Звонок с небес.

Pov Джонг. Сижу над старыми книгами и письменами, в такой позе я провел не одну ночь, но я готов на все чтобы снова стать человеком. Дело в том, что я и еще четверо таких же как я, можем переносится в этот мир лишь на сутки. По истечению этого времени, мы становимся чем то вроде куклы, мы нечего не чувствуем, солнце становится опасным врагом, так что на улицу только ночью! Я это как-бы мешок с костями. Парни и девушки не приносят мне такого наслаждения как смертным, вино так не пьянит. Я же хочу остаться на земле, мне надоело переправлять людей на тот свет, а сам я туда не хочу, я стал таким, когда мне было двадцать два, на заре своей молодости, у меня была бы вся жизнь впереди. Я сбежал. Благодаря свое способности материализовать предметы, я не в чем не нуждаюсь, однако я стараюсь перейти на более высокий уровень своего навыка, я материализую живых организмов. Я теперь что-то вроде падшего ангела или демона. Смешно, никогда бы не подумал, что захочу вернуться к жизни смертного. Мой домашний питомец - черная мамба по имени Анхель ползает по столу рядом с книгами. Я бросаю на нее взгляд, видимо есть хочет. Недавно я усвоил нечто большее, чем просто материализация предметов. Я сосредотачиваюсь, в висках колет, волнами накатывает тошнота, но я ни на минуту не ослабляю своей сосредоточенности. Моя обитель, находящаяся между прочим в одной из многочисленных пещер Гранд Каньона, сотрясается под тяжестью такой могущественной магии. Если сейчас вы узнаете, что я пытаюсь призвать, вы просто лопните со смеху. Результат не заставил себя долго ждать, на полу около меня появился белый кролик. Анхель прямо со стола бросилась на бедное создание. Впрыснув достаточное количество яда, она дала жертве попрыгать еще с минуту, потом когда кролик был уже не в состоянии двигаться, кролик кстати крайне маленький, размером с тушканчика, Анхель преступила к трапезе. Я отвернулся дабы не созерцать это. Кстати Анхель была первой кого мне удалось призвать. Остальные получались мертвыми, а на людей у меня вообще энергии не хватает. Моя жизнь сейчас ничто. И пусть мои друзья считают меня предателем, я хочу жить, а жажда жизни не является предательством. Я снял с себя тряпье, и скинул его в сторону, я наконец-то нашел то, что искал, я взял нож, и став на колени начал чертить вокруг себя пиктограммы, закончив я приступил к своему телу. Я стал вырезать на теле символы древней египетской письменности, это магия египетских жрецов. Я отбросил нож в сторону. Я закончил. По телу стекает кровь. Я приступаю к процессу, сложив две ладони во едино я стоя на коленях, читаю мантры. Концентрация достигает своего пика. Голова просто ужасно болит. Темные волосы на голове встали дыбом. И тут я потерял сознание. *** Pov Ки. Как же я обожаю кофе! Напиток поистине божественный, готов пить его вечно! Что-то внутри съёжилось, кольнуло в груди, закружилась голова. Джонг. Я чувствую, что с ним что-то случилось. Черт. Хвати врать себе! Я не забыл его! Мои мысли сейчас никто не прочтет, пора признаться себе в этом. Я помню что с ним творилось во время второй мировой. Поверьте, такого ужаса с нами никогда не было. Я пережил судьбы миллионов людей, убитых: болезнями, ядами, оружием, голодом, сгоревших заживо... Уж поверьте - не самое приятные ощущения. Джонг болезненнее всего переживал "чужие жизни.". Он по долгу плакал, не мог прийти в себя. Видимо это главная причина, того, почему он больше не хочет заниматься этим. Мы с Тэмином сидим на террасе одного кафе на берегу моря на острове Крите. - Ки? Ты чего грустишь? - Спросил меня Тэмин потягивая коктейль. В доме Эльбертов мы побывали оказывается не только затем чтобы посмотреть на дом, точнее на то что от него осталось. Тэмин из воспоминаний отца Элберта знал где лежат деньги, которые мы сейчас с таким наслаждением тратим. Если бы не он. Снова этот придурок, я ненавижу его! И люблю, ах! Какой я идиот! Связь между мной и ним все еще сильна, я с уверенностью могу сказать, что он чувствует меня так же хорошо как и я его. Все потому, что мы любили друг друга до того как умерли и стали проводниками в мир света, кстати