Истинные мотивы

      Когда Кибуцуджи принес девушку, которая, как он думал, спала, та категорически отказалась отпускать его руку. Не совсем, конечно, но за рукав продолжала удерживать, неразборчиво говоря что-то отдаленно напоминавшее: «Не уходи». В общем-то Музан не был сильно против, хотя его гордость и самолюбие были другого мнения. Как и предполагала Микка, места на кровати было достаточно и для двоих. Экс-охотница свернулась, слегка прижимая колени к груди, Прародитель же постарался не нарушать личные границы и лег ближе к краю. Наблюдая за спокойно спящей девушкой, демон также постепенно проваливался в сон. На утро они оказались неожиданно близко: девушка использовала руку Музана как подушку, а тот обнимал экс-охотницу под лопатки. Очевидно, что от одежды никто не избавился, только от обуви. Именно поэтому проснувшийся раньше Прародитель, абсолютно ничего не подозревая, хотел погладить маленькую куколку по спине, но почти сразу его холодные пальцы почувствовали шрамы, что хорошо скрывались вчера под длинными светлыми волосам. Разумеется, он сразу подумал о том, что эти «отметины» были получены в бою, но по очертаниям понял, что они оставлены клинком, а не когтями. Это настораживало. Несмотря на то, что прикосновения Кибуцуджи были невесомыми, Микка постепенно просыпалась, и, в отличии от демона, сильно смутилась, быстро проанализировав ситуацию. Заметив это, Музан не мог не поддеть девушку: — Заметь, ты сама вчера просила меня остаться. Слегка улыбнувшись, она выдохнула и ответила: — И тебе доброе утро. — То, что я только что сказал, означает «Доброе утро»? — Вовсе нет, — возразила Микка, — просто обычно первое, что слышишь, просыпаясь, это «доброе утро», — заметив непонимание на лице собеседника, экс-охотница отступила. — Впрочем, неважно, нужно начинать день. — А чем ты обычно занимаешься? — неожиданно спросил демон. — Ничем из ряда вон… А что? — девушка сомневалась, стоит ли честно выдавать все планы. — Да так, просто интересно, у меня сегодня выходной, и я был бы не против посмотреть, как ты живешь. А еще — плюс работы на себя: выходной тогда, когда захочется. — Честно? Звучит неправдоподобно, — парировала собеседница. — Правда, неправда, какая разница? Разве нужен повод для того, чтобы посмотреть за тобой и попытаться понять, что твориться у тебя в голове? — слегка раздраженно ответил Кибуцуджи. Микка, явно не ожидавшая подобной резкой реакции, решила сгладить ситуацию: — Я не серьезно, конечно, можно, просто мне казалось, что тебя это не волнует… — С недавних пор волнует, — пояснил Музан, — например, вчера: эти размышления о том, что с тобой будет, когда мы изготовим лекарство, а еще эти объятия… — Я поняла! Хорошо, это достаточно странно и непонятно, — перебила его экс-охотница, — даже я не всегда способна определить природу этих мыслей. — Звучит неутешительно, но все же, с чего начинается твой день? — вернулся к теме Прародитель. — Для начала я переоденусь, а потом Широ ждет меня на кухне с завтраком, — говорила девушка, доставая светло-голубое кимоно. Она уже собиралась переодеться, но заметила, что в комнате не одна: — Может, выйдешь? — А ты стесняешься? — игриво спросил Кибуцуджи. — Нет, что ты, просто издеваюсь, — саркастично отозвалась девушка. — Какое открытые, змейка-то, оказывается, ядовитая! — выходя из комнаты смеялся Музан. — Обученная сражаться и без клинка, прошу заметить, — невзначай бросила Микка, целясь при этом в сторону «постороннего» предметом гардероба. Вовремя закрывший дверь демон молча принял это к сведению. ***       Пока девушка переодевалась и приводила себя в порядок, Прародитель приказал демонам найти необходимые растения и грунт в течение четырех ночей, параллельно сообщая о своем выходном. Удивительно, но никто против не был. Он также решил на время отдыха сменить одежду: темно-красная юката без вычурных узоров подходила идеально. Да, отдых ему точно не помешает, а еще уборка комнаты, ведь ее пол усеян разными записями, половину из которых точно нужно выбросить, но не сейчас, ведь на сегодня у него немного другие планы. Когда Кибуцуджи вернулся в крыло, где жила экс-охотница, Микка как раз направлялась на кухню, жестом приглашая вошедшего за собой. Это не было лишним, ведь в конкретно этой части крепости ему не приходится часто бывать. Стол уже был накрыт, и на нем располагался один набор посуды из фарфора с красивой росписью. Заметив Музана, Широ напряглась, но девушка успокоила ее: — Не переживай, ты ничего не забыла, он только полчаса назад захотел посмотреть на то, как я живу, — в подтверждение Прародитель кивнул и сел рядом. Убедившись в собственной безопасности, демонесса начала выкладывать рис и яичницу на тарелки, а в качестве напитка поставила молочный коктейль с ягодами. Если первые два блюда демон видел и пробовал тысячу лет назад, будучи человеком, то последний пункт вызвал у него подозрения. Стараясь быть максимально тактичным, он спросил: — И это можно пить? — да, вышло не очень, но попытка была. — Разумеется, — улыбнулась Микка, еще не успевшая приступить к трапезе, — это просто взбитое молоко с измельченными ягодами. — Именно так, — поддержала Широ. — Когда я была человеком, то подавала этот напиток детям, приходившим со старшими, ведь алкоголь им нельзя. — Я впервые попробовала такой коктейль около года назад, остановившись в небольшом постоялом дворе. А чуть позже попробовала мороженое! Это почти тоже самое, только замороженное, как кусок льда, только сладкий и тает быстрее. — Ясно, ешь давай, а то остынет, — ответил Музан. Он старался следить за всеми тенденциями и новинками, но еда не была ему интересна по причине ненужности. Вскоре демонесса ушла под предлогом уборки в комнате экс-охотницы. Все же робость служанки забавляла Прародителя: как бы он ни приуменьшал собственную силу в связи с проявлением эмоций и интереса к девушке, перед подчиненными он по-прежнему оставался существом, близким к совершенству. Да, это тешило его самолюбие, отрицать бесполезно, в конце концов, это одна из его черт характера. — Обожаю еду, которую готовит Широ, — говорила Микка, откладывая приборы в сторону. — И запах всегда просто чудесный! А ведь… Она задумалась, а Кибуцуджи заинтриговало, что такого пришло ей в голову: — Что такое? — Просто когда я только попала сюда, сразу же резкий запах крови чуть не сбил меня с ног, а сейчас он абсолютно не ощутим, будто исчез. — Вот как. В этом крыле не может быть сильного запаха, здесь никто не жил до тебя и, соответственно, никого не ели, — пояснял демон. — Но ведь лаборатория расположена в главной части? — продолжала рассуждать девушка. — Видимо, я просто привыкла. — Да, ты довольно быстро принимаешь все условия и, судя по всему, продолжаешь радоваться жизни, — усмехнулся Музан. — Разумеется, — говорила экс-охотница, вставая из-за стола, — ведь обстоятельства не могут подстроиться под меня. — Имеет смысл, однако абсолютно несвойственно людям, они только и пытаются прогнуть мир под себя, — отвечал Кибуцуджи, покидая кухню вслед за собеседницей. — Как я сказала, когда мы встретились спустя два года после первой встречи? «Если бы я была такой, как все, смогла бы я привлечь твое внимание»? — улыбнулась воспоминаниям она. — Тогда ты обращалась на «Вы», — поддел Микку демон. — Кстати, куда мы идем? — В библиотеку, давно смотрела на одну книгу, думала, что начну читать, как только закончим с исследованием, — ответила девушка. — И настал этот момент, хорошо, мне тоже хочется кое-что перечитать. ***       Когда Микка впервые пришла в библиотеку, то была поражена ее масштабами: тысячи книг, стоящие в высоких шкафах, каждая в отличном состоянии. Если бы не идеальная сортировка, ей бы потребовалась вечность, чтобы найти хотя бы один нужный справочник. Во время своих долгих исследований она нередко виделась и даже иногда общалась с Высшими лунами. Да, поначалу обе стороны не намеревались подходить друг к другу ближе, чем на пять метров, но постепенно заводили беседы о книгах, которые экс-охотница брала для изучения. Сейчас можно было назвать отношения девушки с демонами нейтральными, ну разве что кроме Второй луны — Доумы. Почему-то они с самого начала были резко настроены друг против друга. ***       Микка без колебаний отправилась к необходимой полке, в то время как Прародитель пытался вспомнить, где именно стоит нужная ему книга. Когда же он наконец вышел в зал, девушка уже сидела и читала. Она повернула голову в сторону приближающихся шагов и, тепло улыбнувшись, пригласила Кибуцуджи сесть рядом, но он спокойно расположился напротив. Время за чтением чего-то интересного действительно шло быстрее, но сейчас девушку отвлек звук входной двери, это была Первая луна. — Здравствуйте, Кокушибо-доно, — приветливо улыбнулась