственными развлечениями были книги о мире, которого она ни разу не видела, и Столпы, которые еженедельно сменяли друг друга. По правде говоря, няньки из них были никакие. Лишь с Канаэ Кочо Микке было интересно: она рассказывала о растениях и животных, помогала учиться читать и писать. Остальные не принимали активного участия в развитии ребенка: кто-то был слишком резким, кто-то не знал, чем занять девочку, а кто-то вообще не приходил.       Хоть комната и была маленькой, но в ней было все необходимое: футон, книжный шкаф, в котором также хранились письменные принадлежности и какие-то игрушки, невысокий стол с красивыми узорами, изображающими цветущую сакуру. Стены были пустыми, но на седзи — красивые мифические птицы, устремленные в небо. Девочка мечтала однажды почувствовать себя такой же свободной.       Она была нежной и робкой, боялась историй о демонах. К тому же, девочка была очень доверчивой. Особенно малышка верила Кочо, для которой рутиной стало придумывать оправдания другим Столпам, не навещавшим ребенка. Внешне Микка казалась еще более хрупкой, чем внутренне: бледная кожа, худое лицо, тонкие и длинные пальцы, серо-голубые глаза и волосы цвета льна. Когда она спала, то была больше похожа на мертвеца или на только обращенного слабого демона, чем на живого человека. Днем в ее глазах и голосе было столько света и жизни, несмотря на рутинную скуку, что нездоровый вид не вызывал таких ассоциаций.       Микка не особо любила активные игры: во-первых, в такой маленькой комнате просто негде развернуться, а во-вторых, просто невозможно убежать от Столпов, учитывая их скорость и точность движений. Она много читала. За день с легкостью прочитывала роман или пьесу и делала это вдумчиво, переживая вместе с героями их радости и печали. Возможно, это закалило на начальном уровне ее дух. Также Микка любила головоломки. Когда она чуть-чуть подросла, это стало шагом к общению с Томиокой. ***       Дверь открылась, на пороге стоял Томиока, держа в руках какой-то сверток: — Здравствуй, Микка, — произнес он, проходя в комнату, — у меня для тебя подарок. Девочка тут же оторвалась от книги, ведь услышанное повергло в шок: день рождения давно прошел, так что же принес Гию? Она встала и подошла ближе к гостю, который протянул ей тот самый запакованный подарок. Микка взяла сверток и покрутила в руках: на ощупь внутри было что-то вроде куба. Посмотрев на юношу и получив немое одобрение, девочка развернула упаковку, и действительно, подарком оказался кубик, каждая грань которого, разбита на девять маленьких квадратиков, была определенного цвета. — Этот кубик — своеобразная головоломка, — объяснял Томиока. — Для начала нужно его «разобрать», перемешать квадраты разных цветов на гранях. — Главная задача — «собрать» его обратно? — предположила Микка. Гию в ответ только кивнул. — Я попробую… Чтобы в первый раз решить головоломку, ей потребовалось три дня. Но девочке так понравилось, что следующие две недели прошли без единой прочитанной книги. ***       День рождения назначили на тот день, когда Урокодаки принес ее, ведь Микке уже точно было около года от роду. Это было 10 февраля, весь день выли метели, и лишь только к ночи буря затихла. Сквозь тучи просматривалась бледная луна, в честь нее и назвали малышку. Для девочки полная луна стала символом праздника, ведь именно в назначенный День рождения она могла увидеть яркое бледное пятно из своего маленького окна. На самом деле она никогда не называла этот день праздником или днем своего рождения, для нее это скорее был «День выбора»: Микка могла спросить или попросить о чем угодно, и никто не был в праве ей отказать. Это не означало, что ей чего-то не хватало, но из-за сдержанности девочка не позволяла себе задавать некорректные, как ей казалось, вопросы. На восьмилетие она захотела увидеть всех «нянек», на девятилетие — узнать, какой у ее сиделок основной род деятельности. На свой десятый «День рождения» Микка сказала: — Я хочу стать охотником на демонов!       Это заявление моментально повергло всех в ступор, но, осознав, что, в конце концов, этого и мечтали добиться, бодро заговорили о правильности выбора и уверяли, что во всем помогут. Девочка была безумно рада, что ее, на первый взгляд дерзкое, желание не отвергли и оно воплотится в жизнь, хотя и мечтала она совсем не об убийствах. *** — Вау…       Ее вели по длинным коридорам, в которых были различные вазы и картины. Свет из огромных окон падал на ее изумленное лицо. Они прошли сквозь массивные двери, ведущие во внутренний двор. Она восхищалась размерами поместья, красотой сада и вершинами гор, видневшихся по ту сторону забора. Ее глаза горели и бегали туда-сюда в попытках запомнить каждую мелочь того огромного, как ей казалось, мира. Детская заинтересованность виделась Столпам нелепой и смешной, ведь они в полной мере не осознавали, что Микка знала обо всем только из книг. ***       Поначалу она сбегала с тренировок, чтобы насладиться видом сада и ароматами цветов, что росли там. На большее ее дерзости не хватало, но так будет не всегда. Несмотря на это, Микка выкладывалась на занятиях на полную, хоть в большинстве случаев ей еле хватало сил держаться на ногах. Никто не думал о том, что девочке, которая никогда не покидала своей комнаты, будет тяжело. Также ни один из Столпов не знал ее мотивации и даже предположить не мог. Для нее это не было открытием, она с самого детства сталкивалась с непониманием.       Тренировки были тяжелыми и безумно изнуряющими даже обычного охотника, что уж говорить о хрупкой девочке, которая никогда не видела открытых горизонтов. Вечером она падала на футон без сил, утром снова шла тренироваться. Поначалу Микка сильно задыхалась и даже клинок не могла в руках удержать. К тому же, она боялась ошибиться, допустить малейшую оплошность, и это было небезосновательно: Санеми Шинадзугава — ответ на ее страхи. Он не щадил ее. После нескольких тренировок с ним на теле появились синяки, затем маленькие царапины и порезы. Было больно, а особенно, когда приходилось врать об их происхождении. Постепенно маленькие руки покрывались мозолями, а дух — закалялся и готовился к борьбе.       Уже прошло два года с начала тренировок юной Микки, сейчас ей двенадцать. Ее утро начинается в шесть утра: завтрак и зарядка. Затем занятия с каждым из Столпов. Из нее хотят вырастить сильнейшего охотника на демонов, который победит самого их Прародителя. Вечером уроки Шинобу о ядах. *** — Я все правильно делаю? — Пока что… Стой! Ты смотришь, что льешь?       И так каждый раз: Микка отвлекается всего на секунду, но уже путает настои. Шинобу очень непросто дается ее обучение. С теорией они закончили быстро, но когда дело дошло до практики… Иногда Кочо думает, что ученица абсолютно не способна создавать отвары, но именно в это мгновение у нее получается идеально. Казалось бы, это не поддается никакой логике, но на самом деле девушка очень не любила поражения и всегда доводила начатое до конца. Микка была упертой: пробовала и не успокаивалась до тех пор, пока не получала идеальный результат. Так она могла засидеться допоздна, не замечая времени. Однажды девушка так и заснула в лаборатории, заставленная колбами, баночками, мешочками и прочим.       