Silent!

— Скажите, пожалуйста, вы знали мистера Томаса Либа? — темнокожий мужчина в костюме полицейского стоял напротив деревянного стола, издали напоминавшего тот, что располагался в кабинете директора Валюклявичюса; за ним сидела, опустив голову вниз и разглядывая свои ладони, белокурая девушка. Виктория подняла свои голубые, цвета океана, и опять заплаканные глаза на полицейского, который продолжал пытливо смотреть на неё, засунув свои руки в передние карманы джинсов. Со стороны де Анджелис — сильная духом, отважная девушка, которая, кажется, способна пойти даже на самые авантюрные и рискованные поступки, однако при более близком знакомстве в ней можно разглядеть хрупкую и чувствительную девочку, насколько она тяжело переживает эмоционально сложные ситуации и насколько её легко довести до слёз. — Да, знала, — тихо говорит она, продолжая глядеть своими чарующими глазами на мужчину, — Вернее, я никогда его не видела в лицо, знаю только его имя. Мой отец знаком с ним и пару раз упоминал его имя при мне. — А где ваш отец сейчас? — осведомился полицейский, исподлобья смотря на Викторию. — О… Он… Он уехал в Пенсильванию на несколько дней на конференцию по работе, — так же тихо, будто опасаясь чего-то, ответила девушка. — Вы можете рассказать подробнее о мистере Либе? Кто он? Зачем он приехал в этот город? — темнокожий мужчина, видимо, устав стоять, аккуратно опёрся о бледно-зеленую стену. — Нет, — покачала головой Виктория. — Я не знаю о нём абсолютно ничего, что могло бы быть Вам полезным. — Расскажите хотя бы то, что знаете — нам важна любая информация. — Не думаю, что информация о том, что он как-то выиграл в покер у какого-то своего мегаобеспеченного друга, или о том, как он залпом выпил бутылку водки, поможет Вам в расследовании дела о его убийстве во дворе нашего дома, — пожала плечами де Анджелис. — Больше Вам ничего не известно? — задал бессмысленный вопрос полицейский. — Сказала же: нет! — воскликнула Виктория. — Мне кажется, я выразилась вполне понятно. — Хорошо, — вздохнул мужчина, подходя к столу и записывая в протокол свой вопрос. — А что насчёт Вашей подруги, Барбары? — Она не может быть убийцей, ведь была с нами в тот вечер и просто не могла выйти на улицу и убить человека. К тому же она была первой, кто подошёл к окну и увидел происходящее, — монотонно произнесла Виктория максимально задолбавшимся тоном. — Расскажите, пожалуйста, Вашу версию событий того дня, — снова склонившись над протоколом, пробубнил полицейский. В это время в коридоре, под надзором двух важно стоящих охранников и одного коренастого полицейского, на лавочке сидела Барбара. Она была единственной, кто ещё не был допрошен лично. Роксен и Альбину уже забрали родители, и Виктория, как только выйдет из комнаты, тоже уедет. Прави беспокойно оглядывалась по сторонам: небольшие настольные часы показывали без пяти минут три, — значит, Виктория сидит в кабинете уже около сорока минут, — над ней тёплым жёлтым цветом светила лампа, благодаря которой тени и без того не внушавших доверия трёх мужчин казались ещё более пугающими, а выложенный маленькими квадратными кафельными плитками пол был весь в какой-то непонятной грязи. Небольшой коридор не был наделён большим арсеналом вещей, как, например, самая первая комната, где сидела миловидная дамочка с ярко накрашенными губами и чёрными бровями, совсем не сочетавшимися с её рыжими, видимо, покрашенными, волосами, и которая записывала всех, кто заходит и выходит из участка. Дверь слева от Барбары распахнулась, и из комнаты вышел сначала высокий светловолосый полицейский, за ним, споткнувшись о порог, плелась Виктория, и последним вышел темнокожий полицейский, допрашивавший девушек. — Юри, проводи, пожалуйста, юную леди до выхода и возвращайся обратно, — сказал мужчина парню, что шёл первым, записывая что-то в маленькую записную книжку. Поостманн кивнул и, чуть подтолкнув Викторию по направлению к выходу, пошёл за