она. — Здравствуй, Микка, — спокойно ответил демон, сделал поклон в сторону Музана и пошел в глубь библиотеки. Возвращаясь к книге, она поймала вопросительный взгляд Прародителя. — Мы неплохо поладили, часто обсуждали разныекниги, — оправдывалась девушка. — Кстати об этом… — пытался перевести тему демон, — разве в моей библиотеке нет ничего более «женского»? — Знаешь, я даже не искала, начиталась этого еще в детстве, — просто сказала экс-охотница. — У тебя не было других занятий? В конце концов, за тобой ведь присматривали Столпы, — интересовался Кибуцуджи. — Назвать присмотром это сложно, в основном я была предоставлена сама себе, так что книги были единственным развлечением. — Вот как! А какую литературу ты предпочитаешь? — не переставал расспрашивать Музан. — Как видишь, — она указала на обложку книги, которую держала в руках, — детективы, исторические романы… — Но ведь они не реалистичные, — перебил девушку Прародитель. — Мне больше важна атмосфера ужаса перед неминуемой смертью и рассуждения о ее природе, — ответила Микка. — Видимо, мне не понять твоих наклонностей, — разочаровано протянул демон. — Но это вовсе не значит, что мне чужды чувства, просто их часто приходиться отодвигать на второй план, — объяснялась она. — То есть? — Хоть я и человек, но не всегда стоит слушать сердце и эмоции, порой холодный расчет помогает сохранить жизнь. К примеру, если бы я поддавалась чувствам, живя здесь, то уже давно бы умерла от твоих рук, — рассуждала экс-охотница. — За что бы я мог тебя убить? — несомненно, он был заинтригован. — Ну… — девушка поняла, что чуть не проговорилась о своих неоднозначных чувствах, но не была бы собой, если бы не нашла выход из неловкой ситуации, — я не особо-то и покорная, как может показаться, я часто позволяла себе вольности после обретения статуса Столпа. — Надо же, как неожиданно, — наигранно сказал Кибуцуджи, — если бы ты не была такой, то вряд ли бы допустила и мысль о переходе на мою сторону. Так что пример не подходящий. — Если ты пытаешься вытащить из меня правду, с которой я сама еще не до конца смирилась, то и не мечтай, ни под какими пытками не выдам, — слегка раздраженно ответила она, закрывая книгу. — Уже все прочла? Ты ведь была только на середине, — явно смеясь над реакцией, поинтересовался Музан, вставая вслед за экс-охотницей. — Убийцей был таксист, довольно интересный поворот, — констатировала Микка покидая библиотеку. — Но судя по всему, предсказуемый, раз ты поняла это на середине произведения, — парировал Прародитель, заходя в сад следом за девушкой. — Нет, просто детектив написан грамотно, дает подсказки внимательным читателям, что помогает решить загадку быстрее, чем это сделает герой, — объяснила она. — Для чего мы пришли сюда? — перевел тему демон, поняв, что его спутница эрудирована во многих областях. — Ежедневная тренировка, чтобы поддерживать тело в тонусе, без этого невозможно сохранять Полный контроль дыхания… — А именно это лежит в основе техник охотников высших рангов, я знаю, — прервал Микку он. — Вот только зачем тебе это? Неужто сбежать хочешь?       Девушка, уже начавшая разминку, почувствовала, как земля ушла из-под ног. Казалось, будто в момент было разрушено то хрупкое доверие между ними, сердце разрывалось от нахлынувшей вины и… страха быть убитой на месте: «Я не могу поднять глаза, — кричала мысленно экс-охотница, — мне страшно увидеть его реакцию. Как я могла допустить нечто подобное?! Какие мольбы смогут его убедить в обратном? Я ошиблась… Снова!» В ушах звенело, в горле стоял ком, тишина угнетала, а стоящий рядом Прародитель чуть ли не подумал, что оказался прав, ведь ее реакция была очень странной. От внутренней боли она упала на колени, в уголках глаз появились слезы: — Я не хотела… Я никогда не хотела, даже в мыслях не было. Никогда не хотела сбежать… Я не хотела… — повторяла Микка словно мантру, а слезы потекли по ее краснеющим щекам. Ей так не хотелось терять доверие Кибуцуджи… А он, кажется, стал еще бледнее, увидев реакцию той, чья сила воли казалась непоколебимой. Такая слабая, открытая, молящая о прощении за его же неудачную шутку. Конечно, Музан понимал, что она никуда не убежит, знал, что девушка привязалась к нему. Микка, всегда прекрасная и сильная, сейчас сидела на земле, тряслась от накрывшей ее истерики, не способная даже посмотреть в его сторону. Прародитель почувствовал холод, пробежавший по его спине, но понял, что, если он хотя бы не попытается успокоить её, то это не сможет никто. — Я знаю, — тихо начал демон и попытался положить руку на плечо девушки, которая хоть и вздрогнула от касания, но сопротивляться не стала. — Я знаю, что ты никогда бы не сбежала, ты ни в чем не провинилась, все в порядке… Кибуцуджи присел рядом с экс-охотницей, придерживая ту за плечи, стараясь привести в чувство. Он не до конца был уверен в том, правильно ли делает, но как только девушка придвинулась чуть ближе, постепенно успокаиваясь, понял, что хуже точно не сделал. Через несколько минут Микка выровняла дыхание и, набравшись смелости, подняла заплаканные глаза. Кибуцуджи тепло улыбнулся и провел холодной ладонью по её щеке, а она обняла его крепко-крепко, благодаря, и уткнулась носом в его ключицу. — Переходить от сильных нагрузок к беспробудной лени сразу нельзя, мышцы быстро ослабнут, — еле слышно сказала Микка. — Хорошо, я понял, а еще постараюсь так больше не пугать, — спокойно ответил Музан. — А я постараюсь так резко больше не реагировать, — тихо усмехнулась девушка. — Просто испугалась, что потеряла твое доверие… — А так как ты сильно привязалась ко мне, его потеря стала бы фатальной ошибкой, я учту это, — снова перебил собеседницу Прародитель. — У меня ощущение, будто ты только что прочитал меня, как открытую книгу, это немного жутко, — обиженно посмеялась экс-охотница. — Жутко… — протянул демон и, излишне театрально, начал: — Ты станешь главным блюдом сегодня, а сейчас я защекочу тебя до смерти! Он повалил девушку на землю, а она заливалась искренним и заразительным смехом, так что и Кибуцуджи начал улыбаться и наслаждаться такой непринужденной обстановкой, которая так контрастировала с недавней тяжестью. Спустя какое-то время Микке удалось вырваться из хватки Музана и, устроившись под деревом, она с легкой досадой произнесла: — Кажется, сегодня останусь без тренировки. — Смех продлевает жизнь, так что это тоже не повредит, — заметил Прародитель, присаживаясь рядом. — В библиотеке ты сказала, что в основном была предоставлена сама себе в детстве, но разве тебя не готовили к блистательному будущему охотника с ранних лет? — Тут все немного сложнее… — так экс-охотница рассказала сначала о своем детстве, затем и о тренировках. Прошло достаточно времени, прежде чем Микка вспомнила о времени и распорядке дня, который, как известно, нарушать нельзя. — Кажется, пора на обед, — с легкой грустью произнесла она. — Хорошо, я отлучусь на это время, стоит прибраться в кабинете, — кивнул демон. — Мне потом прийти помочь? — поинтересовалась девушка. — Нет, я быстро справлюсь и вернусь к тебе, надеюсь, ты не успеешь заскучать, — улыбнулся Кибуцуджи. — Конечно, я не… Приходи в таком случае сразу ко мне, я хотела порисовать, — экс-охотница хотела съязвить, но все же передумала. — Прекрасно, как раз хотелось посмотреть на твои уже готовые работы, я ведь правильно помню, что лучшие работы ты взяла с собой? — не скрывая интереса, ответил Музан. — В таком случае увидимся совсем скоро. Именно в этот момент Прародитель вышел в коридор Крепости, оставив Микку одну. ***       Уже во время обеда она поняла, насколько спокойно ей, несмотря на произошедшее. Нет ни стеснения, ни вины, только счастье, такое греющее, но не бьющее через край, а маленькое, приятно теплящееся внутри. Экс-охотницу радуют не только объятья холодных рук, которые будто все еще на ее плечах, но и доверие, ставшее крепче. Кто знает, как закончится этот день… — Госпожа Микка! Да, если бы не голос демонессы, Микка растеклась бы розовой лужицей по полу или захлебнулась бы в тарелке удона: слишком замечталась. Будто резко проснувшись, она оглянулась по сторонам и встретилась глазами с обеспокоенной служанкой. — Юная госпожа, я понимаю, что Вы, как всегда, погружены в мысли о создании лекарства от солнца, но я не припомню, чтобы это могло отвлечь Вас от еды… — разумеется, Широ все понимала, но ни за что бы не сказала, что у девушки на лице было написано «влюблена». — Ничего такого, просто просчитывала все еще раз, — экс-охотница поняла, что собеседница ее раскусила, но не подала виду, поэтому и сама ничего не скажет. И все же от еды не отказалась.       