Сейчас девушка под наблюдением Шинобу должна варить охлаждающую мазь от ушибов, но нежелательным ингредиентом чуть не стал подсластитель для сиропов от кашля. Кажется, еще не скоро она освоит это важное дело. «Хотя бы способна собрать экстракт глицинии», — успокаивала себя Столп Насекомого. ***        Она уже освоила все стили Дыхания воды, другие стили ей не особо даются. Ей удалось подружится с Ренгоку, он по достоинству оценил старание и упорство юной охотницы. На нее возлагают большие надежды — ее талант и силу оценил даже бывший Столп грома. За время тренировок Микка стала гораздо сильнее: рефлексы, сила удара, чувства, выносливость. Тем не менее, внешне девочка выглядела такой же нежной и слабой. *** — Спускайся оттуда, — говорил Узуй, смотря на девочку, которая сидела на крыше поместья и увлеченно за чем-то наблюдала. — Спускайся, кому говорят! — Я не хочу, — тихо сказала она. — Хочу еще посмотреть. — Ну что ты нашла в этом закате, он же такой же, как и тысячи других! — настаивал Тенген. А в ответ лишь тишина. — Кто-нибудь, помогите мне достать ее! — Красиво, правда? — услышала Микка рядом с собой. Это был Гию. — Мне тоже нравится. — И в правду завораживает, — девочка немного еще так посидела и грустно спросила: — Нужно спускаться? — Да, — спокойно ответил брюнет. Она ловко спрыгнула на землю, за ней и Томиока. — Вот как? Как я могу находить общий язык со всеми, кроме нее, а ты — ни с кем, кроме нее? — удивлялся Узуй. — Гию-сан прекрасный собеседник! — легко рассмеялась Микка, на что брюнет лишь пожал плечами. ***       На самом деле она никогда не хотела сражаться, единственной причиной было желание увидеть мир: ведь если Микка станет охотником, то сможет путешествовать без преград. Для нее было настоящим праздником впервые покинуть ту маленькую комнату. Такая детская и светлая мечта, надежда, что мир прекрасен и полон добра. *** — Она уже достаточно сильна для прохождения финального отбора. — Нет. — Но почему? Она освоила все стили Дыхания воды! — Да и в других Дыханиях освоила по несколько стилей. — Мне кажется, что ее чересчур оберегают. — Чем раньше она выйдет на сцену, тем быстрее наступит кровавейшая битва из всех. Повисло неловкое молчание. — Вы как всегда мудры, Господин. ***       Она тренируется уже шесть лет. Девушка легко поддерживает Постоянный контроль дыхания. Она стала более хладнокровной и сдержанной, ее уже так просто не напугать рассказами о демонах, ведь теперь она должна их истреблять. Тем не менее, в ней по-прежнему живет маленькая девочка, которая любит природу и верит в чистоту мира и человеческого общества, несмотря на шрамы, синяки и мозоли от постоянных изнурительных тренировок.        Сейчас уже почти конец осени. Природа постепенно засыпала, и девушка видела в этом свою красоту и загадочность. Кроме тренировок и уроков приготовления ядов в ее расписании появилось еще одно, хоть и не официальное, занятие — рисование. По ночам или поздним вечером, когда все уже спят, Микка выходит в сад и зарисовывает все, что видит: деревья, цветы, пруд, иногда даже спящих воронов. Это лучший отдых от бесчисленных тренировок, доставляющий ей огромное удовольствие. А тихие звуки сверчков помогают успокоиться и погрузиться в мысли.       В одну из таких тихих ночей Микка заметила неяркий свет в одной из комнат. Поначалу она не придала этому особого значения, но, прислушавшись, узнала то, чего так долго ждала. — Через неделю ее сопроводят на Финальный отбор, — этот голос девушка раньше не слышала. — Неужели! — это была Канроджи. — Уверена, Микка будет счастлива! — Чему тут радоваться, — холодно отозвался Гию. — Позвольте какуши из моего поместья доставить ее туда, — предложила Кочо. — Хорошо, пусть выдвигаются на рассвете, — ответил незнакомый голос. — На сегодня все, завтра Томиока отправляется на задание, все остальные же прикладывают максимум усилий для подготовки юной Микки. — Хорошо, Господин. Мы будем молиться за Ваше здоровье, — сказали все хором.       Тут девушка поняла, что нужно поскорее вернуться в свою комнату. Обычно такие собрания заканчивались раньше, кто-то из Столпов приходил проверить Микку, и после этого она сбегала в сад рисовать. Сегодня обсуждение затянулось, а это значит, что сейчас, если ее не найдут в комнате, будут искать и, в конечном итоге, запретят рисовать и поставят охрану. Микка не хотела лишаться хоть кого-то досуга и поэтому, прибежав к себе, начала прятать рисунки под футон, на который легла, и притворилась спящей. Действительно, через несколько минут, которые тянулись, как казалось девушке, вечность, дверь открылась, и кто-то прошел в комнату. Человек подошел ближе, погладил Микку по голове и сказал: — Мы все такие уязвимые, особенно во сне или одержимые мечтами, — это был Гию. «Я ведь даже не попрощаюсь с ним перед финальным отбором», — пронеслось в голове у нее.       Затем парень вышел и закрыл дверь. Лишь в это мгновение она позволила себе расслабиться: ей ничего не угрожает. Теперь Микка решила расставить все на свои места: «Итак, через неделю я отправлюсь на гору Фуджисакане в сопровождении кого-то из какуши дома Бабочки, быть может — Гото? Было бы здорово поговорить с кем-то знакомым по дороге. Может, я смогу зарисовать какой-нибудь пейзаж на привале! Мы ведь остановимся, верно? Говорят, эта гора поросла глицинией от подножья до середины, должно быть, это невероятно красиво! Точно, я ведь встречу там таких же будущих охотников, как я! Интересно, они тоже много тренировались? Может, даже больше! Нужно будет попробовать подружиться с кем-то. Но там же я впервые столкнусь с демонами… Игуро-сан говорил, что они безжалостные и страшные, а Кочо-сан говорила, что мечтает с ними подружиться. Значит, они не такие страшные и злые? Кому же верить? А что вообще представляет этот «Финальный отбор»? Были ли те, кто не проходил? Так, спокойно, соберись. Точно узнаю все, когда придет время. Кстати, кому принадлежал тот голос на собрании? Я никогда не слышала его раньше. В конце все сказали «Господин», наверно, он и есть тот самый Убуяшики-сама, предводитель охотников на демонов. Интересно, какой он? Наверно, большой и сильный, хотя его голос казался таким мягким. Как человек с таким голосом может истреблять демонов? А тогда… Кто же предводитель демонов? Когда спрашивала Столпов, они уходили от ответа, даже имени не говорили, должно быть, он действительно страшный и сильный. Или она? Сколько вопросов и как мало ответов. А вдруг, если попросить демона, он расскажет мне?»       