брызги.

Телевизор с убавленным до минимума звуком неторопливо транслирует вечерний выпуск новостей, на столе разложены какие-то бумаги, с которыми обязательно нужно разобраться к завтрашнему дню, иначе Белый голову открутит. Сам же Космос Юрьевич уселся на кожаном диване, скуривая одну за другой сигарету. Под конец дня голова гудела, мысли напоминали тягучую кашу из дешевой столовой. Холмогоров понимал, что бумажную волокиту придётся отложить в лучшем случае до утра, сейчас все равно ничего не выйдет. Из этой мысли плавно вытекла идея открыть бутылку коньяка, заботливо подаренную отцом на прошедший день рождения. И, стоило только пробке с характерным звуком отскочить от бутылки, раздался звонок в дверь. «Ну кого там принесло?!» - возмутился хозяин квартиры, отставляя в сторону только что открытый коньяк. По ту сторону входной двери находился явно кто-то очень настойчивый, потому что спустя несколько секунд к звону присоединился стук. Космос рывком открыл дверь, намереваясь высказать нежданному гостю все, что о нем думает. Но на пороге стояла целая компания милых дам, Холмогоров даже не сразу разглядел, что где-то в этом малиннике находятся едва стоящий на ногах Пчелкин. – Вы уж простите, что в такой час, - начала одна из девушек, - просто Витя сказал его к Вам привезти. Холмогоров усмехнулся и отодвинул девушек, разглядывая вусмерть пьяного друга. Брюнет за шкирку, словно провинившегося котёнка, затащил нежданного гостя в квартиру и бесцеремонно захлопнул входную дверь, оставляя милых дам в холодном подъезде. Витя скатился по стене и без сил упал на входной коврик. Космос опустился рядом, заглядывая в стеклянные глаза напротив. – И что же мне с тобой делать? - озадачился брюнет, почесывая затылок. Но ответ не заставил себя долго ждать, на недавно купленный ковер и новую пару обуви вывернулось все содержимое желудка Вити, и, судя по всему, кроме алкоголя и копченой колбасы в желудке этом ничего больше и не было. Холмогоров выругался сквозь зубы, принося из ванной небольшой тазик, но это уже было совершенно не актуально. Космос только недавно купил эту квартиру и совершенно не привык к новой обстановке, поэтому поиски половой тряпки заняли чуть больше обычного. Вообще, брюнет удивился, что та самая тряпка у него в доме присутствует. Холмогорова, по правде говоря, вообще не смущали залежи пыли на полках или непонятные пятна на полу, поэтому и тряпки ему были незачем. Но такое оставить без уборки было невозможно, да ещё и запах стоял просто отвратительный. Пока Космос настежь открывал балконную дверь и набирал в ведро воды, Витя нашёл в себе силы стянуть пальто и снять дорогие ботинки, разбрасывая все это по просторному коридору. В последнее время Пчёлкин пил очень много и необдуманно, но вот так заваливаться к кому-то посреди ночи не было его привычкой. Обычно он оставался там же, где и набирался впечатлений, или же, в самом крайнем случае, пару раз ночевал у Фила и Томки. Это, в целом, было более чем логично: у Саши семья с маленьким ребёнком, Космос до недавнего времени жил с отцом, вот так просто завалиться к ним вообще было бы полной нелепостью. Но теперь, когда Холмогоров младший обзавёлся своей жилплощадью, Витя решил не упускать такой возможности. Космос старательно пытался оттереть новый ковер, пока не понял, что это абсолютно гиблая затея. Ругаясь и собирая все возможные маты, Холмогоров скрутил испорченный элемент утвари, вынося его на балкон. Пчёлкин тоже времени зря не терял и переместился в гостиную, где еще полчаса назад спокойно проводил вечер Космос. После незапланированного прочищения желудка Вите значительно