Исповедь лучшего друга

*Дружище, не так давно, на днях я узнал о том, что псина больше не с нами... Прости за то, что было в прошлом, знаю, за это вы меня ненавидели... У меня для тебя имеется очень важное сообщение - не для листа бумаги, поэтому жду тебя завтра на этом же месте ровно в полночь.* Рампо: Что там в записке? Дазай: Этот человек... Он хочет встретиться со мной... завтра. Рампо: Твой давний знакомый? Дазай: Ч-что? С чего ты взял? Рампо: Ты заметно разнервничался. Да и глаза подёргиваться стали, видимо таишь какую-то обиду? Дазай: Видишь меня насквозь. Рампо: Моя способность видит всё и вся. Дазай: Прикроешь меня перед директором Фукудзавой? Рампо: Я не могу так просто довериться тебе. Где гарантии, что ты не сбежишь? Дазай: Мори, и все остальные будут не рады моему возвращению, поэтому побегу из агентства просто нет никакого смысла. Рампо: Ладно, вижу ты абсолютно честен со мной. Так и быть, прикрою. ~~~ Я зашёл за порог распивочной ровно в пятьдесят пять минут двенадцатого. Сев за свободный столик, я стал ожидать его. Анго: Дазай! Сколько лет, сколько зим? На этот, когда-то в прошлом, родной голос я не оборачивался. Хотелось увидеть физиономию Сакагучи только перед собой. Анго: Я, как и вчера, сперва не узнал тебя, поэтому не сразу подошёл... Может, пройдём за барную стойку, выпьем за встречу? Я, всё так же молча, встал из-за стола и последовал за ним. Анго: Почему не разговариваешь со мной? Не рад видеть старого друга? Слегка выйдя из себя из-за его вздорных предположений, я пылко выпалил: Дазай: Пораскинь мозгами, Анго: в один прекрасный день ты без причины свалил из мафии, но даже не это важно... Ты подставил не только меня, но и Одасаку. Анго: Прости, я правда не знал, что всё так обернётся... Дазай: Давай для начала разъясним: проблемы были у тебя, а "бросать в пропасть" надо было именно нас - твоих самых близких друзей. Зачем? Ответь, зачем ты это сделал? Анго: Я прибывал в отчаянии... Дазай: И это твоё оправдание?! Я уже было рванулся с места, но крепкая, властная рука Анго удержала меня своей не менее крепкой хваткой. Анго: Поверь, мне не меньше твоего стоило пережить смерть Оды. Как только я узнал - попытался уйти в забытье, но у меня не вышло... Я был через чур подавлен этой новостью. Дазай: Что-то слабовато верится, что тебя вообще это как-то волновало. Анго: Вероятно, Ода не сказал тебе о письме... Разумеется, ты принял бы всё очень близко к сердцу. Дазай: Письмо? Анго: Он знал, что шёл на смерть, но продолжал идти ради тебя. А перед той трагедией его дар внезапно забарахлил, прямо как старый японский телевизор, и у него вышло заглянуть в будущее на шесть лет вперёд... Показав конверт из-под бурого пиджака, Анго взволнованно передал его мне в надежде, что, проанализируя, я без лишних вопросов смогу забыть его давнее поведение и неприемлимое, рвущее душу предательство. Но я, не оправдывая его ожиданий, сунул конверт в карман брюк, перед этим сложив его напополам. Анго: Тебе не нелюпытно узнать, что там изложено? Дазай: Узнаю, когда почувствую, что это необходимо узнать. Сейчас не подходящее время. Анго: Он говорил тебе перед смертью, чтоб ты перешёл к эсперам, которые работают на пользу людей, одним словом благотворят? Замерев от его оправданного знания, я с некой неуверенностью ответил: Дазай: Да... Всё так. Анго: В своём письме он объяснил, зачем направил тебя в агентство. Понимаешь: он предвидел всё, абсолютно всё. Немного помедля, Анго задержал свой взгляд на уже давно стоящих перед нами бокалах. Анго: Не желаешь утолить жажду? Мне казалось - эти бокалы простояли здесь не малое время, и вероятно в моём был подмешан либо яд, либо какой-нибудь усыпляющий порошок. С недоверием заглянув в его глаза, я твёрдо и уверенно произнёс: Дазай: Я не пью. Анго: Как давно? Анго пытался сохранить невозмутимое спокойствие, но тяжёлую нервозность всё же выдавали некоторые части его тела. Дазай: После твоего ухода и капли в