Прародитель же был более спокойным и привычно хладнокровным, но все же во время уборки его мысли действительно кружились вокруг девушки. Когда он пытался успокоить ее, то обращался как с ребенком, и это помогло, но ведь она уже давно не маленькая… по человеческим меркам. Это стало еще одной загадкой для Музана. Но если дело касается этой молодой особы, то ответы практически всегда можно найти в книгах по психологии. Это был единственный для него шанс понять человеческие эмоции, которые сам давно забыл. Когда демон впервые решил понять суть поведения Микки, единственными источниками информации были книги, но сейчас, когда они все больше времени проводят вместе, Кибуцуджи стал замечать, что и сам способен распознать или даже предугадать эмоции и реакции экс-охотницы. Поначалу Прародитель аргументировал это опытом, почерпнутым из книг, но, кажется, теперь это больше не нужно. В каком-то смысле демон смог понять девушку: когда он еще был человеком, то из-за болезни часто был один, никому не интересен. Это было обидно, поэтому желание верить другим быстро исчезло. Учитывая то, что Микка рассказывала о «воспитании» Столпов, неудивительно, почему она так дорожила его доверием. Для Музана экс-охотница стала доверенным лицом из-за того, что не представляла угрозы, по крайней мере без клинка, в отличии от Высших лун, которые в любой момент могли восстать против своего господина. Для девушки Прародитель какое-то время был недостижимым божеством, а возможность приблизиться являлась почти что заветной мечтой, так что разрушать собственную идиллию она не планировала. Так они стали взаимозависимы, в первую очередь в целях компенсации эмоциональных и духовных потребностей. Микке это присуще, ведь она человек, а вот демон, хоть изначально такой же смертный, — нарцисс, стремящийся к собственному совершенству, расчетливый и жестокий, и поначалу экс-охотница была прекрасным инструментом для воплощения планов, но сейчас планы Кибуцуджи на нее изменились, во многом благодаря девушке, вернее, она изменила его самого. Он попал под влияние не менее сильной и продуманной личности, которая все же губит себя своими же слабостями. Основная ошибка Микки — проявление эмоций и своенравность. Все же по-другому она представляла свой путь к мировому господству. Но ведь у мира не может быть два Бога, так как же поступить? ***       Кибуцуджи задерживался. Вряд ли уборка способна занять два часа, и это настораживало Микку. Она отправилась в главное крыло на поиски Прародителя. Коридоры в очередной раз были перемешаны, но на стенах были картины, по которым можно ориентироваться, чем девушка и воспользовалась. Но экс-охотница остановилась, разглядывая странные следы, они были бледными, но становились четче и вели к одной из дверей. Микка, движимая любопытством, вошла и тут же замерла от резкого запаха. Вся комната была пропитана кровью. От увиденного девушку чуть не стошнило, поэтому она поспешила вернуться в коридор и направилась к кабинету Музана. Ее ничуть не удивил сам факт существования подобного места, ведь демоны должны питаться, хотя зачем затаскивать еду в Крепость? Возможно, это комната предназначена для общего пиршества? Экс-охотнице тяжело осознавать то, что в любой момент там могла оказаться она или кто-то из ее знакомых, но этот мир устроен так, что óни питаются людьми, и пока Микка не в силах это изменить. Но все же теперь стало ясно, откуда по всей Крепости Бесконечности запах человеческой крови, а не демонической, который исходит от всех Высших Лун и тем более от Кибуцуджи.       Только сейчас девушка вспомнила о том, в каком страшном месте находится. Буквально все здесь могут стать ее убийцей в любой момент. От этих мыслей экс-охотнице было не по себе, особенно учитывая то, что это только ее выбор, добровольное решение отправится за Прародителем. Так что если она погибнет, разозлив кого-то или просто станет ненужной, то будет виновата сама вдвойне. Но сейчас Микке проще, ей позволено быть эгоисткой хотя бы в том, что нужно нести ответственность только за одну жизнь — свою. Девушка утешает себя подобными мыслями, оправдывая необходимость ухода из рядов охотников, находит причину верить в правильность принятых решений, несмотря на то, что она об этом давно не думала. Хотя может и стоило… Это странно, но Микка чувствует себя в безопасности только по одной единственной причине — слова Музана о том, что он не позволит ранить ее. Когда вообще девушка начала верить демонам? Вероятно, в тот момент, когда решила присоединиться к ним. Все авантюры начинаются с идеи, затем становятся целью и рано или поздно превращаются в реальность. Это дает экс-охотнице мотивацию: мысли могут привести человека к желанному результату, стоит только сделать первый шаг и не упасть, продолжать борьбу до конца. Так она поступает и сейчас: оправляясь от недавнего потрясения наконец поворачивает в нужный коридор. Кибуцуджи заметил девушку сразу как покинул кабинет: — Все-таки соскучилась, — протянул с ухмылкой он. — Вовсе нет! — отрицала экс-охотница. — Планируешь нарисовать ту поляну светлячков? — поинтересовался демон. — Именно так, — бодро ответила девушка, открывая дверь. — Все же хороший обед поднимает настроение. — Это точно… — протянул Прародитель. — Прозвучало так, будто ты давно не ел, — предположила Микка, подготавливая специально оставленные ей художественные материалы. — Ты сама проницательность, — бросил Кибуцужди. — Подожди, то есть ты голодаешь? Разве это не во вред тебе самому? — не понимала она. — Держусь из-за некоторых, не твое дело, — сквозь зубы произнес Музан. — Как это «не мое дело»?! — экс-охотница была возмущена столь халатным поведением, но вовремя остановилась и добавила: — Я не против того, чтобы ты ел людей, только не при мне. — Когда ты стала так безразлична к себе подобным? — Прародитель явно был шокирован подобным заявлением, но также и рад. — Я никогда не отличалась особым сочувствием, хотя помогать мне приятно, особенно когда знаю, что результат важен не только мне, — констатировала Микка, делая первые наброски. — Прекрасное качество для такой милой девушки, — улыбнулся демон, присаживаясь рядом и внимательно наблюдая за работой собеседницы. — Спасибо… — экс-охотница была смущена, но старалась не подать виду, зато румянец на бледных щеках выдавал ее полностью. Так они просидели около получаса, девушка очень старалась работать не отвлекаясь, но это было сложно: — Похоже? — спросила она. — Очень даже, у тебя талант, — это было правдой, ведь рисунок действительно выглядел очень реалистично, — и хорошая зрительная память. — Может, сделать в цвете только светлячков, чтобы добавить эффект свечения? — предположила Микка. — Интересное решение, любишь монохромные рисунки? — поинтересовался Музан. — Да, в основном из-за того, что в детстве мне были доступны только простые карандаши, — объяснила экс-охотница. — Ты обещала показать свои работы, не забыла? — напомнил Кибуцуджи. — Да, но я не совсем уверена в том, что тебе это стоит видеть, — неуверенно протянула она, но все же достала сверток. — Почему же это? Они плохие? — уточнил он, принимая два листа бумаги из подрагивающих рук. — Нет, просто… — Красивый пейзаж, правда, недорисованный, очень хотелось бы увидеть законченную работу, — спокойно сказал Прародитель, рассматривая один из рисунков. — Ты его рисовала, когда Аказа нашел тебя? А второй… Увидев собственный портрет, демон сильно удивился, а потом понял, почему Микка не хотела показывать свои работы, это действительно странно, но… — Мне очень льстит, что ты относишь мое изображение к лучшим, но зачем тебе это? — Кибуцуджи хотел озвучить свое подозрение об ориентировке на себя, но, вспомнив прошлую реакцию экс-охотницы на подозрение в предательстве, воздержался. — В тот день, когда впервые встретила тебя, ябыла до глубины души поражена и, вернувшись в поместье после отбора, захотела запечатлеть самое яркое воспоминание, а именно твой образ… — девушка тараторила из-за сильной неловкости, но Музану удавалось понимать все. — А еще ты должно быть не обратил внимания, но в металле моего клинка есть маленькие красные вкрапления, именно из-за их схожести с твоим цветом глаз мой выбор пал на этот материал. Как оказалось, по легенде, над местом, где добывали эту руду, долгое время жили демоны. — Если бы не невероятные вещи, которые творятся рядом с тобой прямо на моих глазах, я бы не поверил, а так… Теперь мне более понятна причина твоего мгновенного энтузиазма присоединиться ко мне, — рассуждал демон. — Ты действительно невероятная, Микка. — Я ничего такого не делаю, просто поступаю так, как считаю нужным, вот и все, — экс-охотница была очень смущена и не могла придумать выход из этой неловкой ситуации, которой Прародитель наслаждался. — Можно я заберу рисунок себе? — внезапно спросил Кибуцуджи. — Но прежде я хотел бы, чтобы ты оставила свою подпись. — Хорошо, но зачем? — не понимала девушка, но все же