Батор: однострочники

      На берег набегали волны. С шипением они откатывались обратно и уносили с собой верхний слой песка, грязи и выброшенных в доступности веток и прочий мусор. К берегу шло трое, а за ними, подняв хвост, полный колтунов, плёлся пёс. Его уши стояли торчком, язык свисал с пасти, да взгляд больших ореховых глаз то и дело направлялся на детей.       — А хорошая женщина, хм? — Олег обернулся, чтобы взглянуть на плетущуюся следом.       — Марья Марфовна? — Белёсые брови приподнялись.       — Угу, она.       Олег отвернулся, а Марго, припомнив женщину, передёрнула плечами и сжала руки, спрятанные в карманах курточки, бывшей ей больше на размер, в кулаки. Перед глазами предстало тронутое морщинами лицо с собранными в прилизанную дульку волосами, но глаза запомнились особенно — с нависшим веком они излучали свет, порой казалось, что светились. Теплом. «Хорошая, да, — пораскинула мыслями Марго. — Но как и все, кто приходят сюда — забортовая, странная». Она снова повела плечами, на этот раз не от зябкого холода, следом посмотрела в спину идущего впереди Олега, вернулась мыслями к происходящему и ответила:       — Всегда помогает, — согласилась Марго. — Но забортовая.       — Забортовая? — переспросил Олег. Он чуть задержался, чтобы Марго смогла с ним поравняться, и уже дальше оба продолжили топать почти плечо к плечу — условно. Всё же Олег был выше Марго.       — Так называют тех, кто пришёл из внешнего мира. За пределами батора, — с готовностью пояснила Марго.       — Угум, понятно, — потянул Олег и спешно поднял руку со свёртком еды — приноровившийся ухватиться за него пёс потерпел поражение и пролетел в прыжке мимо.       Марго улыбнулась, наблюдая как бродяжка, обернув на них грустную морду, прибегнула к плану «бэ», которым всегда был Серёжа Разумовский. Животинка засеменила вперёд, всё также виляя хвостом, и, достигнув впереди идущего друга, принялась виться у того под ногами, выпрашивая, чтобы с ним поделились едой. Марго потупила взгляд на ноги — Сергей определённо поделится, вопрос только времени.       — Эй, Серый, — свист Олега сменился на оклик. — Долго ещё?       — Да не так уж, — с ветром принесло ответ, озвученный тише.       Однако сказанное Серёжей «да не так уж» на деле растянулось ещё на пятнадцать минут ходьбы. Трава и размякшая грязь сменились песчаным берегом, оттого ноги стали вязнуть в песке. Он пробивался через паршиво сделанные избитые старые кроссовки, и Марго скривилась — зараза чувствовалась под пяткой, пальцами, а по щекам стекали ни то дождевые, ни то приносимые с ветром капли реки. Девчонка мотнула головой и, услышав лай, удивилась: с псом Сергей едой не поделился, отчего бродяжка направлялась обратно, вернувшись снова к плану «а», а именно к Марго и Олегу.       Олег рядом сообразил быстрее. С прежним удивлением Марго проследила, как товарищ отыскал палку и закинул её далеко-далеко. Бродяжка не поддалась на провокацию, отчего Марго хмыкнула. Но и Олег не сдался — уже на третьей попытке пёс всё же кинулся за палкой да вроде уж очень лениво.       — Спрячь. — Марго взяла из рук Олега свёрток с едой и, расстегнув курточку, сунула его к своему спрятанному.       Прибежавшая дворняга выплюнула палку, уставилась на Олега и поплелась рядом, поглядывая на ребятню и гадая над брошенной загадкой: запахи есть, а свёртка нет.       Непорядок.       Меж тем последние снова разговорились.       — Так если забортовая — это не так и плохо, хм?       — М? — Марго посмотрела на него.       — Ну, Марфовна.       — А. Ну. — Марго замялась. — Они же разные бывают. Забортовые.       — В байки веришь? — в голосе девчонка уследила намёк на усмешку, потому ответила признанием с ощетинившимся недоверием в своём:       — В щажке говорят всякое да.       — Да ты не слушай. У тебя же своя голова есть?       — Есть. — Марго стушевалась. — Но сверстникам веришь охотнее, чем забортовым.       — Факт. Но всё ж почему не соглашаешься?       Марго покривила губы и глянула в спину Сергея. К третьему вновь направилась бродяжка, где уже отыскала соответствия и по визуальным, и по осязаемым данным еды. Девчонка в свою очередь задумалась над словами Олега, припомнила Марью Марфовну и покачала головой.       — Если б дело от меня только зависело. Она ходит тайком. Я разговоры подслушала.       — Муж против?       — Угу. У них, говорят, свой дома есть, зачем им ещё один?       — Да ты не думай об этом — нужен, не нужен. — Марго глянула в непонимании на Олега. На вдохе он обвёл взглядом песчаный берег, посмотрел на неё и кивнул. — Не нужен был бы — не ходила.       Он окинул девчонку взглядом, на что Марго, припомнив уже привычные фразочки друга как последний месяц, попыталась в точности повторить её:       — Факт.       Олег хмыкнул. Оба продолжили плестись в молчании, где каждый думал о своём. Марго по-другому взглянула на ситуацию с Марьей Марфовной, а о том, что терзало Олега, она могла только догадываться, как и то, что тревожило ещё более непонятного Сергея. Что до последнего… Он, наконец, как Сусанин (или не Сусанин?) привёл их к коряге, обугленной с нескольких сторон. На бок её Сергей скинул потрёпанный рюкзачок, где, как догадалась Марго, лежали всякие тетради и исписанные клочки бумаги — с ними чудик не расставался.       Все трое уместились на ней, причём Олег сел посередине. Марго порадовалась такому исходу: пускай за последние месяцы они неволей стали вместе шататься, это совершенно не означало, что они сблизились и с Сергеем. Да и как это?.. Марго нахмурилась, расстёгивая куртку и передавая Олегу его свёрток с едой. А! Ну точно. На уроке обществознания это называли точкой соприкосновения интересов. Вот и их точкой соприкосновения стал Олег, который сейчас сидел посередине. Идеальный, казалось бы, исход.       А вот бродяжка уселась точно перед ними да теперь поглядывала, кто из детей поддастся на грустные ореховые глаза и мордочку.       Олег зашуршал обёрткой, затем вцепился зубами в съестное. Запахи лепёшки, свежих овощей и поджаренного мяса усилились, когда и Марго открыла свой. Сергей же медлил, наблюдая за другими и чаще ловил на себе взгляды пса. В конце концов, и чудик присоединился к ним в немой трапезе.       Волны продолжали биться о берег, шум их перекликался с криками чаек — несколько, очевидно также учуявших запахи съестного, уже обосновались чуть в стороне. Бродяжка расценила это как посягательство на свою территорию, но в погоню не ринулась — только отвернулась мордой к шагавшим птицам и приникла к земле, цепко следя за белыми нарушителями.       — Шаверма у вас, да? — скорее из желания как-то нарушить сгустившееся напряжение проговорил Олег.       — Угу. В столовке такое не подадут, — тише обычного просипела Марго, не с таким аппетитом вгрызаясь в своё — еду она растягивала, да думала над тем, как сохранить впрок. Но вскоре оставила мысли: в щажке всё общее, а холодильника нет. Пропадёт, потому и смысла в схроне и не было никакого. — Почему это у нас?       — Потому что правильнее обозначать шаурма, а не шаверма, — тихое и вроде даже неуверенное раздалось с другого бока.       Марго выпрямилась. Из-за того, что Олег сидел сгорбленным, она словила на себе взгляд синих глаз чудика и, кашлянув, дала себе несколько минут подумать. А что тут думать, собственно? Но не успела она и ляпнуть что-то «умное», как Сергей дополнил, отводя взгляд:       — В словаре нет такого значения.       Марго всё же ляпнула:       — Смотря какие словари читать.       — Думаешь, словари врут? — усомнился Сергей, оттягивая уголок губ. Он повернулся к ней, и теперь оба пялились друг на друга из-за спины притихшего Олега.       — Их же забортовые пишут. Разные. Потому каждый пишет своё. Единого цензора не существует.       Серёжа склонил голову к плечу, нахмурился и продолжил парировать:       — Теоретически согласен. Практически — это шаурма. — Он указал на свой чуть съеденный свёрток. — Если даже исходить от значения. Шаурма заворачивается в тонкий лаваш, а шаверма — в лепёшку потолще.       Марго притихла, Сергей продолжал:       — Это можно сказать даже разные блюда.       — Но они-то теперь называются едиными словами!       — Шаурма более привычна у южных регионов.       — А ты в северном живёшь. Потому у нас шаверма. И называй её шавермой!       — Но это не совсем правильно!.. Особенно в этом случае…       Оба продолжали спорить на извечную тему шавермы-шаурмы, когда как Олег предусмотрительно не влезал, продолжая методично есть свой свёрток. Голод был сильнее принципов обозначения блюда. Он также заметил, как чаек стало больше. И если раньше бродяжка пыталась как-то отогнать их, то сейчас псина и птицы сговорились и нацелились на двух увлечённо спорящих детей, которые за своим горячим спором значений совершенно позабыли о самой еде.       Олег отгонять их также не стал, поддавшись любопытству исхода.       — Я тебе ещё раз говорю: это разные блюда, потому если тебя не устраивают такие значения, то давай рассмотрим с позиции отличий.       — Предлагаешь, развернуть лепёшку и сравнить ингредиенты? — фыркнула Марго, вскидывая руку, в которой зажимала собственное съестное.       Этого хватило, чтобы чайка набросилась на детей и попыталась стащить съестное. А пёс подсобил. В итоге оба спорщика остались без еды, да и бродяжка убежала подальше от места преступления. Там животно-птичья братия разбиралась с остатками утащенного пропитания. Марго и Сергей притихли, надулись и отвернулись друг от друга. Олег на вдохе, тщетно сдерживая смех, разломил остаток своего свёртка на двое и протянул обоим:       — Еда есть еда, идёт?       — Идёт.       — Идёт, — с разницей в пару секунд согласились и Сергей, и Марго, забирая предоставленное.       Олег посмотрел на руки, напрочь пропитанные соусом, облизнул пальцы, а остатки вытер о штаны в привычном жесте, и пока другие довольствовались поделенным, проговорил:       — У нас вообще это шварма была.       Не прошло и нескольких секунд, как Сергей подал голос:       — А это уже израильское.       Марго покосилась на чудика, но взор перегородил Олег, который выпрямился и хохотнул.       — Израильское, арабское, швармы, шавармы, шуармы — еда есть еда, и плевать как там звать. А еда, — он помедлил, поднимая руку, — это важно. Это залог существования.       Спорщики вконец угомонились, видимо принимая позицию истины третьего безоговорочно. Да и как тут не принять, когда под крики позади чайки дербанили утащенный во время бесполезного спора обед. Сергей и Марго разбирались съестным, и последняя подумала над тем, что и вопрос со схроном решён — съеденного ей достаточно и ничего прятать не нужно, но всё же обидно от упущенной еды.       Олег осматривался и изучал окрестности, а когда прибежала бродяжка и уселась напротив, облизывая морду, принялся трепать её по голове.       — Хитрозадая, — послышалось от него. Марго хмыкнула. А пёс и вовсе сиял довольством, и было с чего: поохотился, наелся, да и ещё сейчас его чешут за ушами и говорят вроде бы приятные вещи.       Марго поняла, что таить обиду на пса — пустое, сама же увлеклась и проворонила еду, потому вскоре, также обывательски облизывая пальцы, на которых остался соус, поинтересовалась:       — А как звать-то?       