Микка так и не смогла уснуть в ту ночь, слишком разыгралось ее воображение и желание увидеть мир за пределами поместья. Всю следующую неделю она ждала, что ей кто-то скажет о финальном отборе и вообще о том, что она будет в нем участвовать. Но этого так и не произошло. Чтобы сохранить силы, девушка больше не сбегала в сад по ночам. В конце концов, Микка уже думала, что их планы изменились и она не отправится на финальный отбор. С одной стороны, ей было обидно: так ждать и в итоге ничего не получить, но с другой — нельзя показывать это, догадаются быстрее, чем удастся взмахнуть клинком. Готовясь ко сну, Микка уже ничего не ждала: никто ей ничего не сказал, никто не приходил, и вещи в дорогу никто не собирал. «Поздно горевать, раз так было решено, значит, я еще не готова. Нужно поскорее заснуть, тем более меня весь урок Шинобу-сан клонило в сон. Раньше такого не было и устать больше обычного я не могла: Томиока-сан еще не вернулся, и тренировки его не было. Как-то странно.» ***       Проснулась Микка от непонятной тряски, к тому же, когда открыла глаза, ничего не увидела. Как только она попыталась двинуться, услышала знакомый голос: — Микка-сан, вы уже проснулись? Потерпите немного, мы скоро будем на месте. — Гото, что происходит? Куда ты меня несешь и почему я ничего не вижу? — Мы направляемся на Финальный отбор, Убуяшики-доно попросил закрыть вам глаза, чтобы яркое солнце не мешало спать и набираться сил, — ответил Гото. — Что? Но почему меня никто не предупредил?       Микка притворялась, что не знает об этом. На самом деле она была безумно счастлива, что ее допустили, но ей так и не удалось увидеть ни красивых пейзажей, ни деревень и тем более зарисовать что-то. Внезапно запахло какими-то цветами, казалось, будто девушка раньше слышала этот запах. — Этот запах… пахнет глицинией? — поинтересовалась девушка. — Вы, как всегда, проницательны, да, это она. Кстати, мы уже на месте. Ее ноги коснулись земли, а с глаз сняли повязку. Она увидела лес из глицинии, казавшийся бесконечным, множество юношей и девушек приблизительно такого же возраста, как и она, а также двоих детей на небольшой сцене, которых она замечала в поместье Убуяшики. ***       Во время одной из тренировок к Микке подбежала маленькая девочка и сказала: — Ты такая сильная, Тетя! — Ох, нет, — умилялась девушка, — во-первых я ненамного старше тебя, а во-вторых, — она указала на Обаная, с которым в этот момент тренировалась, — он гораздо сильнее меня. Девочка помолчала, пристально посмотрела вначале на Микку, затем на Игуро, потом снова на нее, и заключила: — Нет, ты все равно сильнее! — и очень мило улыбнулась. Тут из-за угла показался Кирия, который подбежал к ним: — Прошу прощения, что моя сестра прервала вашу тренировку, я не смог за ней уследить, и простите, господин Обанай, она это не серьезно, — он схватил девочку и уволок за собой. ***        Восхищения были прерваны голосом одного из стоящих на платформе: — Добро пожаловать на Финальный отбор. Спасибо всем, что пришли. — На этой горе, в ловушке из глицинии, заточены демоны. Ваша задача выжить семь дней. Удачи вам.       Так начался долгожданный для Микки финальный отбор: все юноши и девушки отправились в глубины чарующего и манящего леса из фиолетовых цветов. Ее сердце неожиданно забилось быстрее — нахлынуло дурное предчувствие, рука невольно сжала клинок. Еще не зайдя глубоко в чащу, девушка обернулась: вдалеке виднелась тропа, по которой уже уходит Гото. Она едва улыбнулась уголками губ: сколько же от нее скрыли за время путешествия до горы Фуджисакане, но тут же откинула грустные мысли, ведь вспомнила об одной из своих целей, помимо, разумеется, прохождения отбора: разузнать о повелителе демонов непосредственно от них самих. Сделав глубокий вдох, Микка побежала в самую глубь, к самой вершине горы. ***       Уже несколько дней Микка выживает на горе Фуджисакане. По правде говоря, все шло совсем не так, как девушка себе представляла. С самого начала она попыталась заговорить с кем-либо из будущих охотников, но никто не захотел ее слушать и рвался в бой. Днем Микка хотела насладиться природой, но ее доброе сердце заставляло искать раненых и помогать им. Ночь была сущим адом. Не из-за сложностей с убийством демонов, а из-за криков боли, испытываемой другими мечниками. С каждым днем раненых становилось все больше и больше, но они продолжали бороться. Атмосфера стала более напряженной, и казалось, будто воздух на горе был пропитан страхом. На четвертый день она подумала, будто мир, который она хотела увидеть, не такой уж интересный и очаровывающий, скорее наоборот, жестокий и пугающий, но слышать от каждого спасенного «спасибо» доставляло ей удовольствие, заставляло чувствовать себя полезной и нужной.       Особенной природы увидеть также не удавалось: вокруг только темный и густой лес, под покровом которого прячутся демоны. Это огорчало ее ровно до тех пор, пока не забывала об этом и не шла помогать кому-то. Она даже начала подозревать, что это все неживое, не настоящее.       Попытки девушки спросить демонов об их «Господине» также потерпели крах: они вызывали недоверие других мечников и были абсолютно безразличны óни. Микка не отчаивалась, она верила, что сможет добиться ответа на свой вопрос. Перед тем как отрубить голову, девушка говорила: — Прошу, расскажите мне о своем Господине!       Ее многочисленные мольбы были услышаны, но точно не тем, кем ожидала Микка. Кибуцуджи Музану откровенно надоедала фраза, что эхом отдавалась в его голове по тридцать раз уже четыре ночи подряд: «Прошу, расскажите мне о своем Господине!». Он откровенно недоумевал, кого может так интересовать подобного рода вопрос и в каком месте столько легко гибнущих демонов. Хотя последнее было не столь важно, ведь очевидно, что погибали не сильные, и тем более не из числа Двенадцати лун. На пятую ночь его любопытство взяло верх, и он решил отправиться туда, где только что был убит демон. Переместившись, Кибуцуджи сразу понял, где оказался: прямо на самой вершине горы Фуджисакане, на которой сейчас проходит Финальный отбор, тот самый экзамен охотников на демонов. Перед ним стояла девушка, только что прикончившая демона. Она приняла боевую стойку, готовясь атаковать вновь, но, на удивление Музана, в то же мгновение охотница спрятала меч в ножны и посмотрела на него серьезными глазами. Кибуцуджи заметил, как в этих бездонных глазах блеснули слезы. Губы девушки дрогнули в робкой улыбке, и она тихо, почти беззвучно, спросила: — Вы ведь их Господин, правда? Вы… Вы ведь можете рассказать мне об этом мире?       