полегчало и жить стало в разы проще. Достав из помятой пачки сигарету, Пчёла нащупал в кармане брюк зажигалку и отчего-то вспомнил, как в подростковом возрасте отец Космоса застукал их дома с сигаретами и как тогда было стыдно. Оглядываясь туда, в то далекое и словно чужое прошлое, приходит осознание, что курение было меньшим из всего того "недопустимого", что с ребятами сейчас происходит. Но думать о таком Вите вообще не хотелось, а на глаза попалась открытая бутылка коньяка. Стоило Пчёлкину опуститься с бутылкой обратно на диван, как в комнате появился Космос. – С тебя химчистка! Весь ковер изгадил! - улыбнулся Холмогоров и опустился рядом, забирая бутылку обратно. В этом плане Вите с Космосом было намного легче. Он, в отличие от Фила, никогда не включал "отца", не одаривал суровым взглядом и нудными моралями. Холмогоров, в отличие от Белого, ничего особо не требовал, не возмущался и за редким исключением повышал голос. Да, во времена употребления Вите казалось, что вся их дружба вот-вот закончится, потому что брюнет был просто невыносим. Но потом как-то подотпустило и все встало на свои места. – Где ж ты так набрался впечатлений? - поинтересовался Космос, поднося Витину зажигалку к сигарете. Пчёла в ответ лишь пьяно улыбнулся и пожал плечами, лично его этот вопрос вообще мало волновал. Думать под конец дня и так было тяжело, а тут еще и алкоголь оказывал значительный эффект. Поэтому, когда Витя снова открыл рот и начал толкать какую-то речь, Космосу потребовалось время, чтоб вникнуть в происходящее. – Слушай, у меня есть одно дело, - начал нежданный гость, отпивая из горла кончающийся коньяк, - мне бы где-нибудь потеряться на недельку-другую. Может, достанешь ключи от дачи, где мы пару лет назад зависали? – Тоже собрался найти свою любовь? Я тебя расстрою, кроме Оленьки там никого и нет, разве что бабуся ее, - усмехнулся Холмогоров. – Да причем тут она?! - За Витей в последнее время все чаще замечались приступы агрессии, а в пьяном угаре и подавно. - Я тебя о помощи прошу, а ты мне про Сурикову... – Тише, тише, - Космос по-хозяйски опустил руку на плечо Пчёлы, - шучу я. Давай по-человечески: что происходит то? Белый знает? Витя закурил и поджал губу, словно сомневаясь в необходимости рассказывать. – Да там, по мелочи, не важно. Белый не знает и я не хочу, чтоб знал. Возьму отпуск на пару недель, он должен понять. А может, улететь куда-нибудь... Дальше Пчёла утратил необходимость в собеседнике и вполне умело вел монолог с самим собой. Космос усмехнулся, понимая, что все это пьяный бред, если бы действительно что-то случилось, то Витя бы уже давно предпринял меры. Холмогоров допил коньяк, отбрасывая в сторону пустую бутылку, и хотел было дойти до кухни, но за рукав не снятой рубашки уцепился Пчёла, вынуждая сесть обратно. – Кос, ты меня вообще слушал?! Холмогоров одобрительно мотнул головой, хотя на самом деле потерял нить разговора еще на моменте с отпуском. – Врешь и не краснеешь! Ладно, черт с тобой. Давай вместе куда-нибудь полетим? Космос рассмеялся и одарил Витю пьяным, полным непонимания, взглядом. – Пчелкин, ты с дуба рухнул? Завязывай с пьянкой, брат. Холмогоров ожидал, что сейчас друг вновь "закипит" и в лучшем случае не бросится на него с кулаками, но тот ничего не ответил, взял валяющийся на полу пульт и прибавил звук на телевизоре. Время было уже совершенно "не детское", в такое обычно телевизор то никто и не смотрит. Крутили какую-то музыкальную программу, ведущая объявила причудливое имя и на экране появилась заставка канала, а после заиграла песня. – Земфира? - задумчиво прочитал с экрана Космос. - Я слышал о ней