подписала работу в углу. — Все великие творцы оставляют свою подпись, так почему ты не должна? — улыбнулся Музан. — Повешу над рабочим столом и буду наслаждаться. Экс-охотница, севшая доделывать картину со светлячками, не смогла сдержать легкий смешок: — Какое самолюбование… — но быстро прикусила язык и добавила: — Прости, но это так. — Раз ты так говоришь, значит оно так и есть, но по такому тонкому льду советую не ходить, — серьезно произнес он. — Не будь ты собой, а, например, одной из моих лун, давно бы лежала без головы. — Я… поняла, — когда Кибуцуджи говорил так, значит, стоит прикинуться стеной, но желательно в прямом смысле ею стать, так когда-то сказал Кайгаку. Теперь напряжение в комнате не нравилось и Музану, поэтому, чтобы сгладить ситуацию, ведь на Микку он просто не мог долго обижаться, он положил руку на ее макушку, слегла растрепал заколотые волосы и спросил: — А как сложилась твоя жизнь после того, как ты стала Столпом? Ты ведь получила желаемую свободу. — С чего бы начать… — задумалась экс-охотница, — пожалуй, подобный титул обязывает к бóльшему, чем просто охота на демонов. Например, уход за ранеными в поместье… — Все в том же Поместье Убуяшики? — перебил демон. — Нет, каждому Столпу выделяют собственное поместье, в которое мы можем привести людей, чьи семьи погибли после нападения óни. Так появляются помощники, следящие за процессом выздоровления охотников. Еще в поместье могут работать те, кто не прошел Финальный Отбор, но выжил благодаря таким, как я, лечившим остальных во время испытания, — объясняла Микка. — Твое поместье было большим? — поддерживал разговор Кибуцуджи. — Не очень, особенно учитывая то, что бóльшая его часть отдана для восстановления раненых, — ответила девушка. — Но зато оно в моем полном распоряжении, когда дело касается декора: каждый раз останавливаясь в городе, я старалась найти самые необычные и красивые картины, хотя коридоры все равно похожи на галерею моих работ. — Разве это плохо? — не понимал Музан. — Твои пейзажи достойны внимания. Их разговор прервал появившийся Аказа: — Господин, мне удалось уничтожить Столп Пламени. Экс-охотница дрогнула, она понимала, что рано или поздно подобное произойдет, но от этого новость не стала менее шокирующей. — Но мне пришлось уйти, и несколько охотников и тот, что с серьгами Ханафуда, остались живы, — продолжил доклад Третья Высшая. Девушка заметила, что демон закрывает рукой сквозное ранение на животе, но все еще не полностью справившись с волнением, не могла пошевелится. — Плохо, Аказа, очень плохо… — зло протянул Прародитель. Он встал, подошел к подчиненному и, прежде чем исчезнуть с ним, обратился к Микке: — Не хочешь сходить в ванну? Ты кажешься подавленной.       Только спустя полчаса экс-охотница нашла в себе силы, чтобы встать. Она не плакала, просто внезапная пустота заполняла ее изнутри. Девушка не способна изменить случившегося, стоит смириться и идти дальше. Ренгоку не был плохим человеком, он стал хорошим наставником, и, разумеется, Микка привязалась к нему. Может, их взгляды не всегда совпадали, но Кеджуро никогда не отрицал возможной правоты ученицы, к тому же вполне принимал ее теории. Неподдельная искренность и желание сделать мир лучше — именно это в Столпе Пламени завораживало экс-охотницу. Сейчас это в прошлом, но девушка рада, что такой человек был в ее жизни. «Так тяжело осознавать, что кого-то ты уже просто не увидишь, не услышишь, не почувствуешь рядом, — думала она. — Но ведь Ренгоку-сан не исчез, такой, как он, останется в памяти многих и… все, что я могу для него сделать, — это хранить воспоминания о нем… Это ничтожно мало.» Идея принять ванну показалась Микке неплохой и, собрав все необходимое, она вышла из комнаты. Зайдя в купальню, девушка чуть не выронила полотенце — не только она собиралась погреться в воде. Вернее, тот, чьи планы были такими же, уже наслаждался источником. Микка хотела спросить, что Кибуцуджи тут делает, но поняла, что не в праве, ведь территория, на которой они находятся, принадлежит ему, буквально создана им. Поэтому экс-охотница, глотая комом свою гордость, как можно спокойней опустилась в воду, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд пары кроваво-красных глаз с кошачьими зрачками. — Ты не против моей компании? Прекрасно, — будто издеваясь, говорил Музан (выместив всю злость на Аказе, он захотел отдохнуть). — Я не в праве перечить, — ответила она и закрыла глаза, стараясь расслабиться. — Разве только в этом дело? — усмехнулся Прародитель, и девушка услышала, как он направлялся к ней. — Возможно, у меня уже нет сил сегодня на подобное, — Микка пыталась сохранять спокойствие, но холодные руки, легшие на ее плечи, этому не способствовали. Если бы экс-охотница хотела, то давно бы ударила демона, несмотря ни на что, и сбежала, но она не делала этого: может, остатки рассудка кричали о желании жить, а может, девушка на самом деле наслаждалась этим… — Когда я сегодня проснулся, — начал Кибуцуджи, — и провел по твоей спине, то почувствовал шрамы, — его руки опустились ниже, а пальцы стали находить рубцы один за другим, — здесь, а еще здесь, еще и такие длинные… Откуда они? — Я не… — Они ведь от клинка кого-то из охотников? Поэтому ты не хочешь об этом говорить? — Музан решил проверить догадку, и, судя по реакции, оказался прав. Микка не могла заставить себя сказать и слова, но когда его руки вернулись на плечи, а затем обняли и прижали к себе, стало понятно, что без ответа он ее не отпустят. — Это случилось после победы над Четвертой Низшей луной. Столпы решил это отпраздновать и позвали меня, — все же решилась экс-охотница. — Разумеется, были и те, кто меня отговаривал, но интерес был сильнее, и я пошла. Поначалу все было безобидно, все рассказывали о героических сражениях и не только, но потом кто-то заметил, что я практически не пила сакэ… Девушка замолчала, это довольно тяжело — вспоминать подобные события, а Прародитель понял, что если бы эти «няньки» были с ней постоянно, то шансы дожить хотя бы до 10 лет были невысокими. — Дальше все было как в тумане, — хоть и с дрожью в голосе, но она продолжила. — Начался бой подушками, который перерос в бой на клинках Ничирин. И в какой-то момент все объединились против меня и по мне попала какая-то из атак, мне потом даже не сказали, чья именно, хотя я подозреваю… Как-то так. Почему-то демону захотелось отведать какого-нибудь охотника, желательно Столпа. Услышанное просто не могло уложиться в его голове, зато утверждение Микки о том, что люди не лучше óни резко обрело весомое доказательство. Кибуцуджи впервые по-настоящему испугался за кого-то так сильно, это действительно страшно. Должно быть, девушке было сложно принять подобное. Он опустил руки, но она не уходила: стояла какое-то время, глядя в пустоту, а затем развернулась. — Знаешь, что самое странное? Я не злюсь на них и не виню, и никогда у меня не возникало подобной мысли, — экс-охотница нервно усмехнулась. — Даже наоборот, считала себя виноватой. Музану показалось, что перед ним ангел, только нимб и крылья у него отобрали. Никогда он не встречал настолько честного человека. Микке просто не повезло, это злая шутка судьбы, эта святая дева ни в чем не виновна, это жертва всех несправедливостей мира. В тот момент Прародитель не мог поверить, что это может быть не так. — Мне нужно побыть одной, — шепотом произнесла девушка. — Я буду в саду. — Хорошо, — спокойно ответил демон. — Спокойной ночи. ***       Микка лежала под деревом и перебирала пальцами мягкую, как шелк, траву. Ей нужно было привести мысли в порядок, найти новые способы достижения цели, а также немного отругать себя за дважды за день показанную слабость. И хоть именно такой она была раньше, сейчас подобное поведение кажется ей непростительным. Итак, видимо первоначальному образу экс-охотницы еще не настал конец, может, это и к лучшему. Все же она человек, а значит, может меняться, быть разной, но вечно прекрасной, в глазах Прародителя теперь уже точно. Новый виток событий, новая личность — с непреклонным духом, но травмированная в прошлом, прекрасная и добрая, готовая протянуть руку «врагу» человечества. Это Микка сегодня, может, и завтра, ей привычно быть для всех разной, ведь так гораздо удобней, ее вранью нет конца, но это не важно — результат дороже. Это кажется диким, но девушка давно перестала понимать то, кем на самом деле является. У нее есть штампы поведения, свойственные всем людям, потому что нельзя выдать свою потерянность. Экс-охотница сильна только в том, что все еще ведет свою игру, выворачивая ошибки в новые, более удобные варианты развития событий. У нее давно не было шансов стать частью человеческого общества, поэтому уход на сторону демонов был глотком кислорода, единственным спасением и