Исповедь лучшего друга

      Я просиживался в своей запертой комнатёнке, прямо как когда-то будучи портовым мафиози, дорабатывая в мафии последние дни. Но в этот раз изоляция была вовсе не моею прихотью, ведь замуровали меня здесь по приказу моей бывшей няни. Заперт я был уже с неделю, а может и с полторы - из-за сбитого режима сна я утратил верный счёт времени. Я не знал, какой на данный момент день недели, какое вообще число... Двадцать девятое? Тридцатое? А может быть и вовсе за окном стукнул июль.       Повечерело. Я смог узнать это по одному единственному закатному лучику солнца, который еле попадал в мою обитель из крохотной, будто горошина, оконной щёлочки. Как вы уже могли догадаться: окошко моё забили толстющими древесными дощечками на случай, если я, не дай бог, задумал бы сигануть из форточки вниз, прямо на автостраду. Если б не разбился, то наверняка бы угодил под какой-нибудь автомобиль. Эх, было бы неплохо...       Прошёл ещё довольно долгий и мучительный цикл времени, прежде чем мне в кое-то веке догадались вновь приподнести достаточно большой своего рода поднос с едой разного калибра. Я был безумно счастлив от того, что мой слух дёрнул повернувшийся в замочной скважине, а если быть точнее в нескольких скважинах, по-настоящему заветный для меня ключ. Обычно, по какому-то собственному замудрённому расписанию, с приподнесёнными блюдами ко мне заходили то няня, то сам Огай Мори собственной персоной. Заваливались они сюда рандомно, без какой-либо очереди, поэтому я не мог знать наперёд, кто именно пожалует на сей раз. Я никак не мог знать, но всё же предположил примерно, что сейчас, именно сегодня, "отваряет ворота" определённо Элис, поскольку именно она то-ли больше любила навещать меня, то-ли просто напросто у неё было больше времени, чем у вечно занятого поседелками за никчёмной бумагой Огайя. Я нагло и бесцеремонно уставился на отварившуюся только что дверь и прибыл в ужас и некий страх, когда увидел низенькую тощую фигуру, зашедшую за порог моей комнаты. Чуя: Здравствуй. Хорошо себя чувствуешь? Я молчал. Мы молчали. Комната вдоль и поперёк погрязла в гробовой, мёртвой тишине. Я, кинув взор на рыжего, припал в мимолётное смущение, от того что лёгкий румянец, который я никогда не видывал на его лице ранее, почему-то сейчас распламенился алым пожаром. Чуя: Меня долгое время мучал один вопрос... Рыжий чуть прикрыл дверцу и подошёл к окну, поставил поднос, опёрся руками о подоконник. Чуя: Тот мужчина, Ода... Саку, если не ошибаюсь... Дазай: Какое тебе дело до него?! "Я дурак..." - мелькнуло в моей голове. Чуя: Прости. Накахара резко отпрянул, оттолкнувшись пальцами от подоконника, и быстрым шагом направился в дверной проём. Как только слух резанул до невыносимости тошный лязг вставленного в скважину ключа, я, будто подорвавшись, рванулся к двери и зачем-то начал звонко по ней тарабанить. Дазай: Чуя! Не запирай сраную дверь, прошу! Мой крик неуправляемо переключился на истерические рыдания, словно сам Бог надавил кнопку переключения, чтобы телевизеонное шоу превратилось для него во что-то по-настоящему забавное. Для него забавное. Для меня - до изниможения истошное, молящее о пощаде нытьё. Дазай: Выпусти меня! Чуя! Крики обрывались рыданиями. Дазай: Я хочу свободы! Рыдания всё усиливались. Дазай: Я хочу на свободу! Становились чем-то ужасным. Дазай: Хочу быть свободным! И, наконец, обратились в слезливый полушёпот. Дазай: Я так больше не могу... Хочу вобрать в себя свежего воздуха. Хочу прогуляться по благоухающему парку. Хочу... хочу навестить друга. Накахара вытащил ключ. Тишина. Дазай: Какие же