поэтому нас зовут "Сияющими". Нас не раз так называли люди которых мы провожали в последний путь. Нужно помочь, иногда я вообще не рад, что я - сострадание! - Тэмин, давай вернемся. У нас осталось всего два часа. - - Тебе что, кафе не нравится? Но мы бы еще могли... - Хотел сказать было он, но я его перебил. - С Джонгом беда. - Нет смысла от него, что либо скрывать, он все равно все узнает когда мы попадем в междумирье. - Ладно, давай. Только подожди я заплачу за шейки и кофе. - Он так добр, и прекрасно понимает, что это для меня не пустой звук. Он и Джонг были хорошими друзьями. Он позвал девушку официантку, одарил ее теплой улыбкой и дал деньги, он сунул ей 100 евро за коктейли и та просто была шокирована, когда он сказал на греческом: - Оставь себе на чай. - Ага, на мешок чая, подумал я. Я усмехнулся и мы покинули террасу. Мы шли по маленькой улице, я подождал пока никого в радиусе километра не будет, и перенес нас в междумирье. - Я сгоняю кое за чем. - Сказал я и в моей голове донеслось:"Что?","Куда это ты?","Пусть идет." . Спасибо Тэмини. *** Pov Джонг. Я очнулся от знакомого голоса. Я лежал навзничь, символы на теле побаливали. - Джонг, ты где? - Я снова это слышу, а что если мне не кажется? - Джонг! - Сново этот голос... - Ки? - Тихим голосом сказал я. В ребрах заболело, я сломал еще и ребра, замечательно! У меня жутко болят руки, и еще я не чувствую своей ноги. - Джонг, милый, это ты? - Он подбежал по-видимому ко мне. - Очень больно? - О, так хреново мне не было даже одиннадцатого сентября. - Я почувствовал что сейчас отключусь. - Джонг, Джонг, говори не теряй сознание! - Я слышал грохот скатившихся валунов. - Помнишь мать ребенка, которая задохнулась от угарного газа? - Спросил я. - Да, да помню. Она смогла перейти в междумирье и попросить помощи у нас! - Суетливо ответил он. - Помнишь как перенес нас туда, и я забежал в башню. - - Да милый помню, ты бы видел лица людей когда ты вбежал внутрь! - Все так же суетиться выгребая меня из под камней. Я посмеялся тихонько, еле слышно. Перед глазами проносятся картинки, таких давних событий. Это было одиннадцатое сентября две тысячи первого. Мать с ребенком находились в одном из близнецов, когда произошел теракт, они застряли в лифте на первых этажах. Здание рушилось, некоторые его части были в огне. Обломки падали как метеоритный дождь, от таких "метеоритов" страдали соседние здания, каково было же удивление убегающих, когда они увидели, что я бегу к зданию, а не от него. В одном из лифтов были мать с ребенком. Девочка Клара одиннадцати лет, была на этот момент уже в коматозном состоянии. Мать, больная астмой, умерла почти сразу. А девочка на тот момент только потеряла сознание. Я вбежал в здание и нашел лифт. Повсюду были обломки здания, каменные блоки, металлические обломки. Дышать было почти нечем. Ки появился сзади меня. Оба согнулись и прикрыли лицо ладонями. "Ты как?-Спросил он." я попросил телепортировать меня в шахту, и он перекрестившись схватил меня за руку и перекинул в лифт. Я начал терять сознание и завопил что есть мочи: "Ки! Вытащи нас." . Спустя пару минут мы уже стояли в нескольких кварталах от места трагедии. Девочку мы перенесли в междумирье, мать попрощалась с дочерью которая была без сознания, но главное, что жива. Она поцеловала ее в лоб и прошептала ей:"Я всегда буду жить в твоем сердце.". Мама попросила передать кое-что отцу, что Ки конечно же выполнил. Тогда мы перенесли девочку в госпиталь, набрали телефон отца, который уже знал о произошедшем в центре города, и сообщили, что его дочь в больнице. На этом наша миссия закончилась тогда, кстати тело матери, Ки телепортировал в ту же больницу(с ней долго не возились - люди грамотные, сразу поняли что мертва). Я не смог сдержать обещания, я все-таки отключился. *** Pov Ки. - Джонг! Джонг! Почему ты молчишь?- В ответ только тишина. Я истошно кричу и из глаз побежали слезы. Я "обнимаю" так много камней, как могу, и телепортирую себя с камнями, вернувшись, проделываю тоже-самое кучу раз. Наконец то, я увидел его. Весь в крови. Лицо бледное. Я склоняюсь над ним, и целую его в губы. Мои слезы капают на его лицо.