рот не взял. Анго: Вспомни, как в "тёмную эру" мы любили выпивать втроём. Как мы спорили о том, кто дольше продержится... По итогу ты был в разы крепче нас и гордился этим. Помнишь наш обожаемый бар? Дазай: Бар "Люпин"? Как же его можно забыть... Анго: Давай же снова испытаем твою стойкость. Стало быть выпьем за нашего покойного, многоуважаемого друга Оду. Снова недоверительно посмотрев на Анго, я решил поднять стакан, стоящий рядом с ним. Дазай: Я отхлебну с твоего, не возражаешь? Анго: Конечно; недоверие - знак самосохранения. Дазай: Я думаю, Одасаку хотел бы, чтоб мы выпили не за него, а именно за нашу святую троицу. Пьём за "Бродячих псов!" Анго: За "Бродячих псов!". Чокнувшись стаканом с Анго, я безо всяких переживаний залпом опустошил все 250 миллилитров прохлаждающего виски и с мелкой усмешкой стал наблюдать за встревоженным Анго, осторожно поглащающим маленькие глоточки. Дазай: Зря ты так медленно лакаешь - быстрее заснёшь. Анго: О чём ты? Мне хотелось съязвить, но я, подумав о неприятных последствиях, всё-таки решил попридержать язык за зубами. Дазай: Да... неудачная шутка. Анго: Может, ещё по стаканчику? Дазай: Спасибо, конечно, но я, пожалуй, откажусь. Анго: Как скажешь. Ну, ещё увидимся. Дазай: Сомневаюсь. Я выходил из заведения не спеша, по пути внимательно ищя глазами какой-нибудь укромный уголок, для того чтобы накормить свою табачную зависимость, параллельно испепеляя глазами полную ярко-серебристую луну, тихо скрывшись от ненужных глаз. Наконец, найдя себе подходящее местечко, я уже было стал подкуривать табачную трубочку, как вдруг почувствовал мощнейшую сонливость. Странно всё это... Обычно алкоголь не влиял на моё беспечное подсознание, проще говоря, я никогда не ощущал так называемое алкогольное опьянение, а теперь, именно сейчас, я чувствую себя не очень хорошо, будто бы усыпляющий порошок... Стоп! Порошок был в его стакане?! Он знал... Сукин сын! Дазай: Я знаю, Анго, ты где-то здесь! Выходи паскуда! Твою ж мать!... Теперь порошок уже стал значительнее проявлять свои эффекты: к горлу подступила тошнота, в глазах начало рябить, а мой мозг уже прекратил воспринимать какие-либо сигналы, исходящие снаружи. Через одно ещё более мучительное мгновение, последнее что я почувствовал - удар головой о землю. ~~~ Спустя неизвестное, по душевным ощущениям бесконечное время, я вышел из коротковременной комы из-за неприятных спазмов в голове. Мне уже сделалось лучше, как вдруг в голову дало похмелье не столь от алкоголя, сколько от порошка. Я вовсе не лежал - был подвешан на оковавшие мои запястья цепи. Было холодно и сыро, но стена казалась горячей из-за исходящего от меня тепла. Судя по всему, я находился в подвале. Не трудно было догадаться в каком, поскольку этот самый запах крови, оружия, пепла и столетнего вина я узнавал из тысячи. Сейчас мне не давали покоя только два вопроса: почему вернулся Анго и зачем же я понадобился уже давно забытой портовой мафии? Сакагучи Анго - третья псина в нашей тройке несчастных, отвергнутых обществом друзей, по крайней мере, когда-то ею приходился. В далёком прошлом, в известную всем нашим мафиози "тёмную эру", он был одним из исполнителей мафии, занимающийся составлением документации. Списки моих преступлений он писал кровью из моих же ран, при этом говоря, что прочитав, любой, будь-то даже самый прожорливый мафиози, не хило бы ужаснулся. Мне с обременительной печалью и ностальгией приходится вспоминать те, пусть даже трудные и ужасные, но счастливые и греющие душу дни. А куда потом пропали эти дни? - сначала в миг испарились с исчезновением Анго, далее со смертью Оды... А ещё это признание, я бы даже сказал "Исповедь" Оды ко мне, затем моя до сердечной боли глупая исповедь рыжему другу... А что же теперь стало с ним? Я более чем уверен, что Мори сделал из него свою очередную кровожадную куклу, как это было когда-то со мной. Я стал, будто бы в первый раз, разглядывать подвал. Окон не было, но