только первым шагом к осуществлению грандиозных планов. Слишком тяжело осознавать настоящий ужас ситуации, поэтому Микка попыталась забыться в чувствахвнезапной любви. Какими бы ужасными последствиями это ни обернулось, ей не хочется отступать, нет и тени сомнений. «Эти руки, такие холодные, но приятные, бархатный голос, мягкие слова, непоколебимая решимость, дикий блеск красных глаз… На что же я обрекла себя в ту ночь? Где бы я была сейчас? Какой бы была? Но так невыносимо думать, что этого всего могло не быть, я будто пытаюсь вырвать безумно важную часть своей жизни… А впрочем, так и есть.» С дерева на ее голову упал листок: еще зеленый, но уже погибающий без поддержки. Она сняла его с волос и повертела в руках, он показался ей даже не доросшим до полноценного. Почему-то Микке вспомнились тренировки в поместье Убуяшики, ничего конкретного, просто собирательный образ, а воспоминания были пустышками — не несли никаких эмоций. Девушка посидела так еще немного, а потом вернулась в свою комнату: скоро наступит следующий день, они совсем скоро начнут культивировать Голубую Паучью лилию, но до этого момента еще нужно продержаться. Оставалось совсем немного… ***       Целый месяц томительного ожидания: ежедневные тесты, уход за цветами, переопылёнными вручную, отслеживание их состояния и климатических условий, и вот результат: всего пять цветков Голубой Паучьей лилии. Когда стало ясно, что они распустятся со дня на день, Микка предложила по ночам дежурить, чтобы не упустить момент цветения, и оказалась права. Именно ей посчастливилось застать момент «рождения» злополучного растения. Это означало только одно — скорое появление усовершенствованного лекарства тысячелетней давности. Но для экс-охотницы это также стало еще одним шагом в ее коварном плане. Так что он из себя представляет? Стоит начать с того, что девушка говорила Кибуцуджи в их встречу перед уходом из рядов охотников: она хотела передать власть в руки сильнейших, но только не уточняла, что возглавит их сама. По первоначальному плану Микка должна была стать демоном, уничтожить вначале Музана, а затем и охотников на демонов. Что же пошло не так? Сначала отобранный Прародителем клинок, далее неизменным остаётся то, что экс-охотница по-прежнему человек, и наконец — маленькая шалость: выпущенные из узды чувства. Так что исходную стратегию пришлось менять, девушка зашла слишком далеко, чтобы отступать. Теперь она планировала создать лекарство и убедить Кибуцуджи обратить ее, чтобы оставаться всегда рядом. Кажется, в этом плане нет промахов, но… Но кое-что не дает Микке покоя, вернее, кое-кто — Доума. Если с другими ей удалось найти общий язык, в основном речь шла о боевых способностях, то со Второй Высшей они были на ножах и, кажется, с каждым днем все сильнее. Это была единственная возможная помеха и, разумеется, это ее не радовало. Если им все же предстоит сразиться, то девушка ни за что не проиграет. ***       В один из дней, когда экс-охотница отслеживала состояние растений, тишину сада нарушили открывшиеся седзи: — Было тяжелое сражение, — сухо сказал Прародитель, располагаясь под деревом и прикрывая глаза. — Даки повержена, а этот мальчишка по-прежнему жив. — Тот, что с серьгами Ханафуда? — уточнила Микка, присаживаясь рядом. — Чем он так опасен? — Этот охотник владеет техникой Ёриичи, — неохотно отвечал демон, — много столетий назад ему почти удалось убить меня. — И все же это не первая серьезная потеря с нашей стороны, охотники стали сильнее и злее, — задумалась девушка. — Злее? — не понимал Кибуцуджи. — Конечно, ими же движет только месть, — заключила экс-охотница. — Мне жаль Даки, с ней было интересно. — Еще один бесполезный демон, — резко парировал Музан. — За тысячу лет они не сделали и половины того, что смогла ты. Наконец Прародитель взглянул на девушку, но тут же на его лицо появилось недовольство. — Со мной что-то не так? — спросила она. — Тебе не идет с собранными волосами, распусти, — приказал демон. — Но… Ладно, — Микка хотела возразить, но решила не нарываться и вытащила заколку. — Когда Голубых Паучьих лилий будет много, я обязательно буду украшать эти прекрасные локоны ими, — прошептал Кибуцуджи, пропуская пальцы сквозь пряди. Экс-охотницу передернуло от того, как по-собственнически это прозвучало, но на лице застыла только легкая улыбка: — Не думаю, что подобное применение рационально, учитывая то, сколько трудов вложено в их выращивание. *** — Еще недостаточно жидкое, стоит еще подержать на огне. — А свойства не изменятся? — Температура не критическая, созданные соединения не распадутся. Последние штрихи в изготовлении лекарства из недавно раскрывшегося цветка, на последующие процессы повлиять уже нельзя. Они оставляют раствор в темном месте, чтобы настоялся, и начинают убирать лабораторию: начали с записей, затем — колбы и другая посуда. — Даже не верится, что нам удалось, — улыбнулась Микка, сползая по стене на пол, последние дни были довольно тяжелыми в связи с ночными дежурствами. — Ты внесла огромный вклад в это дело, я очень тебе благодарен, — ответил демон, присаживаясь рядом. — Ещё рано благодарить, для начала стоит убедится, что оно работает, — отмахнулась экс-охотница. — Запах нашего варианта очень похож на то, каким было лекарство того врача. Думаю, мы смогли усовершенствовать его хотя бы более чистыми реагентами и пропорциями, — утверждал Кибуцуджи. — Вот как? Тогда, возможно, и правда все получилось, — задумалась девушка. — Хочу на воздух, в лес было бы не плохо. — Так в чем проблема? Можем прямо сейчас отправиться, — поддержал идею Музан. — Я ног не чувствую, так что вряд ли встану, — с досадой ответила она. — Я могу понести тебя, если ты не против, — усмехнулся Прародитель. — Нет… Стоп! Что? Я против! — сообразив, резко сказала экс-охотница. — Вот, я уже могу встать, так что в этом нет необходимости. — Хорошо, я понял, тогда позвольте руку, миледи? — протянул руку демон.       Как только Микка подала свою руку, они сразу же переместились. Была тихая и теплая ночь, луна только начала убывать, перед ними, действительно, был лес, и он был смутно знакомым… — Это ведь… — начала она. — Да, гора Фуджисакане, — подтвердил ее предположения Кибуцуджи и немного отошел, — место, где мы впервые встретились. — Это так неожиданно, — улыбнулась девушка, — навевает такие теплые воспоминания… — Как ты вырезала сотню демонов? — Да нет же, — слегка возмутилась она. — Как я расплакалась, впервые увидев тебя, постелила хаори, чтобы сесть рядом и поговорить… — И как потом прикрывала собой от восходящего солнца. Действительно, прекрасные воспоминания, — согласился Музан. — Очень хочу прийти сюда, когда тебе не придется закрывать меня от рассветных лучей. — Мне приятно, что ты хочешь разделить подобный момент со мной, — экс-охотница слегка смутилась. -Но мне хотелось бы разделять с тобой все закаты и рассветы… — Это так… неожиданно, — Прародитель на какое-то время задумался, но все же ответил: — Но я определенно буду рад твоей компании и дальше. — Но ведь я человек, а они долго не живут, — слегка намекнула девушка. — Значит, я обращу тебя.В качестве благодарности, — усмехнулся демон. — Вот как! Что же, думаю, я не в праве отказаться, — предположила она. — Разумеется, — улыбнулся Кибуцуджи и подошел ближе. — Стой где стоишь! — Ты окружен! Кибуцуджи Музан! — Тебе не сбежать, ты умрешь прямо здесь! Из леса выходили Столпы, они были полны решимости, готовые напасть в то же мгновение. Прародитель понял, что нужно бежать, пока не поздно. — Рядом с ним человек, нельзя ему навредить! — послышался крик из леса. Демон только усмехнулся: секундное замешательство позволило ему переместить всех охотников прямо в Крепость Бесконечности, и те сразу остались без земли под ногами. Ояката совсем ослаб, именно поэтому они решились на подобный дерзкий бросок, но кто им сообщил об их местонахождении, причем с такой точностью? — Думали, что и впрямь сможете загнать меня в угол? Вы сейчас попадете в ад! Так началась финальная битва. Два дня назад: — Послезавтра Кибуцуджи будет на горе Фуджисакане, это ваш шанс уничтожить его — корень зла, — читала сообщение Амане Убуяшики. — Я не смогу повести вас в бой, дети мои, но это сделает Кирия. — Последние слова Оякаты-самы… — Мы обязаны победить. — У нас нет права на ошибку. — Стоит быть готовым ко всему, к любым жертвам. — Все ради заветной мечты. ***       Высшие луны всегда готовы к бою, поэтому бой на своей территории должен быть легким. Прародитель итак рассеял охотников по свей Крепости, но этого было недостаточно, так что Накиме с помощью бивы регулярно меняла вид этого «пространства», пряча все глубже Музана и Микку. Планы обоих явно рушились, но отступать поздно, придется импровизировать. — Нужно срочно применить