вы животные... Бездушный скот! Почему... Чуя: Я вытащу тебя, Осаму. Я затих. Стал прислушиваться. Чуя: Я выведу тебя отсюда так, чтоб ни одна живая душа не заметила твоего отсутствия, предоставлю возможность прочувствовать все безграничные прелести свободы, но взамен на небольшое одолжение. Дазай: Говори. Он, вдруг, почему-то замолк. Ключ повернулся, дверь приоткрылась. Чуя: Свою просьбу я изложу чуть позже. Выходи. Ну же! Часом позднее. Дазай: Прикурить есть? Чуя: Не с собой. Дазай: Эх... Пойдём в кальянную заглянем, что-ли. Чуя: Тут кафе неподалёку. Можем выпить заодно. Дазай: Не пью. 23:00 Дазай: А я говорю - в вашем арбузе нет ни капли кальяна! Бармен: Прошу Вас, милейший, раз уж нажрались - соблюдайте тишину, Вы здесь не один. Дазай: Кальян нормальный продай, сволочь ты этакая! Мразь! Мразь, говорю! Бармен: Охрана! Дазай: Да я тебя, сука ты последняя, под суд подкину, пакость ты блядская! Кальян хороший мне продай! С мятой. И разойдёмся, как в море корабли. Бармен: Охрана! Чуя: Я здесь. Что-то не так... Рыжий пригляделся к бейджику мужчины. Чуя: Тачихара, какого чёрта ты "Огай Мори"?! Тачихара: Нравится? Элис одолжила. Дазай: Тачихара...? Чуя: Эта невоспитанная скумбрия со мной, если что. Тачихара: Чу, не в обиду, но этому осталопу не место в этом довольно приличном заведении. Он разнёс с десяток пузырей "Джек Дениэлс", а всё из-за какой-то фруктовой трубки. Дазай: Мичидзо Тачихара. Тачихара: Откуда он... Двое здоровенных мужчин, я бы даже сказал мужиков-гигантов, с обеих сторон обхватили мои предплечья, закрутив руки следом. Дазай: Тачихара, мелкий ты пиздюк, я тебя в жалобную книжечку Ринтаро запишу, ты меня услышал?! Тачихара: Жалобную книжечку... Осаму Дазай? Дазай: Вспомнил, наконец?! Вспомнил того, с кем ты проводил жалкий остаток своего гнилого детства! Тачихара: Парни, я обознался. Отпустите его. Мужики-гиганты, беспрекословно исполнив приказ, отправились прочь. Тачихара: Дазай - помню я тебя ещё "папенькиным сынком" называл - чего ты так разбушевался, чёрт тебя дери? Дазай: А какого хрена ты мне дешманский кальян подсунул, собака рыжая? Тачихара: Что есть, то есть, уж извини. И за мою резкость извиняюсь, но ты уж должен меня понять, траур всё-таки на счёт босса. Чуя: Думаю, нам уже пора, Дазай. Дазай: Погоди, я не допил. Краем глаза я успел заметить, что рыжий воспроизвёл какие-то очень странные жесты в сторону Тачихары, возможно, это была всего навсего моя паранойя. 01:00 Чуя: Ну что, сушняк прошёл? Я думал о своём. Чуя: Дазай? Дазай: Ты, вроде бы, о какой-то просьбе заикнулся. Чуя: Ах, да, просьба... Дазай: Но меня больше волнует то, что ты упомянул Одасаку. Зачем? Чуя: Это, в каком-то смысле, связано с моей просьбой. Дазай: А если быть точнее? Чуя: Дазай... Мобильный рыжего, вдруг, издал протяжный гудок. Он отключил его. Чуя: Элис набрала... Наверняка уже заметили твоё отсутствие. Дазай: Я не вернусь. Чуя: Я знаю. Поэтому и помог сбежать. Дазай: Ты через чур сегодня странный, рыжий. Чуя: Да. Наверное. Дазай: Продолжай. Чуя: Я хочу... То есть, мне хотелось, чтобы ты... По какому-то особому своему предчувствию я обернулся, нацелив взор в самую глубь переулка, и заметил двое приближающихся к нам человек. Дазай: Чуя, обернись. Чуя: Это же "Овцы"... Дазай: Что ты сказал? Чуя: Пригнись немного. Дазай: Я не понимаю... Чуя: Пригнись! Нагнувшись в полуприсед, я стал ненароком наблюдать за действиями рыжего. Он, вдруг, приблизил свою наглую на тот момент физиономию к моему лицу и прошипел: Чуя: То, что я сейчас сделаю, совершенно ничего не будет значить, усёк? Обхватив холодными ладонями моё лицо, он