Картина поразила Прародителя: на вид хрупкая девушка, что за четыре дня убила уже по меньшей мере сотню демонов, стоит перед ним, первородным демоном, с убранным в ножны клинком, глазами, полными слез, чистоты и надежды, и просит рассказать ей о мире? «Она вообще в своем уме?! — думал Музан. — Открыться перед врагом, который значительно превосходит ее по силе, причем полностью сознательно! Эта девушка ведь поняла, кто перед ней, так почему не атакует? Мне казалось, что она пыталась узнать обо мне лишь с целью убить! Странная. Хотя… Это сможет хоть как-то меня развлечь. Наверно…». — И что мне с этого? Какова моя выгода? — Я, — Микка была безумна рада, что хоть кто-то захотел говорить с ней за эти пять дней. — Я… — она не знала, что можно предложить взамен, как вдруг у нее промелькнула идея, хоть и безумно нелепая. — Я могу рассказать о себе… Хоть я и не знаю, будет ли это равноценно… — Интересно, — Кибуцуджи уже понял, что это значительно потешит его, ведь как минимум не каждого охотника в такой степени интересует его персона, причем, судя по всему, еще и не с целью прикончить. В любом случае, он не отпустит ее живой. — Рассказывай. — Хорошо, — девушка сняла хаори и расстелила его. — Присаживаетесь, — робко предложила она. — Благодарю, — Музан присел рядом. — Как тебя зовут? — Микка, — скромно ответила девушка. — А фамилия? — Просто Микка, я не знаю своих родителей, — спокойно сказала она. — Сирота, значит, а кто тебя обучал? — Кибуцуджи эта история казалась скучной, но он не из тех, кто отказывается от своих слов. — Меня нашли в лесу, я была совсем одна. Затем меня принес в поместье Убуяшики Столп воды, там я росла и тренировалась, — с тоской говорила Микка. — Продолжай, — Музан понял, что эта девушка не так проста, и насторожился. — До десяти лет я не покидала своей комнаты, но однажды сказала, что хочу быть охотником… Но не потому, что хотела убивать демонов, а потому, что мечтала увидеть мир, — реабилитировалась она и заговорила тише. — Я надеялась, что по пути на этот отбор смогу увидеть то, чего раньше не видела: леса, бескрайние поля, деревни и их жителей, но… — ее голос дрогнул, несмотря на то, что Микка продолжала улыбаться, — …я так ничего и не увидела. Они усыпили меня, надели повязку на глаза и оставили только перед самым началом! Они всегда меня от чего-то прятали, но я не понимаю — зачем? Раньше я думала, что все тренируются так же долго, как и я, но, увидев, на что они способны, поняла, что это не так! И не понимаю, зачем было меня во всем ограничивать? Даже…- девушка вздохнула и посмотрела на собеседника, — забавно, к чему привело такое воспитание…       Демон сидел, пораженный, насколько он вообще мог удивиться, рассказом Микки и ситуацией в целом: судя по всему, мощнейшее оружие против его приспешников и его самого, специально выращенное для этих целей, рассказывает ему о том, как она возмущена той жизнью, что для нее уготовили. «Эта девушка гораздо сильнее, чем кажется, должно быть, освоила несколько Дыханий, но, видимо, Убуяшики создал идеального демона, движимого исключительно светлыми намерениями. С каждой минутой все интересней и интересней…», — думал Кибуцуджи, но не забыл и о своей части уговора. — Этот мир… — начал Музан, — никогда не был светлым и чистым, всегда были те, кто желал загрязнить его… С каждым днем он меняется все быстрее и быстрее. Время бежит неумолимо и не щадит никого: ни людей, ни демонов. Но ты права, в мире есть на что смотреть, чем восхищаться, за что бороться. Останься здесь, на вершине, и увидишь бескрайний лес, который окружает это место, услышишь редкие песни птиц. Я видел достаточно за свою жизнь и точно знаю, какая природа достойна восхищения. Но все равно нет ничего ценнее собственных целей и желаний, лучше других живет эгоист.       Микка слушала, словно завороженная: впервые ей кто-то из живых, а не героев книг, в которых мир мог быть и нереальным, даже утопичным, описал так жизнь. Должно быть, в бесконечных сражениях Столпы не замечают этого. — Спасибо, — очень тихо и нежно сказала девушка. Вдруг ее глаза раскрылись от удивления и на ее лице отразился страх. Она резко встала перед Кибуцуджи: — Уходите! Солнце встает! Музана будто поразило молнией, и он исчез. Микка смотрела несколько мгновений на то место, где не так давно сидел Прародитель демонов, выдохнула и начала собирать вещи: осталось два дня. — А я ведь даже не узнала его имени… — взгрустнула девушка. В ее голове навсегда отпечатался тот образ: черные курчавые волосы, бледное и худое лицо и красные, смотрящие, казалось, с такой добротой, глаза. В ее груди родилось теплое чувство, которое девушка не скоро сможет понять, к тому, кто должен быть ее главным врагом. — Он был прав: природа и правда красивая, — девушка смотрела на лес, поражающий своей мощью, но в голове был совсем другой образ. Оказавшись в безопасности, Кибуцуджи начал собирать воедино картину произошедшего: девушка, которая убила сотню демонов, хотела встретиться с ним лишь только чтобы узнать о мире, не убила и даже предупредила о восходящем солнце, а также рассказала о том, что воспитана сильнейшими охотниками. Оставался один вопрос: что с ней не так? ***       Прошло уже около двух лет с той встречи. Осознав угрозу, которую представляла Микка, Кибуцуджи приказал открыть охоту на нее. Главным ориентиром стали волосы цвета льна. Хотя Музан до конца и не понимал намерений девушки, но прежней безопасности уже не ощущал. С другой стороны, если бы ему удалось переманить Микку на свою сторону и обратить в демона, он бы получил мощнейшее оружие уже против охотников: тот, кто тренировался с сильнейшими, наверняка знает их слабости. Для Прародителя до сих пор оставался открытым вопрос: какой ультиматум поставить этой девушке, чтобы она приняла его сторону?       Микка за это время добилась много, по крайней мере, ей так говорили, но обо всем по порядку. Она смогла завершить Финальный отбор, не получив ни одного ранения, более того, многие благодарили ее за спасенные жизни. Это не осталось не замеченным детьми Убуяшики, и вскоре Ояката слушал рассказы о невероятных результатах Микки. В общей сложности она убила сто демонов, и, хотя за последние два дня были убиты лишь около двадцати, это поразило всех, в том числе и Столпов. Когда девушка вернулась, точно так же, как и уходила — с завязанными глазами и на спине Гото, но с угуйсу на плече — ее встречали с неумолимым интересом все, даже те, кто до этого не проявлял особого внимания. Микка была сильно измотана, но все же могла отвечать на бесчисленные вопросы. Ее расспрашивали обо всем: — Тебе было страшно или одиноко? — спрашивала Канроджи. — В свою первую ночь я думала, что расплачусь и убегу. — Как быстро ты справлялась с демонами, Микка? — узнавал Химеджима. — Молили ли они тебя о пощаде?! — говорил Шинадзугава. — Считала ли, скольких прикончила? — интересовался Ренгоку, он все еще не верил в то количество, которое назвали близнецы. — Что делала днем? — спрашивал Токито. — Скольким помогла? — интересовалась Шинобу (все же охотник должен уметь помогать другим, а не только убивать).       