ней. — Пройдёмте, пожалуйста, девушка, — он посмотрел на Барбару, жестом указывая ей на дверь, откуда только что вышли они с Викторией. Прави медленно встала и на ватных ногах прошла за полицейским. Она услышала, как дверь за ними с эхом захлопнулась, и теперь был слышен только стук её каблуков по кафелю и звон ключей, висевших на шее у полицейского. Она села на стул, где несколько минут назад сидела Виктория, а следователь, видимо, поняв, что этот допрос будет дольше трёх предыдущих, подставил стул, стоявший в углу, к противоположной стороне стола, на котором уже лежали три протокола. Через пару мгновений в комнату вошёл Юри, неся чистый протокол. Он положил бумажки на стол и отошёл в угол, где стоял все три опроса подряд. Полицейский взял титульный лист протокола, записал номер дела и своё имя, фамилию. Барбара смогла прочитать, что имя следователя — Сезар Семпсон. Семпсон посмотрел на девушку и отчеканил: — Имя? — Прави Барбара, — дрожащим голосом сказала она. — Владеете языком судопроизводства, то есть английским? — Да, — утвердительно кивнула Прави. Затем Сезар стал разъяснять допрашиваемой её права, что затянулось, по мнению Барбары, минут так на десять. — Итак, что Вам известно о Томасе Либе? — задал вполне очевидный вопрос следователь. — Ровно ничего, — ответила Барбара. По ёе лицу нельзя было сказать, что она волнуется, — Прави сохраняла железное спокойствие и старалась отвечать максимально грамотно, — ее выдавал лишь только дрожащий голос. — Я не имею ни малейшего понятия о том, кто он, — добавила она. — В ту ночь я действительно впервые увидела его. — Мгм, хорошо, — протянул Сезар, снова записывая её слова в протокол, — Расскажите, пожалуйста, о событиях того дня. Барбара рассказала всё, что произошло в течение вчерашнего дня, до малейших деталей — от момента, когда она сонная встала с кровати, до общения с Роксен перед тем, как провалилась в тёплые и уютные сновидения. Только об одной вещи она умолчала. Записка. Та самая записка, которая всё так же лежала в кармане её темно-коричневых брюк и которую она, нервничая, сжимала во вспотевшей ладони. Семпсон, поняв по ждущему дальнейших действий взгляду Барбары, что это всё, что она хотела сказать, решил сам подтолкнуть её на нужную тему. Он, щёлкнув синей шариковой ручкой и поднеся ее кончик ко рту, пытливо посмотрел на Прави и протянул: — А что насчет тех фото, которые по абсолютно счастливой случайности оказались в нашем участке. — А что это вы за полицейские такие, — аккуратно кладя руки на стол, неожиданно, после недолгого молчания, произносит Прави, — раз, совсем не разобравшись, что за человек принёс вам эти фотографии, начинаете обвинять других? Может, никакого Лоика Нотте вообще и в помине не существует, и нас кто-то нарочно пытался подставить, дабы скрыть своё причастие к убийству мистера Томаса Либа? — Барбара продолжает пытливо смотреть своими чёрными, как ночь, глазами, в которых маленькими белыми огоньками отражался свет единственной лампы в комнате, на полицейского, который, ошеломлённый такой смелостью допрашиваемой, буквально вжался в спинку деревянного стула. — Да и вообще, вы не задавались вопросом, почему гражданин другого штата разгуливает в одиннадцатом часу по жилому комплексу на окраине города один? Нормальные туристы селятся в центрах или в отелях на окраинах, которых в том комплексе нет и не было никогда. Даже если учитывать то, что он приехал к кому-то в гости, то он навряд ли будет гулять в полумраке меж домов, где может заблудиться даже житель этого комплекса. — Но… — попытался возразить Семпсон, но Барбара тут же его перебила, не дав даже толком начать. — Хотите сказать, что он жил рядом с нашим домом? — она усмехнулась. — Сомневаюсь, что люди, у которых он гостил, не заметили тучу мигалок и сирен посреди ночи. Да и сколько людей вышло на нас поглазеть! Хоть кто-то да и узнал бы, чей это труп. Барбара умолкла, с довольной ухмылкой откидываясь на твёрдую спинку стула и снова