лекарство, — анализировал Кибуцуджи. — Оно уже готово, вот только в его эффекте нельзя быть уверенным, — возразила девушка. — Но рисковать мы не можем, — настаивал Прародитель. — Лучше пожертвовать лекарством, чем тобой, просто сохранить записи, — возмущалась экс-охотница. — Среди этих охотников есть обладатель Дыхания солнца, предыдущий его владелец чуть не уничтожил меня, — убеждал демон. — Значит, все очень серьезно… — задумалась Микка. К тому моменту как им удалось добраться до лаборатории, она поняла: избежать прямого столкновения с охотниками больше не удастся. Значит, придется действовать на поражение. Пока Музан доставал препарат, девушка сказала: — Мне нужен мой клинок, я выйду к Столпам под видом сбежавшей из плена. — Уж больно здоровой выглядишь, — заметил Кибуцуджи. — Значит, укроюсь какой-то тканью, чтобы сразу не было понятно. Это будет лучший отвлекающий маневр, поверь, — продолжала экс-охотница. — Я не могу рисковать тобой, — раздражился Прародитель. — А собой, выпивая непроверенное лекарство? — срывалась на крик она. — Хорошо! Как бы препарат ни подействовал, потом ты вольна делать, что хочешь, — демон тоже больше не мог сохранять спокойствие. Процеживали и охлаждали раствор они молча, даже не поворачивая голову в сторону друг друга, но когда пришло время применить лекарство, то сомнения уже затронули и Музана: — Мы столько работали, а сейчас это все может оказаться зря. — Моя наставница по ядам и отварам, Кочо Шинобу, как-то сказала, что если на этапе смешивания       ничего не стремилось взорваться, то плохого эффекта оно нести не должно, — попыталась поддержать Микка. Когда одна рука Кибуцуджи держала колбу с заветной жидкостью, вторая кончиками пальцев цеплялась за экс-охотницу: весь путь создания этого препарата они прошли вместе, и этот ответственный момент применения тоже… Но мгновенно ничего не произошло, это одновременно пугало и успокаивало. Тогда девушка решилась спросить: — Как ощущения? — Особо я ничего не чувствую, но с клетками что-то происходит, — сдержанно произнес Прародитель. — Превращение из человека в демона происходит именно на этом уровне, надеюсь, это хороший знак, — рассуждала она. — Я еще какое-то время побуду рядом, на всякий случай. — Спасибо, — это были прямые слова благодарности от Музана, и Микка почувствовала огромную честь услышать их. Они ждали хотя бы какого-то эффекта, но безрезультатно. Такой исход, казалось, был наихудшим, но учитывая текущую ситуацию, может, все не так и плохо. Девушка не могла найти себе места: пытаться измерить давление и пульс просто бессмысленно, а от звуков недалекого боя она постоянно вздрагивала. Так прошло несколько минут, и экс-охотница решилась спросить вновь: — Может, мне стоит готовиться к сражению? — Похоже, пока это все, что нам остается, — разочаровано протянул Кибуцуджи. — Постарайся не геройствовать беспричинно. — Хорошо, — кивнула она. — Где мой клинок? — Не поверишь, под полом этой комнаты, — слегка улыбнулся Прародитель. — Я бы сказал, буквально под тобой. Микка не сразу поверила и смотрела какое-то время с недоверием, но вскоре опустилась на колени и постучала по полу. Действительно, под досками была пустота, в которой можно устроить тайник. Так и было: вскоре девушка закрепляла ножны на поясе, укладывая руку на привычную рукоять, даже воспоминания всплыли.Забавно. Клинок снова приобрел цвет: теперь он стал ярко-алым, словно кровь. Затем она начала рвать кимоно на себе, для правдоподобности, и поинтересовалась: — Можешь нанести мне раны? Чтобы точно поверили. — Это обязательно? — сомневался демон. — А если из-за запаха крови я захочу тебя съесть? — У меня есть оружие, и я убежать могу, — убеждала экс-охотница. — Я не боюсь, но не хочу терять то, над чем так долго работала, и то, что стало очень важным для меня. — Ты снова ставишь других превыше себя, так благородно, до тошноты пронимает, — категорично ответил Музан, он не готов наносить раны той, которая стоит перед ним. — Я по-другому не умею, — красиво соврала девушка, понимая, что придется делать все самой. — Тогда я сама справлюсь… Быстрое движение, еще одно, лезвие клинка рассекало тонкую кожу на ногах, руках, свежий порез пересекал грудь, постепенно проступала кровь. Ей больно, но терпимо, все раны рано или поздно заживают, а к ощущениям быстро привыкаешь… Но Прародителю подобные действия Микки казались по-настоящему пугающими и непонятными: неужели любовь (а именно это, по его мнению, мотивировало все ее действия) способна доводить человека с сильной волей до истинного безумия? Как же демон заблуждался! Какой же эгоистичной была она на самом деле!       Экс-охотница клянется сама себе, что больше никогда в жизни не пойдет на поводу у собственной гордости, если придется повторить подобное. Сейчас, оставив Музана одного, в самом сердце Крепости, она направляется ближе к местам стычек охотников и демонов, чтобы отыграть свою роль и дать Прародителю время скрыться. Пока ее тело не привыкло к хоть и не глубоким, но серьезным порезам. Единственное, на что Микка сейчас надеется, это то, что запах ее крови не приманит слабых óни которых здесь хватает. Проходя очередной поворот, девушка услышала два знакомых голоса, но их обладатели кричали от боли. Сквозь небольшую щель она увидела, что охотник в желтом хаори и с такими же волосами одним выпадом прорезал Кайгаку и Широ, прыгнувшую его закрыть. Внезапно сердце Микки сжалось: все же она привязалась к приставленным ей слугам. Хоть и ненадолго, но они стали друзьями. Экс-охотница очень хотела, чтобы эти двое переродились и были счастливы, но демонам этого обещать никто не мог… *** — Юная Госпожа! — снова пыталась вернуть девушку в реальность Широ. — Я понимаю, вы с Господином на пороге величайшего открытия, но… — Я в порядке, не стоит беспокойства, просто… — Микка неуверенно продолжила: — у меня плохое предчувствие, все идет слишком гладко, понимаешь? — Разве это плохо? Кайгаку никак не нарадуется, что Господин стал спокойней, — перевела тему демонесса. — Рассказывайте скорее, какое любовное зелье Вы намешали? Экс-охотница чуть не захлебнулась молочным коктейлем: — Что за глупости? — протестовала она. — Ничего такого нет. — То есть, Господин просто так пускает на Вас такие взгляды? — Широ заметила вошедшую Шестую Высшую Луну и поспешила втянуть и его: — Кайгаку, подтверди же ты, что Господин не равнодушен к нашей Микке? — Я не в праве говорить подобное, — попытался избежать разговора демон. — Да ладно! Ты же сам мне рассказывал, что… Пока демонесса приводила тысячи примеров, обсуждаемой удалось незаметно удалится с кухни: подобные разговоры ее только раздражали, к тому же обязанности не ждут. ***       Девушка шла по запутанным коридорам дальше, пока не наткнулась на дверь, других путей не было, и вошла. Понять, где очутилась, проблемы не представляло: личный сад Второй Высшей луны, в котором он трапезничал в тот момент, когда Микка оказалась внутри. Доума, заметив гостью, понял: наконец-то ловушка захлопнулась, теперь ему удастся съесть экс-охотницу. У него не было принципов: кем бы она не приходилась Кибуцуджи, для Высшей луны была всего лишь прекрасной пищей, и столь бессмысленное применение для нее в качестве помощницы в исследованиях казалось оскорбительным. Микка быстро сообразила, что сейчас ничего хорошего не произойдет: учитывая их натянутые отношения, демон мог легко воспользоваться переполохом сражений с охотниками и прикончить ее. Поэтому девушка сосредоточилась, постаралась остановить самые сильные кровотечения и приготовилась к бою: ей нельзя погибать так глупо и здесь, когда цель почти достигнута. — Еда сама пришла на званый ужин, — рассмеялся демон. — Сил хватит повторить это при Господине? — съязвила в ответ экс-охотница, держа руку на рукояти клинка. — Неужели ты настолько пренебрежительно относишься к нему? — Главное блюдо не должно так много говорить, — раздражился Доума и использовал Технику демонической крови, Замораживающие облака. Если бы Микка была рядовым охотником, то моментально потеряла бы сознание от холодного воздуха. Она знала, что именно Вторая Высшая луна убил сестру ее наставницы — Канае Кочо, и, несмотря на то, что сейчас девушка на стороне демонов, презирала его всегда. Поэтому убийство Доумы можно отнести к мести, хоть это ее не особо волновало, ведь поставленная цель важнее.       Экс-охотница вступила в бой: отражала атаки острых, как ее клинок, вееров, старалась не приближаться без необходимости или явной возможности ранить, но воздерживалась от использования техник собственного дыхания — стоит держать козырь в рукаве. Сейчас она старается использовать Дыхание воды, в частности, второй стиль, так как этот прием позволяет держать дистанцию. И хоть холодный воздух не останавливает ее, но явно мешает, и это радовало демона, который не прекращал атаковать. Как бы девушка сильна ни была, оставаясь человеком, она не способна превзойти Доуму в выносливости и опыте сражений.