Гомон не утихал до захода солнца, все прославляли будущую охотницу и ее невиданную силу. На эти восхваления Микка не отвечала, лишь робко краснела и отвечала: — Может, и так, но мне еще столькому необходимо научиться и столько нужно узнать. Среди града вопросов, словно гром средь ясного неба, послышался голос Томиоки: — А как ты поняла, какой материал для клинка тебе нужен? — Честно говоря, я не знаю, — отвечала девушка. — Изначально даже представить не могла, что нужно выбрать, но вдруг я что-то почувствовала. Мой взгляд приковала одна из руд, и я решила присмотреться: этот кусок так блекло мерцал, что больше походил на булыжник, но был и еле заметный алый блеск, который и очаровал меня. Как-то так. — Не припомню никого, кто бы так описывал свой материал, — задумался Игуро. — Ха-ха, видимо наша Микка настолько уникальна и прекрасна, что ни у кого раньше не было такого клинка! — говорил Узуй. — Может, и так, но мне еще столькому необходимо научиться и столько нужно узнать. ***       Через две недели девушке доставили клинок Ничирин, но, раздраженная чрезмерным интересом к своей персоне, а в особенности за эти несколько дней, Микка быстро провела кузнеца к себе и закрыла двери. — Добрый день, меня зовут Козо Канамори, — представился человек в маске. — Я выковал для Вас этот клинок, надеюсь, он прослужит Вам долго. Прошу, взгляните на него.       Девушка мягко взяла ножны из рук кузнеца, а затем вынула из них клинок: он был легким и тонким, по виду больше напоминал рапиру, европейское колющее оружие, о котором Микка читала в романах и книгах, в металле по-прежнему были видны те самые алые искры. В следующее мгновение орудие начало менять цвет — это особенность всех клинков Ничирин, они изменяют цвет в зависимости от владельца. Клинок Микки стал небесно-голубым с переливом в темно-бордовый, почти черный, на контрастном фоне красные вкрапления самого металла стали еще более заметны. Рукоять была тоже в европейском стиле — гарда, причудливо обвивающие ее кольца и навершие, украшенное каплевидным камнем глубокого синего цвета. — Невероятный цвет с прекрасным переливом, впрочем, как и материал, — говорил кузнец. — Этот металл добыт в самых глубинах пещер под Солнечной горой, но незадолго до этого там убили много демонов, именно поэтому материал получил название «застывшая кровь», а искры в нем напоминали капли. — Невероятно, — Микка восхищалась переливами клинка на солнце и незаметно для себя начала продумывать, как можно приспособить приемы для использования такого орудия. — Благодарю за Ваш труд, я даже представить такого не могла, вы настоящий мастер своего дела. — Что вы, это моя работа, спасибо за такую высокую оценку моего труда.       Она попрощалась с кузнецом и сразу же решила испытать клинок в действии, провести небольшую тренировку. Микка вышла во двор и попробовала на крупном камне, использовав горизонтальное водяное кольцо. Клинок прошел как сквозь бумагу, несмотря на то, что девушка не прилагала особых усилий. Хотя она и понимала, что шеи демонов прочнее, но все же результат был на лицо. На звук разбивания камня выбежала Митсури: — Что, Микка, тренируешься? Как успехи? Ой, так тебе привезли клинок Ничирин! Почему нам не сказала? Эй, народ! Наша Микка уже получила клинок!       На крики девушки сбежались все: рассматривали переливы металла, вглядывались в те самые алые отблески и спрашивали о материале, из которого изготовлен клинок. Микка тихо отвечала в ожидании, когда все потеряют интерес и разойдутся. К ее счастью, это произошло довольно быстро, ведь никто из Столпов так и не смог сблизиться с ней настолько, чтобы она могла причислять к родным. Девушка больше не нуждалась в постоянном контроле и опеке, к тому же чрезмерная забота начинала раздражать.       Когда она осталась в тишине и одиночестве, которое стало для нее теплым и принимающим, в ее голове всплыл образ. Микка вспомнила те красные, ярко-алые глаза и те волнистые черные волосы. Теперь девушка поняла, почему выбрала именно этот металл — он напомнил ей его, Прародителя демонов. В то же мгновение стало ясно, как можно переделать приемы под себя. Прозанимавшись до самого заката, Миккаосознала, как должна изменить удары: девушка брала стойку из одного стиля, замах из другого, а удар — из третьего. Получались причудливые формы и движения, больше похожие на танец. К тому же, эти комбинации создавали резкие переходы между особенностями вдохов и выдохов. Это не было особой проблемой для Микки, скорее, наоборот — это было ее поддержкой. У нее с детства легкие слабее, чем у других, поэтому ей гораздо сложнее давались долгие задержки, а постоянные изменения, напротив, стали облегчением.       Так к концу дня она создала три новых стиля в своем дыхании: 1.Сад спокойствия: комбинация начинается с резкого выпада из дыхания ветра, первого стиля, затем раскрутка тела из дыхания воды, второго стиля, и точный режущий удар из дыхания пламени, опять первый стиль. 2. Полнолуние: серия колющих ударов при движении вокруг противника, модификация пятого стиля из дыхания тумана и завершающий удар из поворота за спиной противника. 3. Извержение: модификация шестого стиля дыхания воды, при которой водоворот создается не из-за вращения тела, а самого клинка над головой охотника в предельной точке, переходящий в горизонтальные удары пятого стиля дыхания змеи.       Девушка была необычайно рада такому прогрессу, но рассказывать о нем не спешила: во-первых, уже вечер, во-вторых, она была измотана и почти не могла держаться на ногах, все же перестраивать такие сложные элементы оказалось сложнее, чем можно было себе предположить, а в-третьих, ей захотелось кое-что запечатлеть. После возвращения с отбора Микка рисовала тот самый вид, который открывался с горы Фуджисакане, и, нужно отметить, у нее выходило совсем недурно. Даже вечно витающий в облаках Муичиро оценил творение. Сейчас же она хотела нарисовать того, после встречи с которым в ее жизни многое изменилось: девушка стала по-другому оценивать обстановку, смотрела на все более расчетливым взглядом, ведь, по его словам, которым охотница слепо доверяла и сама это понимала, мир вне дома Убуяшики — не самое прекрасное место, там нужно бороться не только ради защиты других, но, прежде всего, чтобы выжить самому. Именно поэтому Микка решила изменять приемы под себя, чтобы чувствовать полный контроль не только над приемом, но и над самой собой. Только после того как девушке раскрылась правда о том, настолько ее тренировки отличались от занятий других охотников, пришло осознание того, что за человека пытаются создать из мечтательного и нежного ребенка — лучшего убийцу, сильнейшего за все время вражды, героя, который должен покончить со злом в лице демонов. Такая перспектива не особо нравилась ей, да что там, она отвергала любую подобную мысль, она не хотела быть тем, кто прольет так много крови, даже если и существ, выступающих против людей, и, хотят это признавать охотники или нет, Микка — человек, способный выступить и против них. Но пока дезертирство и предательство не входили в ее планы…       Придя к себе, девушка отложила все и принялась делать набросок. Он выходил довольно сумбурным и неуверенным — само собой, ведь единственное, на что опиралась Микка, были воспоминания двухнедельной давности, а образ был окутан темнотой леса перед восходом. Она не решалась спросить его имени у других, потому что знала, что это вызовет много подозрений, и долго скрывать правду об их встрече она не сможет. Все, что охотница могла сделать, — нарисовать этот образ и