где-то, Оля вроде ей интересовалась. Хотя, мне кажется, она кроме своей скрипки никакую музыку то и не воспринимает... – У тебя есть ещё что-то выпить? - резко сменил тему разговора Витя. Холмогоров нахмурился и стал вспоминать. – На кухне в шкафчике должна быть бутылка водки, если конечно кто-нибудь не сделал ей ноги... Пчёлкин поднялся и достаточно ровной для своего положения походкой направился в сторону кухни и довольно быстро вернулся с открытой бутылкой. В это время причудливая девчонка с редким именем Земфира как раз дошла до припева в своей недавно вышедшей песне. Витя сделал три больших глотка, поморщился, и уже менее уверенной походкой подошёл к лениво курящему Космосу. – Кос, давай потанцуем? Холмогоров едва не поперхнулся водкой, обжигающей горло. – Ну какие ещё танцы? Но Витя Пчёлкин крайне упрямый молодой человек, поэтому легче было сделать ещё пару глотков крепкого алкоголя и согласиться. Танцевальных навыков у Космоса особо не было, поэтому он начал неумело раскачиваться из стороны в сторону, стараясь поймать ритм все ещё играющей песни. Но Пчёла под просьбой потанцевать имел ввиду немного другое. Он резким движением сократил между ними расстояние и обнял друга за талию, опуская острый подбородок тому на плечо. Холмогоров хотел было возмутиться, но Витя приложил указательный палец к губам друга, давая понять, что тому сейчас лучше ничего не говорить. Пчёлкин сделал ещё пару глотков водки, передавая бутылку Косу, а из телевизора как раз вновь доносился припев, которому Витя был не в силах не подпевать. – Ты спросишь меня: «Какие танцы?! На улице минус 20». Отвечу: «Бери вазелин и бежим целоваться!», - на последней строчке Витя чуть отстранился от Космоса, перемещая руки тому на скулы, но Холмогоров стремительно отодвинул от себя Пчёлкина, опускаясь обратно на диван. – Брат, не, это уже пидорство какое-то, - нахмурился хозяин квартиры, вновь прислоняясь к горлышку бутылки. Витя усмехнулся, убавляя звук на телевизоре до привычной минимальной громкости, и закурил. – Да-да, но вот на выпускном, в восемьдесят девятом в твоём новеньком линкольне, на той даче, на свадьбе Белого, когда ты ко мне обдолбанный приползал, когда в соседней комнате сидел твой отец, да даже год назад, когда мы в блядском лесу могилы рыли, тогда тебя это не парило. – Хватит! - резко оборвал того Холмогоров, тоже закуривая. Он ненавидел даже думать обо всем этом, не то что говорить. Конечно, сейчас он мог найти оправдания всему тому, что перечислил Витя. Списать на юность, на мозг, затуманенный ненавистным коксом, на удушающий страх и безысходность. Но все это будет ложью, потому что каждый поцелуй, каждый взгляд, каждая расстегнутая пуговица дорогущих Витиных рубашек – все это было осознанно и обдумано. – Ладно, Космосила, не парься! Женишься на Люде, все путем будет, - усмехнулся Пчёла, разрывая колкую и неуютную тишину. Холмогоров за подбородок развернул лицо Вити, заставляя того смотреть на себя и сократил расстояние между ними почти в ноль. Но Пчёла вновь прижал палец к губам того, не давая наконец себя поцеловать. – Пидорство какое-то, - едва слышно произнес тот и ехидно засмеялся. Пчёлкин ненавидел любую власть над собой за единственным исключением, и это самое исключение сейчас как пубертатный подросток оставляло багровые укусы на нежной шее. В комнате становилось все жарче. То ли от добросовестной работы батарей, то ли от бутылки водки, по-дружески распитой на двоих. Витя чувствовал, как под штанами уже давно задохнулась и совесть, и культура, и кое-что еще. Порой блондину казалось, что телепатия действительно существует, ведь стоило