Но он оставался на чеку. На самом деле у Микки не было цели убить Вторую Высшую луну, ей было достаточно измотать его и сбежать. В конце концов, это столкновение, переросшее в уже действительно серьезный бой, произошло только из-за переполоха, в обычных обстоятельствах экс-охотница бы не разгуливала в той части Крепости Бесконечности в одиночку. Кибуцуджи действительно обеспечил ей полную безопасность, прошедшие месяцы были такими спокойными и приятными… Но девушка оказалась не способна отразить все атаки Доумы и, оступившись, попала под ряд сильных режущих атак Увядшие висячие сады, которые лишили ее возможности держать клинок в правой руке. Это стало Микке главным знаком, что бой нужно заканчивать в ближайшие две минуты, больше ей не удастся сражаться с прежним хладнокровием. Порезы, которые она нанесла сама себе, теперь перекрывались более глубокими, нанесенными демоном. Экс-охотница прекрасно понимает, что Высшие Луны безумно сильны. Даже зная их слабые места, один Столп не может сравниться по потенциалу с кем-то из сильнейших демонов. Тогда главным оружием охотников становиться воля к жизни, неугасаемое желание истребить всех óни, только Микка подобной цели не имеет, так что уступает в силе любому из своих бывших наставников. И это… обидно. Она отказалась от человеческого, перешла на сторону демонов, желая помочь им, а в итоге стала слабее, и снова мечты разбиваются о реальность, ее эфемерные планы рассыпаются, а козыри становятся пустышками. Девушка сама уже стала никем: ее не захотят принять обратно охотники, люди, но и среди демонов не все признают ее существование. Микка снова одна, как та маленькая девочка в комнатушке с единственным окном. Экс-охотница не готова продолжать бой, но сквозь боль встает, потому что в голове всплывает образ того, из-за которого все началось больше двух лет назад, это придало ей сил. Настала пора показать, кто стоит перед Второй Высшей луной. Она — Микка, особое оружие охотников, выросшая в окружении сильнейших мечников, обладательница собственного Дыхания, но при этом соратница демонов и самая приближенная к Прародителю. Такие не проигрывают, они всегда одерживают победу. Девушка сосредоточилась. У нее есть одна попытка, ей придется использовать все стили Дыхания Жизни, чтобы получить возможность сбежать, и это не будет проигрышем, ведь кто сказал, что Доума не погибнет после ее ухода? Экс-охотница уверена, что вскоре кто-то доберется и до него, всего лишь вопрос времени. — Надо же, ты можешь стоять! — насмехался демон. — Похоже, я недооценил тебя, приношу свои извинения.       Микка ничего не ответила, вместо нее говорили ее атаки. Первый стиль позволил ей быстро приблизиться и дезориентировать противника, второй помог сильно замедлить регенерацию, ведь нанес много достаточно сильных ранений, и наконец пятый окончательно ослабил Доуму. Сразу после удачно проведенной комбинации, даже не отдышавшись, девушка вылетела в коридор, который начинался прямо за спиной демона, не совсем понимая направления, в котором двигается. Вскоре экс-охотница остановилась и, опершись на стену, старалась привести дыхание в норму. И только она решила обратить внимание на место, в котором оказалась, ее страх стал сильнее: из-за поворота выбежал юноша с бордовыми волосами и серьгами Ханафуда. Из рассказов Музана Микка поняла, что это главная угроза их планам, кажется, его фамилия Камадо. Вспомнив то, в каком положении находится, девушка опустилась на пол и постаралась выглядеть очень слабой, хотя после битвы в Доумой лукавить пришлось несильно. Парень действительно заволновался и подошел ближе: — Ты сильно ранена, столкнулась с кем-то из Высших Лун? Постой, твои волосы… Столпы говорили о тебе! Ты — Микка? Пропавшая несколько месяцев назад охотница с собственным Дыханием? — Меня похитили, — хрипящим голосом произнесла она. — Держали здесь, считали прямой угрозой. Экс-охотница закашлялась, убранная ото рта рука была вся в крови. Неудивительно: бой с Высшей Луной сильно потрепал ее. — Вот вода, — протянул флягу Камадо, — в ней есть обезболивающее. Ты смогла сбежать благодаря атаке охотников? Даже клинок Ничирин вернула! Я — Танджиро Камадо. Пойдем, отведу тебя в безопасное место.       Если бы обладатель Дыхания солнца мог отличать происхождение эмоций, то точно бы раскрыл девушку, ведь страх не был порожден заточением в Крепости. Бедный наивный паренек: держит под руку собственную смерть. Но сила, исходящая от него, пугала Микку, даже закрались сомнения, что ей не удастся легко убить его. Они шли по коридорам в неизвестном экс-охотнице направлении, но вскоре им удалось встретить двух Столпов — Воды и Насекомого. — Гию-сан, Шинобу-сан! Смотрите, кого я нашел! — радостно начал Танджиро. — Ей удалось вырваться, как только мы ворвались сюда. — Невероятно… — Кочо не могла поверить собственным глазам: девушка была жива и почти невредима. — Ты выжила… — Томиока также был потрясен случившимся, — но как? — Я не до конца сама понимаю, — робко начала она, — но, кажется, демоны и не собирались убивать меня, просто удерживали… Микку обняли те, кого девушка когда-то считала самыми близкими, и это… противоречивое чувство. С одной стороны, она действительно тоже очень рада этой встрече, но с другой, теперь они по разные стороны баррикад, и ей не стоит поддаваться слабости и отступать от задуманного. Экс-охотница изменилась, для нее сейчас существуют только собственные цели и желания, подкрепленные чувствами, такими же противоречивыми. Какой бы спокойной ни была обстановка на данный момент, для Микки это настоящее поле боя: переплелись прошлое, жалобно ноющее в груди, настоящее, растерянно ищущее выход, и будущее, говорящее взяться за клинок и сражаться до последнего. Обстоятельства заставляют ее думать быстро, вынуждают идти на риск. Девушке не впервой, но страх снова захватывает, и, чтобы скрыть его, она начинает плакать. Охотники думают, что это слезы счастья, но на самом деле это чистое отчаяние. Сейчас экс-охотница оказалась загнанной в угол собственноручно и была слаба как никогда. Ее разрывают на части переживания за Кибуцуджи, которого оставила с совсем свежим препаратом, непонимание того, что может произойти в следующую секунду, страх за свою жизнь. В голове всплывает тот кошмар, и в данной ситуации он может воплотиться в реальность. А это не совсем то, о чем она мечтала.       Тихий лес, маленький домик, сад, каменная тропинка… Именно этот пейзаж Микка видела в голове, когда кто-то спрашивал ее о будущем.Хоть в мечтах было и покорение мира, девушка определенно не планировала управлять им, по крайней мере сама. Ей не нужна власть в чистом виде, но хочется видеть зависимость целого мира от слов, жестов, идей. Она не прирождённый лидер, скорее, серый кардинал, дергающий за нужные ниточки, но чувствующий свое величие и превосходство. Именно Музан и демоны должны были взять власть в свои руки, но прислушиваться к экс-охотнице как к главному организатору этого переворота. Да, девушка не гений, более того, ей это и не нужно. Все, чего хотелось Микке с самого начала, - это воплотить мечту маленькой девочки, которая большую часть жизни провела в одной комнате, — свобода во всех ее проявлениях, и только для нее. Она не взрослая, а всего лишь эгоистичный ребенок, который использует взрослые средства для достижения своих целей. Экс-охотнице жаль себя, погрязшую в глупых детских грезах, людей, делавших все возможное, чтобы вырастить ее достойным человеком, демона, поверившего в ее бескорыстность.       Микка резко отталкивает Гию и Шинобу и выпадом приближается к Камадо: сейчас он — главная угроза для Прародителя. Девушка вынимает клинок из ножен и прислоняет лезвие к горлу юноши. У Танджиро сбивается дыхание, наблюдающие Столпы делают шаг назад. — Жизнь одного охотника или нескольких сотен, которые сейчас здесь.