хранить его, как самое дорогое, что у нее есть. Никогда начало работы над рисунком не было таким волнительным и в то же время радующим: хоть ей и хотелось запечатлеть картины природы, но его образ был в сотню раз ценней. В глубине души девушка надеялась, что к тому моменту, как портрет будет готов, те теплые чувства, что возникают в груди, как только в голове всплывает тот, кто повелевает демонами, раскроются, и удастся понять их суть. ***       Всю следующую неделю она почти ни с кем не общалась: просыпалась, шла в одиночку отрабатывать приемы и ближе к ночи принимала водные процедуры, что-то быстро съедала и шла рисовать. Такое рвение к тренировкам не осталось не замеченным другими. Они спрашивали, все ли с девушкой хорошо, не тяжело ли ей, и все в таком духе. «Это фальшивая забота… Кого волновало мое состояние после тренировок год назад? Или в самом начале? Почему они так активно делают вид, что им не все равно?» Микка не обращала внимания на такие вопросы и продолжала работу в том же темпе. Теперь она одна, теперь ей никто не подскажет. Если девушка создает свое собственное дыхание, то и закончит сама, ведь никто, пока шло ее обучение, не замечал проблем у подопечной. Поначалу это огорчало ее, но затем ей стало не до того, чтобы пытаться объяснить свою слабость. Она должна создать свое дыхание, не только потому что ей об этом постоянно твердили последние три-четыре года, но и потому, что ей нужно научиться сражаться так, как удобно, иначе особого результата не будет. В один из декабрьских дней угуйсу подлетела к Микке, пару секунд выжидающе посмотрела на охотницу и закричала: — Задание! Задание! Новое задание! Направляйся на северо-восток! — Неужели! Наконец-то! — радовалась девушка. — Мое первое задание!       Микка быстро приготовилась к отправлению: немного еды, деньги и бежевое с красными цветками сакуры хаори, которое она получила на шестнадцатилетние, собранные в низкий пучок волосы. Девушка быстрыми шагами направилась к воротам. Ей настолько не терпелось отправиться на задание, что она позабыла рассказать хотя бы кому-нибудь о своих успехах и даже не попрощалась. Ее манил неизведанный мир, такой опасный, но в то же время чарующий и поражающий воображение. Перед самыми воротами она почувствовала волнение, будто что-то не так, но, подумав, что это нервы, девушка сделала шаг вперед. Микка открыла ворота, за которыми стоял какуши: — Госпожа, мне поручено сопроводить вас на задание, — сказал спокойно молодой человек.       Микка застыла в ступоре. Снова, это происходит снова! Этот невыносимый контроль с каждой стороны, абсолютно фальшивый к тому же! Судя по отбору, еще и не имеющий под собой никаких веских аргументов. Ее трясло, она впервые испытывала подобную злость, все внутри нее кричало о том, насколько же это несправедливо. Девушка не сдержалась, голос дрожал от крика, рвавшегося прямо из ее израненной непониманием души. — Вы издеваетесь?! Я что, и шагу не могу сама ступить?! За мной что, и во время сражений будут следить? Нет уж, спасибо. Не для этого я всю жизнь провела в четырех стенах, не видя белого света! Не ради такого я изо дня в день тренировалась шесть лет! Да, раньше я думала, что всех готовят так, но на финальном отборе я поняла, что из меня все время выращивали идеального убийцу! Уж лучше бы Урокодаки-сан не находил меня тогда в лесу, тогда бы все было…       Микке не дали договорить. Удар в районе сонной артерии, и девушка упала на руки другому какуши, который все это время стоял возле ворот: — Нас, конечно, предупреждали, что она может сопротивляться, но чтобы так яро… — Ты же сам все слышал, — перебил его другой, — сопротивлялась девушка ведь неспроста… — Ладно, в путь. Так бы об этом никто и не узнал, если бы мимо ворот в тот момент не проходила Кочо. Вечером того же дня она созвала незапланированное собрание Столпов: — … и дальше они ушли, — рассказывала об увиденном Шинобу. — Как же так! Мне казалось, что она вполне способна и сама справиться! — злилась Канроджи. — В том-то и дело, что способна, — говорил Гёмей, — но почему-то ей не дают делать этого. — Может, потому что она слишком ценна для организации? — предположил Обанай. — Не исключено и то, что над ней висит угроза, о которой мы не знаем, — размышлял Кёджуро. — В любом случае, мы вряд ли узнаем всю правду, — оставался безразличным Токито. — Согласен, к тому же, если она сможет хорошо справляться с демонами, какая разница, как девчонка будет добираться на задания! — восклицал Санеми. — Помните ее рисунок? — некоторые кивнули в ответ на вопрос Томиоки. — Я думаю, что Микка злилась от того, что ей не показывают мир, все время от нее закрывают, и для нее это выглядит не как защита, а как попытка спрятать правду. — Думаешь, ей не хватает света этого мира? — уточнял Тенген. — В этом есть смысл, — заключил Ренгоку. — Тогда после ее возвращения нужно будет срочно узнать правду. Таким план оставался ровно до возвращения Микки. *** — …как же голова болит, — охотница начала приходить в себя.       Перед ней открылся вид на лесную поляну, освещенную лишь тонким полумесяцем, уже уходившим за горизонт, освобождая небо солнцу, на противоположной стороне которой что-то шевелило кусты. Девушка тут же насторожилась, раз именно здесь ее оставили какуши, значит, демон неподалеку, как, вероятно, и сами «милые сопровождающие». Положив руку на рукоять клинка, она стала приближаться к источнику шуршания, двигалась, само собой, не по прямой, а по краю поляны. Вскоре в странном силуэте стал узнаваться демон-лиса с человеческим лицом и несколькими хвостами. Микка решила не колебаться и нападать, к тому же это прекрасный шанс проверить в бою новые приемы. — Сад спокойствия, — тихо произнесла Микка, и рывком приблизилась к врагу. Демон, явно не ожидавший атаки, не успел должным образом среагировать, поэтому удар прошелся по предплечью, лишь в нескольких сантиметрах от шеи. Охотница не растерялась, прижала демона к земле, держа клинок прямо у его горла, и сказала: — Умрешь от моей руки, солнца или проклятья, выбора у тебя нет. Однако предлагаю сделку: имя вашего господина, а взамен быстрая, безболезненная смерть. — Ммх, — донесся хрип óни, он не колебался, пытался лишь найти в себе силы сказать, — Кибуцуджи Музан.       