только об этом подумать, как властные руки Космоса Юрьевича потянулись сперва к атласному галстуку, а затем и ко всему остальному. Но Холмогоров этот процесс обычно крайне долго растягивал. Витю, который прелюдии терпеть не мог, такое очень раздражало и кому-нибудь другому он бы явно себя так вести не позволил. Но Космосу можно, ему вообще можно то многое, что для остального окружения Пчёлы будет навсегда под строгим запретом. Блондин даже и не заметил, как они переместились в спальню, оставляя за собой шлейф из разбросанной одежды. – А ты давно купил эту квартиру? - восстановив дыхание и закуривая поинтересовался Пчёлкин. Космос, собиравшийся дойти до душа, остановился в дверном проеме и призадумался. – Около месяца назад, а что? – Ну тогда с почином Вас, Космос Юрьевич! Холмогорову потребовалось пару минут, чтоб понять шутку, а в это время хитрый Пчёлкин проскочил в душ первым, сверкая обнаженными бедрами и показывая оставшемуся в коридоре Косу язык. – Вот гаденыш, - усмехнулся брюнет, стягивая с кровати испачканное постельное белье. Из ванной Витя вышел в халате Космоса, который ему, разумеется, был великоват и свисающие рукава придавали бандиту некую схожесть с несчастным Пьеро. Космос, поймав себя на этой мысли, не мог не засмеяться. Забрав обратно свой халат, тот ушел в освободившуюся ванную. При всей любви к Пчелкину, периодически Холмогоров был уверен, что блондин посланник прямиком из ада. Объяснял себе это брюнет как минимум любовью Вити мыться в кипятке, о чем свидетельствовал густой пар в комнате и намертво запотевшее зеркало. Космос был уверен, что когда он вернется, Пчёлкин уже будет видеть третий сон, опять развалившись на всю кровать. Но не тут-то было, Витя сидел, сгорбившись над прикроватной лампой, и держал в руках какую-то книгу. – Кос, как ты это читаешь, такая нудятина... – Я за последний год кроме документов Белова и свежих выпусков Плейбоя ничего и не читал, а это мне отец дал, настоятельно рекомендовал ознакомиться. – Не рекомендую! Я почти уснул, пока пытался вникнуть. Космос ухмыльнулся, вешая влажный халат на угол двери. Усталость и алкоголь давали о себе знать, глаза закрывались сами собой. Но стоило позаботиться о своем утреннем состоянии, поэтому Холмогоров, едва не засыпая на ходу, дошел до кухни и вернулся с двумя огромными стаканами воды, расставляя по каждому на обе прикроватные тумбы. – Кстати, Кось, я ведь не шутил про необходимость схорониться на пару недель и про совместный отпуск... – Может посвятишь все-таки, от кого прятаться то будем? – От Белова, - видя полный непонимания взгляд, Пчёлкин продолжил, - заебал он меня уже. Космос расхохотался, а сон сняло как рукой. – А ты завтра на трезвую голову ему это скажи. Думаю, ты не один имеешь такое желание. Витя засмеялся в ответ, опускаясь на пуховую подушку. От наволочек доносился запах стирального порошка, от Космоса веяло каким-то еловым шампунем, второй вариант нравился Пчёле больше и он ловко лег поперек кровати, устраивась головой где-то под ребрами Космоса. – Ты спросишь меня: "Какие танцы?!", - негромко начал Пчёла, на что Кос рассмеялся. – Давно ли ты в фанаты Земфиры заделался? Витя ничего не ответил, перекинулся через обнаженный торс Холмогорова, погасил прикроватную лампу и придвинулся губами к губам Космоса. – Бери вазелин и бежим целоваться! - все же закончил строчку блондин, прикасаясь губами к губам брюнета. – Мы как пожилая семейная пара, - ухмыльнулся тот. – Вот умеешь же ты все испортить! - наигранно надул губы Пчёлкин и, пафосно мотнув гривой, отвернулся на другой бок. - Завтра от разговора об отпуске точно не отвертишься!