У вас есть выбор, — холодно произнесла экс-охотница. — Микка, ты… — онемел Томиока, — стала демоном? — Нет, я человек, — серьезно сказала она, — но не на вашей стороне. — Ты заодно с демонами? — не веря, прошептала Кочо. — Но как? Как ты могла предать охотников?! — Я не давала клятвы быть всегда на этой стороне, — резко сказала девушка, парень в ее хватке попытался двинуться. — Не смей! Твоя судьба еще не решена. Посмотри: твои наставники задают лишние вопросы вместо того, чтобы убить тебя, — Микка надавила сильнее, из раны сочилась кровь, — или спасти, — и быстро ослабила давление. — Ты играешь с нами? — охладел Столп Воды. — Не только, — зло усмехнулась она, — бери выше: со всеми. — Зачем тебе это? — попыталась пойти на контакт Шинобу, нужно было время, чтобы сюда пришли другие охотники. — А вы скажите, во сколько оцениваете свои жизни? Я, например, в чистый ноль. Кто бы что ни говорил, пока я не достигну своей цели я — никто, — утверждала девушка. — А охотники? Сумасшедшие, движимые эфемерным желанием истребить всех демонов ради мести. Я права? — Тебе промыли мозги, ты не та Микка, что жила и росла рядом с нами, — отрицала Столп Насекомого. — Раньше ты верила в спасение человечества, была готова отдать жизнь на миссии ради мира… — Никогда, — перебила его экс-охотница, — для меня мир никогда не был ценным. Сказать почему? Да потому, что для меня его не существовало с детства. Моя вселенная — четыре стены, пол, потолок и окно. Для меня нет будущего там, где росли вы, и если это так, то я скорее помогу тому, кто дал мне другое виденье этого мира. — Ее нужно убить, в ней не осталось ничего человеческого, — утверждал Томиока. — Но ведь это Микка! Мы растили ее! — сопротивлялась Кочо. — Вы создали монстра, способного прямо сейчас уничтожить вашу последнюю надежду, но я по собственной милости жду ответа, — насмехалась девушка.Ей уже нечего терять, разве что все же хотела бы увидеть ожидаемый результат лекарства, хотя гораздо сильнее она желала увидеть Кибуцуджи, его глаза, ощутить его холодные ладони на своих, забыться хоть на мгновение. — Столпы Змеи и Любви уничтожили Четвертую высшую луну! — кричал прилетевший ворон. — Крепость рушится! Всех выбросило в какой-то лес, и пока экс-охотница пыталась встать, что-то проткнуло ее насквозь — это был клинок Танджиро, который воспользовался секундной возможностью. — Ты рад? — спросила она, чувствуя, как силы покидают тело. — Ты смог убить такого мерзкого предателя, как я. Не тяжело бремя палача? — Такие, как ты, не должны рождаться, — сквозь зубы проговорил Камадо. — Это не тебе решать, — еле улыбнулась Микка. — Ты ни на шаг не ближе к идеалу. В глазах начало плыть, в ушах появился шум, ей не долго осталось, а она так и не узнала, помог ли препарат Музану. Но когда силы окончательно покидали девушку, ей показалось, что Прародитель пытается докричаться до нее, словно холодные руки держат ее плечи, будто два красных глаза с кошачьими зрачками смотрят на нее с горем… ***       Охотники посчитали Столпа-предателя главной причиной своего поражения в ту ночь, с проигрышем и огромными потерями они в спешке покидали поле боя. Спустя несколько дней было принято решение сжечь тело той, кто опорочил организацию одним своим существованием, но никаких останков найдено не было, только потерявший цвет клинок Ничирин. Но рядом с поляной, где каждую ночь светят тысячи светлячков, появилась безымянная могила, которая была, к удивлению путников, всегда ухоженной. «Ради чужой мечты она пожертвовала своей» гласила каменная табличка. Люди из ближайшего города часто видели там молодого мужчину с черными волнистыми волосами и в деловом костюме. Он приходил туда каждый месяц и оставлял безумно роскошный букет гортензий, перевязанных лентой цвета льна. Кибуцуджи не успел обратить Микку в демона, ее сердце остановилось раньше. Лекарство из Голубых Паучьих лилий сработало, но раскрывать такой козырь перед охотниками он не стал.В ту ночь погибло много людей, даже несколько Столпов.       Почти сразу после того, как девушка покинула лабораторию, Прародитель опустился на пол, он до последнего не хотел отпускать ее, но и терпеть адское пламя, которое бушевало внутри, больше не мог. Препарат, несомненно, действовал, причем, довольно быстро. Каждая клетка тела менялась, и, разумеется, это было очень тяжело вытерпеть. Теперь Музан понимал, почему люди умирали, когда получали слишком много его крови. Спустя несколько минут жар отступил, и демон попытался проанализировать изменения, произошедшие в его теле. То, что два сердца и три мозга распались, не такая уж проблема. Но в условиях сражения у него не было возможности проверить сопротивление солнцу, и это уже досадно. Только позже, когда даже красные клинки Ничирин не смогли сильно навредить Кибуцуджи и остановить регенерацию, стало ясно, что, хоть и частично, лекарство дало ожидаемый эффект. А спустя несколько дней он специально остался на открытой местности, подготовив пути отхода, которые, к счастью, не понадобились. Когда стал приближаться рассвет, Прародитель приказал демонам отступать, это не последняя битва. Даже сейчас, спустя 20 лет, продолжается война, и неизвестно, сколько она продлиться: ни одна из сторон не готова сдаться.       Музан был в бешенстве долгое время: несколько месяцев он бросался на любого, кто приходил в его временное убежище. Оно располагалось совсем близко к тому месту, где Кибуцуджи сделал могилу для близкого человека. Еще несколько лет его передергивало всякий раз, как мимо него проходила светловолосая девушка: в каждой виделся образ погибшей. Но постепенно гнев уходил, на его место приходили тоска и боль. Теперь, спустя столько лет, захоронение не вызывает практически никаких эмоций у Прародителя, но кричат глубоко запертые чувства. Музан оставляет цветы и слышит тихие шаги рядом, но не двигается: ему нечего бояться. Кто-то останавливается и, видимо, стараясь прочитать надпись, наклоняется, затем отходит в сторону и произносит: — А ведь так никто и не понял ее истинных мотивов. Кибуцуджи оборачивается: перед ним стоит девушка. У нее бледная кожа, худое лицо, тонкие и длинные пальцы, серо-голубые глаза и волосы цвета льна. На ней светло-розовое кимоно. — Меня зовут Микка, — представилась она. — А Вас?

Внезапный выход создателя! Сейчас раскроются карты!

Здравствуйте, я – Happyunicorn Julie, автор этого фанфика, и здесь, я расскажу Вам некоторые интересные моменты, касающиеся данной работы. 1. Фанфик писался год с перерывом в 10 месяцев (именно так можете описать депрессию, если вдруг спросят) 2. Эта работа появилась, потому что мне хотелось посмотреть на взаимоотношения Кибуцуджи и человека, которому он бы доверял, так как в оригинальной истории подобного персонажа нет. 3. Изначально тут должна была быть романтическая линия, и ее зарождения видны в первых двух частях, но, после долгого перерыва, концепция изменилась. 4. О времени событий: Микка старше Танджиро на 2 года, основные события манги разворачиваются после ее перехода на сторону демонов. 5. Музан перестал различать запах крови девушки, так как тот слился с его собственным. 6. В основном Высшие Луны шли на контакт с экс-охотницей, только из-за невероятного приоритета Прародителя, изначально никто из них подобной инициативы не проявлял. 7. Для Микки навязывание ответственности за жизни людей стало причиной Синдрома Бога, именно поэтому у нее не было сомнений в том, чтобы покинуть ряды охотников и присоединится к демонам. 8. По подсчетам фанатов на горе Фуджисакане содержится более ста демонов, так что результаты девушки вполне реальны. 9. Угуйсу, связную птицу экс-охотницы не нашли, так что считали, что на нее напали по дороге в поместье. 10. Кагая догадался, что произошло, но до последнего не верил, что девушка жива, пока не услышал рассказ торговца. 11. Во второй главе есть микро-отсылка на игру «Genshin Impact» 12. Имя торговца — это сочетание имен мангаки и сценариста игры, Мацуи Юсея (Класс Убийц) и Сарати Ёми (Врата Штейна). Кстати псевдоним Микки в этой сцене составлен почти точно также: Санкаку Хэд (Сестренка Умару-чан), а Хитоми это второе из возможных имен нашей героини. Первой же версией было «Цсуки». 13. Песня, которую Микка пела это опенинг «Клинок, рассекающий демонов», у этого фрагмента очень подходящий для нашей истории перевод. 14. Экс-охотница читала детективы ради изощренных убийств (кто понял, что она читала в той сцене в библиотеке?) 15. Кибуцуджи действительно повесил рисунок Микки у себя над столом. 16. Когда Санеми учил ее Дыханию Ветра, то говорил девушке разрезать падающие листья. 17. У сцены в саду после купален было три версии: в изначальной экс-охотница засыпала под деревом, во второй она мнет лист и засыпает (аллюзия на смерть самой Микки), ну а третья финальная. 18. Первый цвет клинка Микки символизировал свободу, к которой она стремилась тогда, а второй – кровь, которую девушка готова пролить на пути к своей цели. 19. Вместо взятия Танджиро в заложники, экс-охотница должна была угрожать убить себя, но это противоречило ее «ценности жизни». 20. Прародитель стал наблюдать за Миккой через Накиме сразу как лекарство перестало активно действовать, так что боя с Доумой он не видел. 21. Даже если бы Музан пришел раньше, девушка не пережила бы превращение в демона. 22. Чтобы вычеркнуть имя предательницы из истории, охотники уничтожили клинок Ничирин экс-охотницы, который остался на поле боя. 23. Мне не хотелось ни happyend, ни дикое стекло, поэтому воть. Я сделял енто.