Этого было достаточно, и девушка резким движением отделила голову от тела. Так прошла ее первая миссия в качестве официального охотника. Повернувшись, она вглядывалась в причудливые переливы рассветного солнца над деревьями, ей было абсолютно ясно, кто шуршал за ее спиной, спускаясь с дерева и подходя к ней. Микка обязательно нарисует этот пейзаж, когда будет возвращена в поместье. ***       Когда охотница очнулась, то увидела знакомый потолок. Она решила сразу не выходить, чтобы не привлекать внимание, которое ей сейчас было ни к чему, потому что хотела нарисовать ту самую картину. Набросок получился на удивление четким, опыта в рисовании у нее уже было больше, и это было заметно в сравнении с первыми простыми картинками. Вдруг девушка вспомнила кое-что очень важное. Охотница быстро направилась к шкафу с книгами и достала одну. Среди страниц лежал рисунок, который она хранила тщательней всего, что у нее было. В уголке, очень мелко, Микка написала «Кибуцуджи Музан». По счастливому стечению обстоятельств девушка смогла узнать у того демона имя прародителя и убить его раньше, чем проклятье. Единственное, за что переживала охотница, — это услышали ли ее вопрос какуши, и настало время это узнать. На удивление, никого рядом с комнатой не оказалось, поэтому Микка решила вести себя как обычно, притвориться, что не знала о слежке. Она вышла во двор, освещенный закатным солнцем, где также было пусто. Это показалось странным, но потом девушка предположила, что все на каком-нибудь собрании, а значит, у нее есть еще немного времени. Охотница решила создать или скорее «собрать» новый стиль. Через час, когда почти стемнело, движения обрели более точные формы, и Микка взяла в руки клинок: — Четвертый стиль. Бесконечный стук сердца.       В основе этой атаки лежало быстрое приближение к врагу, но не по прямой, а рывками из стороны в сторону, что делало прием эффективным против противников дальнего боя. Затем, когда она оказывалась достаточно близко к врагу, клинок резко вынимался из ножен и разрубывал цель по рисунку знака бесконечности. Идею атаки подобного типа подбросили бомбы Узуя, а также бабочки в саду, чьи крылья были похожи на перевернутую восьмерку. Микка отрабатывала этот прием, пока не почувствовала чье-то присутствие позади себя. Это была Кочо. — Шинобу-сан, Вы что-то хотели? — невинно поинтересовалась девушка. — Да, Микка, расскажешь, как твоя первая миссия… — Что Вы, давайте я сразу всем расскажу, а то Вам потом им еще все пересказывать, — ответила охотница, с явным, ранее не свойственным ей, сарказмом в голосе, заметив нескольких Столпов за углом поместья. — Куда пойдем?       Они пришли в просторную комнату, напоминавшую зал заседаний. Как оказалось, это она и была. Микку усадили в центре, а Столпы сели полукругом возле нее. Спустя минуту неловкого молчания девушка спросила: — Что вы хотите узнать? Сейчас я готова ответить на все вопросы, — про себя добавив «кроме вопроса о Прародителе демонов». — Что ж, — начал Кёджуро, — нам сказали, что на задании ты использовала какой-то новый стиль. Это правда? — Да, — спокойно ответила охотница. — После того как я получила клинок Ничирин, мне захотелось как-то переделать приемы под себя и свое оружие, но переделать конкретные стили не выходило, поэтому я решила их комбинировать, то есть стойка из одного, удар из другого и так далее. В процессе я поняла, что менять дыхание мне гораздо проще, чем держать одно постоянно, это помогло мне увеличить скорость и точность атак. Сейчас у меня есть четыре стиля: сад спокойствия — это комбинация стилей воды, пламени и ветра; полнолуние — видоизмененная атака дыхания тумана и финальный крученый удар из-за спины; извержение — комбинация дыхания воды и змеи, эффективная против нескольких противников одновременно и, наконец, бесконечный стук сердца — приближение к врагу выпадами из стороны в сторону и удар по форме бесконечности, полезно против атак дальнего боя. Пока что это все, что я могу сказать. Столпы были поражены: девочка создала четыре стиля, отработала их, а они и не заметили. К тому же, довольно странным им казалось то, что ей удобно прервано дышать, ведь, как им казалось, она прекрасно справлялась и с обычными техниками. Но больше всего их удивило, что Микка собрала множество комбинаций воедино — в еще более сложные. Им точно необходимо позже доложить это Оякате-саме. — Еще есть какие-то вопросы? — поинтересовалась юная охотница. — Да, — отозвалась Шинобу. — Расскажи, что тебя так возмутило, когда тебя хотели сопроводить на задание? — По поводу этого… — девушка не знала, как начать, она не была удивлена тому, что об этом всем известно, но как не показаться странной и не вызвать лишних подозрений? — Меня постоянно от чего-то скрывали, но сейчас, когда я могу постоять за себя, в чем причина? Я чего-то не знаю? К чему-то не готова? Тогда не проще ли обучить меня этому, нежели продолжать отгораживать меня от внешнего мира? Я не убегу. Мне просто некуда бежать. Я не знаю никого за пределами особняка. Никого! Я не видела из людей никого, кроме Вас и нескольких какуши. Если ради защиты этих людей мне и нужно сражаться, то это как-то так себе мотивация, учитывая, что почти все из вышеперечисленных — профессионалы в охоте на демонов. Если из меня хотят создать идеальное оружие, то без свободы это невозможно, Вам стоит знать это. Если это все, то я, с вашего позволения, пойду. Уже довольно поздно, и, несмотря на то, что я проснулась ближе к вечеру, отработка нового приема забрала много сил. — Конечно, можешь идти, — ответил Химеджима. — Спокойной ночи, — тихо сказала Митсури. — И вам того же, — попрощалась Микка и закрыла дверь.       Она не могла сказать правду, что ее больше волнуют красивые пейзажи, чем жизни, ведь это очень цинично, и только демоны рассуждают так в отношении людей. С такими неспокойными мыслями и тяжестью на душе Микка отправилась к себе через сад, еще немного насладившись ночной прохладой и мягким светом фонариков. Столпы в это время пришли к следующим выводам: во-первых, необходимо дать охотнице спокойно и в одиночку развивать и дальше свой стиль дыхания, во-вторых, рассказать обо всем, что им удалось узнать, Убуяшики и, в-третьих, постараться задобрить Микку, чтобы загладить вину перед ней. Только как это сделать, никто не знал…       Как только девушка переступила порог комнаты и закрыла дверь, ее охватила паника: мысли в голове путались, по телу выступил холодный пот, а ноги подкосились. Микке надоело. Она прекрасно осознавала, что объяснение, данное Столпам, останется непонятым и, как следствие, не принятым. Ей неприятно осознавать, что в месте, которое стоит воспринимать как родное, никто не способен понять подобных стремлений. Казалось бы, именно охотники должны были сильно повлиять на ее характер, но в итоге девушка выросла безразличной к их идеям. Микка, правда, старалась понять, найти в этих идеях что-то для себя, но… ничего. Это явно не то, чем бы ей хотелось заниматься. Возможно, призвание молодой охотницы в чем-то другом, но у нее не было шанса попробовать другое занятие. Это угнетает, она готова в любой момент расплакаться из-за стыда, ей тяжело признаться в том, что подводит тех, кто столько вложил в подготовку, но получается, что все зря. Столпы не дали Микке главного — мотивации, что хуже всего: девушке не приносит позитивных эмоций то, чем обязана заниматься. В ее голове даже не было и мысли о том, что убийство может доставлять удовольствие. Но для девушки понятней и весомей причина, по которой то же самое делают демоны: питаться нужно всем.       