мягкий, бархатистый свет лампы, который непонятно с какой целью был установлен здесь, приупал на стены, освещая лестницу, ведущую к выходу. Примерно в это же время, как только я направил свой взгляд на рядовые ступени, послышались, отдающиеся эхом по всему подвалу, шаги. Голос: Так-так, а кто это у нас тут такой беспомощный, прикованный к стене? Я смог узнать этого человека совсем не по голосу, так как голос стал уже более бархатист, грубоват и натянут, я узнал его по этим едким словам, наравящимся поставить меня в его положение, в котором он когда-то находился из-за моей бесовской любви к издёвкам. Чуя: Какая прекрасная картина! Я бы даже сказал - "шедевр на миллион долларов!" А, Дазай? Как только рыжий спустился вниз по лестнице, я смог получше разглядеть черты его лица и всё тело в целом: некоторые пряди огненных волос мягко выпадали за плечо, поскольку были намеренно отрощены, радужки глаз приняли более небесный оттенок, губы стали тонче и выразительнее; в следствие изнурительных тренировок, обязательных в портовой мафии, фигура стала намного стройнее, что была сравнима с двумя моими сложенными вместе руками, но также, из-за тех же тренировок, на его теле стали выступать некоторые мыщцы, рост остался таким же низким, что очень умилял меня. Вкус в одежде тоже изменился: теперь, привычным толстовкам он предпочёл белую рубашку, поверх которой был надет жилет, а на груди была натянута портупея, плечи были прикрыты большим пальто, больше напоминающим плащ, узкие брюки обтягивали собой худощавые ноги, ступни были обуты в лакированные туфли на низком каблуке, на голове красовалась тёмная шляпа с небольшой, свисающей с неё цепочкой, а ладони были спрятаны за чёрными перчатками. Честно признаться, рыжий очень возмужал и стал ещё более привлекательнее. Стена, находящаяся за моей спиной, предательски таяла, и воспоминания своеобразными эпизодами стали проноситься перед глазами: вот мы впервые встретились, а здесь я нагло лежал на его груди, а тут мы смеялись, пока я так бессовестно не соприкаснулся с его нежными, потрескавшимися от ветра губами... Все эти воспоминания, безжалостно врезавшиеся в память, доставили мне новый приток боли, но эта боль была так сладка, словно запретный плод с божественного древа... Я, подобно Еве, не смог пропустить мимо разума сладость плода и, будто вкусив его, снова влюбился в когда-то отвернувшегося от моих чувств Накахару Чую. Я вновь осознал, что такое искреннее чувство симпатии, ощутив волну жара, которая поднималась от живота и выше. Чуя: Видел бы ты свою глупую рожу со стороны. Руки так и чешутся тебя придушить. Дазай: Ты так изменился... Не надолго сменившись в лице, он тут же вернул былые, прожигающие своим безразличием эмоции и спокойно, но едко ответил: Чуя: А вот ты совсем не поменялся. В пару миллисекунд, благодаря дару, рыжий оказался предо мной, сжав в своей руке мою шею. Вскоре он вытащил средний по длине нож из-под пальто и приставил к моему горлу, при этом немного надавив, из-за чего я почувствовал, что на мне образовалась тонкая царапина. Чуя: Ну, и каково это: поступить, как посудная крыса, оставив родную организацию?! Сволочь! Он сильнее, чем прежде, сжал моё горло, в следствие чего из меня вырвался непроизвольный тихий стон. Чуя: Что такое? Больно? А теперь представь, какую боль нам пришлось перенести! Дазай: Г-где с-сейчас Анго? Чуя: Не поверишь - сбежал. Впрочем, его здесь никто не держал. И он сам вызвался притащить тебя в мафию. Дазай: Ч-что ты теперь... сделаешь? Убьёшь меня? Чуя: Даже если так, ты будешь только рад сдохнуть. Дазай: Тогда зачем ты медлишь? Ну же, смелее. Посмотрев на меня то-ли с жалостью, то-ли с разочарованием, замахнувшись, рыжий вонзил нож в стену в дюйме от моей головы и отшатнулся в сторону. Чуя: Не могу... Мы с тобой, можно сказать, повязаны. Откашлившись из-за нехватки кислорода, я недоумённо ответил: Дазай: Не вижу никаких нитей между нами... Чуя: Эти нити не