Олег посмотрел на притихшего Сергея, который под обращённым на него вниманием слегка стушевался. Небольшой свёрток он ел медленнее, оттого зажал сейчас руками остаток и задумался.       — Бим, — коротко обозначил Серёжа и, спохватившись, когда еда норовила распасться, спешно доел её. — Пускай будет Бим.       Олег улыбнулся, провёл пальцами за ушами бродяжки, которая, виляя по песке хвостом, разбрасывала его в стороны. С её стороны доносились вроде даже довольно-утробные звуки. Марго хмыкнула, когда пальцы друга прошлись по чёрным ушам.       — Отличное имя, — приободрил Олег. — Да и место тут… хорошее. Тихое.       — Не была тут раньше, — поддержала Марго и осмотрела песчаный берег. Серое. Всё вокруг было привычно серым: вода, небо, песок, который обычно должен был быть около-рыжим, и только позади на фоне чернело здание детского дома.       «И правда тихо. Спокойно», — дополнила она в мыслях и съёжилась, припоминая вечно шумную щажку да коридоры самого батора. Взгляд прошёлся по мусору и обугленным доскам, а память не сразу подсказала о случившемся здесь несколько лет назад. Стоило Сергею заговорить, как Марго и вовсе позабыла о необходимости вспомнить что-то из прошлого.       — Здесь всегда так. Далеко и редко кто потому ходит. — Серёжа выпрямился, подействовало, казалось, одобрение других о месте.       Марго подалась назад, чтобы осмотреть его, а когда Сергей глянул на неё в ответ упрямо не отпрянула. Так оба и пялились друг на друга — два чудика: рыжий и белый. Олег — чёрный в чёрной одежде — вздохнул, выпрямился и руками, пахнущими псиной, ткнул обоих в головы, тем самым отворачивая.       — Пройдёмся, интеллигенты фиговы.       Он встал и, обогнув корягу, направился ближе к реке. Бим кинулся за ним. А Марго, проследив за птицами, скользнула цепким взглядом по Сергею, сложила руки в карманах и, направившись за Олегом, вдруг ляпнула:       — И всё-таки шаверма.       — Кому как удобнее, пускай так и будет, — парировал Сергей, нагоняя её и идя рядом.       Уязвлённое эго требовало опять разжечь спор, но Марго не стала, решив отложить его на потом, когда в скудной библиотеке батора наберёт больше доказательств своей правоты.       Она покривила губы, уставилась в спину Олега и растерялась, услышав следующее:       — А правда, что у вас на Севере её на тарелке подают? В разборном виде? — Он повернулся к ним боком.       Марго не нашлось, что сказать. Включился дальше Сергей:       — Правда. — Он поправил лямку рюкзачка. — Только это уже как салат выходит.       Олег отвернулся, принялся выискивать палку для Бима и уточнил:       — Только не говорите, что вы её ещё вилкой и ножом едите?       — Находятся и такие, — улыбнулся Сергей, и Марго приметила, что первый раз заметила его улыбку. Редко чудик в принципе улыбался.       Олег буркнул что-то под нос и, подхватывая ветку, затянул: «Извращенцы». Марго потерялась. Они прошли несколько метров дальше, когда она всё же не выдержала и полюбопытствовала:       — Кто такие извращенцы?       Казалось, всё вокруг притихло, и даже волны набегали тише привычного. Олег кинул Биму палку, тот довольно понёсся за ней. Марго взглянула на Сергея — тот отвёл взгляд на тревожную гладь воды, тогда она снова уставилась на Олега.       — Ну как тебе сказать… — протянул он.       — Ладно, в словаре почитаю, — фыркнула Марго, за что схлопотала смешки.       — Боюсь, тут составители придут к единому цензору, — высказался Сергей.       Марго насупилась, добавила вопрос к следующей нерешённой загадке, а дальше их разговоры потекли в иное русло. Только Бим бегал и счастливо вился у ног ребятни, да на берег продолжали набегать волны. Всё вокруг оставалось серым с чернеющим на фоне детским домом, но возможно среди друг друга трое нашли нечто, что даст возможность создать своё, далёкое от серости и ужасов…