Девушка не знает, почему судьба отправила ее на эту сторону баррикад, должна ли она вообще оставаться здесь. Действительно, не будет ли правильней покинуть охотников? Даже представляя все возможные последствия, Микка вдруг осознала, что это хорошая идея, нет, просто прекрасная! Перейти к тем, кто поступает, как ей кажется, верно, оказаться в кругу единомышленников, разве это не хорошо? Разве это неправильно? Подобные мысли захватили голову юной охотницы и, погруженная в мечты и планы, девушка уснула только под утро. ***       На семнадцатый день рождения Микке подарили шпильку для волос с красными цветами сакуры на одном конце. Девушке очень понравился этот подарок, но, к сожалению, ей не хотелось носить ее из-за страха повредить. Волосы охотница с недавних пор собирала и прятала в капюшон. Дело в том, что один из демонов проговорился, что Прародитель приказал поймать девушку со светлыми длинными волосами. Микка очень испугалась и решила, что теперь ее хотят убить. Летом ее дыхание обрело официальное название — дыхание жизни, за чем последовало вступление в ряды Столпов. Для охотницы это было неожиданностью. Она никогда особо и не задумывалась о карьерном росте. Девушка сражалась, защищая в первую очередь свои интересы и жизнь, ей не хотелось проливать кровь ради мести, тем более, что ей не было за кого. Микка приняла свою роль в обществе и не хотела перемен. Да, она постоянно поднималась по лестнице к высшему рангу, но это было второстепенным. Тем не менее, после отставки Химеджимы по состоянию здоровья (его сильно ранила Первая высшая луна на одном из заданий) в рядах Столпов появилось вакантное место, что так и кричало о том, что его должна занять именно охотница с новым собственным стилем дыхания. Так, помимо статуса и уважения со стороны других охотников, Микке досталось собственное поместье, которое она посещала крайне редко в связи с тем, что ей, наконец, дали свободу передвижения. Разумеется, долго сидеть на месте девушка не могла и вовсю занялась путешествиями в поисках демонов. Последнее для нее уже было не основным родом деятельности, а второстепенным. Все самое ценное она носила с собой в маленьком мешочке за поясом: шпилька, предметы для рисования и портрет. ***       Вскоре после присвоения статуса Столпа Микку отправили на задание в небольшую деревушку: по слухам, в местном храме завелся демон, поедавший жриц. Прибыв на место и расспросив жителей, она решила притвориться молодой настоятельницей и подобраться к óни как можно ближе. В небольшом магазине ей повезло найти подходящее одеяние, под которое девушка спрятала клинок Ничирин. Когда начался закат, охотница отправилась на гору, специально шла медленно, чтобы демон услышал ее запах и захотел съесть.        Когда тонкий месяц показался на небе, Микка была уже на месте, оставляла подношение, пытаясь предугадать, откуда нападет óни, который, как на зло, не показывался еще несколько часов. Девушка не сдавалась, это ее задание, которое она как Столп должна выполнить идеально. Наконец ближе к полуночи в кустах что-то шевельнулось. Охотница не обратила внимания, так как изображала полностью сосредоточенную на молитве жрицу, но это было ее ошибкой. Демон напал без промедлений. Если бы Микка оглянулась, то получила бы шанс уклониться, а так оказалась прижатой к земле сильными когтистыми лапами медведеподобного óни. Он рычал, нависая над ней, явно радуясь пойманной добыче, а девушка чуть ли не задыхалась. Казалось, в любую минуту ее ребра не выдержат и сломаются под давлением демона.       Но сейчас поддаться страху означало погибнуть, а в планы Микки это не входило. Собрав волю в кулак, девушка нащупала у себя под одеянием клинок и нанесла удар по спине óни, который тут же отскочил от резкой боли. Охотница попыталась встать, восстанавливая дыхание. Теперь бой будет равным: у нее несколько рваных ран от когтей, у него глубокий порез. Микка встала в стойку для атаки, но демон оказался быстрее, бросав ее на землю. Если бы не быстрая реакция девушки, в следующее мгновение он разрубил бы ее пополам, вот только она оказалась быстрее, отрубив голову óни, не успевшему даже замахнуться.       Пока тело демона распадается где-то рядом, охотница попыталась встать. Кажется, от падения пострадало ее левое плечо. До рассвета было еще далеко, а Дом Глицинии стоял на окраине деревни, поэтому Микка отправилась туда. Это был первый раз, когда ее действительно сильно ранили на задании, сейчас она нуждалась в медицинской помощи, которую ей могли оказать только там. Парень, управлявший этим Домом, тепло принял охотницу и позволил остаться на несколько ночей, но девушка, поблагодарив за гостеприимство, отправилась к себе в Поместье на следующее же утро. ***       Изучая открывшийся мир, Микка все больше и больше проникалась словами Кибуцуджи, хотя прекрасно понимала, что вряд ли когда-то сможет полностью осознать их значение. «Останься здесь, на вершине и увидишь бескрайний лес, который окружает это место, услышишь редкие песни птиц. Но все равно нет ничего ценнее собственных целей и желаний, лучше других живет эгоист». Каждый раз, как охотница оказывалась на горе, она старалась дождаться рассвета. И что удивило Микку до глубины души, каждый восход был разный, и дело не только в том, на какой вершине она была. Каждый рассвет нес в себе разные эмоции, заставлял о чем-то задуматься. Зависело ли это от того, что она видела раньше, точно сказать нельзя. А еще, после того как охотница удостоверилась в том, что за ней никто не следит, она говорила: — Может, сегодня, а может, и завтра, но я точно встречу Вас вновь, и тогда вряд ли смогу покинуть. Это было признание от чистого сердца, адресованное будто в пустоту, но которое она повторяла из раза в раз, чтобы поселить уверенность внутри себя. ***       Уже больше года Микка путешествует, убивает демонов и, конечно, рисует. Поместье Убуяшики она посетила лишь несколько раз, и то во время собрания Столпов, в свое же наведывалась раз в месяц, чтобы убедиться в его целости и в том, что охотники, восстанавливающиеся там после сражений, чувствуют себя хорошо и им всего хватает. Также охотница создала еще два новых стиля: деревня бабочек и землетрясение. Первый предназначен специально для атак сверху: множество мелких колющих ударов, без цели покончить с противником, максимум вымотать. Второй нацелен на удар по множеству врагов одновременно, оттеснение их на максимальное расстояние. Девушка регулярно пресекалась с другими Столпами во время совместных миссий. А еще Микка увидела много грязи в мире, к которому когда-то стремилась: лицемерие, обман, злоба. Особенно наполненными всем этим были большие города, в которых жизнь, казалось, шла совсем по-другому. В первое время охотнице было очень тяжело, ее доброе сердце и чистая душа даже не могли помыслить о том, как жестоки порой бывают люди в отношении себе подобных. Теперь Микка старалась избегать заданий в больших городах, но не только из-за этого. Шум и гам там не смолкал ни на минуту, было просто невозможно сосредоточиться и не сбиться со следа. После таких заданий девушка в особенности хотела тишины, спокойствия, чистой природы.