видны глазу, но ощущаемы душой. Когда-то мы вдвоём, не считая заносчевого детектива, смогли одержать победу над вражеской организацией. Тот день босс провозгласил днём восстания разрушающего дуэта, а нас "Двойным чёрным". Но теперь нет никаких нас, ведь ты предпочёл сбежать от проблем, вместо того, чтоб решить их. Дазай: О каких проблемах ты говоришь? Чуя: Не валяй дурака, Дазай, тебе яснее дня должно быть понятно о чём я. Дазай: Не понимаю... Чуя: Это я не понимаю, почему вожусь с тобой!... Дазай: Не соизволишь ли освободить меня? Чуя: А как же, разумеется! Больше ничего не хочешь?! Дазай: Умереть, если можно. Медленно, с нескрываемым раздражением подойдя ко мне, рыжий о чём-то задумался, а потом, что есть мочи, ударил меня кулаком по лицу. Я, не смотря на болезненный приток, не выразил ни единой эмоции, зато Накахара успел едва заметно, ехидно ухмыльнуться. Чуя: Давно хотел это сделать. Дазай: Ты был не рад моему уходу? Чуть усмехнувшись, рыжий ответил: Чуя: Был ли я не рад? Напротив, в тот день я открыл бутылку вина 89 года, чтобы отпраздновать - так сильно ты меня бесил. Слегка отчаившись, но тут же выкинув его слова из памяти, я повторил свой недавний вопрос: Дазай: Может, всё-таки освободишь меня? Хочу повидаться с Ринтаро. Чуя: Ты называешь босса просто Ринтаро? Дазай: В конце концов он мой крёстный отец. Чуя: А я-то гадал, от чего ж он так тебя поощряет, не уж-то ты лучший из лучших мафиози? Как оказалось: вот в каком омуте кроются черти! А ведь ко мне он относится, как к куску дерьма, не смотря на все мои старания и пролитую кровь. Мои губы потянулись одним краешком вверх, давая понять о моей усмешке, которую я не совсем хотел выражать. Чуя: Чего смешного? Дазай: Таким образом он проявляет своё уважение. Ты сумел стать бесценным сотрудником для Мори. Похвально. Чуя: Буду ли я таковым, если ты возвратишься? Если снова станешь одним из нас? Дазай: И не надейся. Я всегда буду выше тебя как в прямом, так и в переносном смысле. Чуя: Сколько же от тебя проблем. Рыжий, в разгорячённой спешке подойдя ко мне, схватил меня за волосы, для того чтобы опустить мою голову пониже. Когда наши глаза напрямую встретились взглядами, я заметил, как его зрачки увеличились в размерах. Но что это значило? Ему нравилось травить меня словами, или, быть может, причинять боль? Возможно ни первое ни второе тут не при чём, и это, по всей вероятности, было что-то другое... Чуя: Знаешь, зачем ты здесь? Дазай: Понятия не имею. Чуя: Юан выбралась из-за решётки, точнее говоря, сбежала. Из её многочисленных предвкушающих писем мы узнали, что она объединилась с Ширасэ. Они обещают напасть на офис в любой момент, то есть неожиданно для нас. Дазай: Ну а я-то тут причём? Чуя: Как бы мне не хотелось этого признавать - без тебя я не справлюсь с ними. Дазай: Правда? Чуя: Только потому что мне необходима обнуляющая способность под рукой, поэтому не обольщайся. Дазай: А что если я откажусь противостоять им? Чуя: При таком исходе мне придётся убить тебя. И уж поверь - я сделаю это с огромным удовольствием. Дазай: Ты не сможешь - кишка тонка. Накахара, вскипев от ярости, выпустил на меня поток своей энергии, словно озлобленную немецкую овчарку, в следствие чего, буквально оторвавшись от оков, я упал на пол, впечатавшись лицом в пыльный бетонный пол. Чуя: Может быть и тонка, но зато я могу запросто распотрошить тебя прямо сейчас. Элис: Во имя всего святого, что здесь за шум?! Чуя: Спроси у своего невоспитанного сыночка. Элис, не долго думая, тут же направилась в мою сторону. Присев передо мной на корточки, она ударила тыльной стороной ладони по моему затылку, а затем влепила смачную пощёчину. Элис: Хорошо тебе там было, поганец?! Небось позабыл о своих родных за все эти годы? Спешу тебя огорчить - веселье с хорошенькими слащавыми эсперами закончилось. Добро пожаловать домой, мой мальчик. С этого дня ты больше не сможешь бродить по улицам, ведь теперь ты под домашним арестом.