приложил свои тончайшие мокрые губы к моим, из-за чего я прибыл в ошеломление. Не теряя времени, (ну а если бы он передумал), я стал отвечать ему собственными движениями уст. Во время этого незапланированного поцелуя я ощутил страстную настойчивость со стороны Накахары и то, что этот самый поцелуй на самом-то деле был уже давненько запланирован им самим. Снова паранойя? Да нет, не думаю. Возможно, он переосмыслил ориентацию? Мне это также показалось дичайшим бредом, но я, всё же, не стал оказывать сопротивление, ведь насколько я его знал: сопротивления с ним - бесполезны, он ведь каким-то образом смог стать лучшим мафиози после моего ухода. Таковым и останется... Чуя: В тот день, когда ты впервые поцеловал меня, я почувствовал что-то по-настоящему, своего рода, прекрасное. Я ощутил то, что не смог ощутить даже от Юан: чувство привязанности. Неимоверные бабочки в животе, лёгкое головокружение, чувство полной безопасности... Тогда-то я и осознал, что это и есть настоящая любовь. Дазай: Ну точно паранойя. Чуя: Твои чувства остыли, и теперь в твоих глазах я кажусь полным идиотом. Я понимаю. Прости за этот нелепый поцелуй. Дазай: Я паранойик. Чуя: Знаешь, почему на самом деле я освободил тебя? Вчера "Овцы" ловко избавились от босса, в следствие чего изчезла Элис, а я - от "Овец". Никого из выше перечисленных больше нет в живых. Даже к "порче" прибегать не пришлось, поскольку малышка Элис всё предвидела ещё дня три назад... Теперь сам делай выводы.

Полтора месяца спустя. 19 сентября.

Дазай: Ну, как я смотрюсь в этом Огайевском смокинге, дорогой? Чуя: Ты просто бесподобен. Дазай: Чу... Чуя: О нет, только не смотри на меня так, платье Элис я напяливать не буду, только не на себя. Дазай: Но ведь секретарша босса просто обязана носить соответствующую форму, и это, как ни странно, касается тебя. Чуя: Я требую замену формы на более мужественную, Дазай-сан. Вы, как многоуважаемый босс, просто обязаны разобраться с этим. Дазай: Я подумаю над вашим предложением, любимый мой Накахара-кун. А сейчас я должен работать с документами. Чуя: Ну а я пойду озвучивать задания нашим подчинённым мафиози. Я, сев за рабочий стол, принялся перебирать какие-то бесполезные старые документы крёстного отца. Вы, наверное, подумали, что я ни капли скорби не проявляю и, должно быть, сейчас живу счастливо? - Так оно и есть. А скорбь я давно переборол, ведь Одасаку в своём письмице потребовал забыть о всех падших, поскольку покоя им там никакого от моей вечной памяти. Падшие - когда-то люди - тоже устают. * Дорогой Дазай, на данный момент я вожу пером по бумаге на одном своём дыхании. Сегодня настанет тот вечер, когда ты впервые за всю свою жизнь ощутишь на себе грубые мужские губы. Это будут мои губы. Верно, сегодня - день моей смерти. С помощью своего дара я предвидел всё на целых шесть с половиной лет вперёд. Мой дар испорчен. Я испорчен. Я слышал всё, о чём ты так умоляюще поговаривал вслух. Видел твой настойчивый поцелуй с Чуей Накахарой. Анго наверняка уже передал тебе сеё письмо. Так вот, мой мальчик, прочти это и запомни: после того, как Ринтаро погибнет смертью храбрых, не скорби по нему, обо мне не скорби; забудь обо всём и живи в здравом рассудке со своим возлюбленным. Вы совершенно бесподобно смотритесь вместе. И будете. Как говорил босс: "Двойной чёрный" - лучший дуэт за всю историю портовой мафии; я согласен с этим утверждением. Теперь мафия будет целиком и полностью находиться в твоих руках. Я горжусь тобой, Дазай-сан. Ты меня понял? - Не скорби. Падшие - когда-то люди - тоже устают. Это моя к тебе Исповедь. Исповедь лучшего друга. *