засовывая руки в карманы, нащупывая в правом кармане маленькую бумажку и снова сжимая её в кулаке. Сердце бешено колотилось — она слышала отголоски его стука в ушах. Но она наконец-то сказала всё, что думает, всё, что было у неё в голове с того момента, как она, затаив дыхание, смотрела на два чёрно-белых размазанных снимка, которые держала в дрожащих руках. Барбара до сих пор помнит испуганный до жути взгляд Альбины, растерянное лицо директора Валюклявичюса и невозмутимую физиономию инспектора Канкаанранты. Сезар ошарашенно покосился на Юри, который всё так же смирно стоял в углу, сложив руки в замок спереди. Подумав с минуту, Семпсон, шумно вздохнув и захлопнув синюю папку протокола Барбары, со скрипом отодвинул стул и поднялся на ноги, убирая шариковую ручку в нагрудный кармашек. — Хорошо, — на выдохе сказал он, — мы позовём сюда мистера Нотте, чтобы разузнать о том, откуда у него эти фотографии. Следователь отпёр дверь одним из ключей, висевших в связке на его шее. Он жестом указал Юри идти вперёд, затем пропустил Прави, шедшую с самодовольной улыбкой на лице, и уже последним вышел сам, заперев дверь. Миновав коридор, где Барбара провела около двух с половиной часов, сидя и внимательно рассматривая свои ладони, они вышли в комнатку со светло-голубыми обоями, таким же столом, чёрными стульями и парочкой массивных растений, стоящих в углах рядом с стульями. — Барб! — кинулась ей на шею высокого роста девушка с каштановыми волосами. — Я так волновалась! Прави, улыбаясь, гладила девушку по спине, что-то говоря ей на ухо. — Это, как я понимаю, Ваша сестра, да? — осведомился Сезар. — Совершенно верно, — Барбара посмотрела на него, — это Альма. Увидев их вдвоём, мысль о том, что они сёстры, обойдёт любого стороной, ведь девушки были почти не похожи. Лишь тёмно-карие глаза были абсолютно одинаковы. Сезар кивнул, затем подошёл к светло-голубому столу, за которым сидела дамочка, неохотно оторвавшая взгляд от глянцевых страниц журнала. Вздохнув, Семпсон начал барабанить пальцами по столу и сказал: — Джулия, подай-ка, пожалуйста, мне телефонную книгу. Джулия, цокнув, встала с кресла, взяла из ящичка снизу какой-то ключ и направилась к шкафчикам. Отперев один из них и немного порывшись там, она достала с верхней полки толстенную книгу в чёрном кожаном переплёте и протянула её полицейскому. Тот моментально открыл её и начал поиск имени «Лоик Нотте». В это время Барбара рассказывала сестре всё, что произошло с ней сегодня. У них были абсолютно доверительные отношения и почти не было секретов друг от друга. — Так, я нашёл его, — наконец объявил Сезар, — повезло, что он один живёт в этом городе и относительно недалеко отсюда. Вы, девушки, — он посмотрел на Барбару и Альму, — подождите здесь, пожалуйста, дорога туда-обратно займёт в целом час. И он, снова захватив с собой Юри, вышел из отделения полиции, направляясь к парковке. Барбара, вздохнув, посмотрела на Альму, а та лишь устало улыбнулась ей, подперев голову рукой. — Господи, чуть не забыла! — воскликнула Прави, доставая из маленькой сумочки через плечо свой телефон и печатая подругам сообщение. «Сижу в той комнате с голубыми обоями. Допрос оборвался, потому что я потребовала, чтобы они, перед тем как судить нас, узнали, кто этот придурок, принесший те фальшивые фото в участок. В общем, часа 2 меня точно не ждите;)»

***

— Привет-привет! — Альбина быстро забегает в квартиру, закрывая за собой дверь. — Ты б сказала заранее, что придёшь, я бы хоть оделся как-то поприличнее, — усмехнулся Лука, целуя Грчич в щеку. Хэнни был в тёмно-фиолетовой футболке и пижамных штанах с козликами, в которых он часто ходил дома. Так и не скажешь, что он учитель в одной из самых популярных школ Миннесоты. — Будешь чай? — поинтересовался Лука. — Я ненадолго, — протянула Альбина, — сказала маме, что пойду конспекты у Винсента переписывать, а он живёт буквально через квартал. Но от чая я бы не отказалась. — Слышал, вас сегодня полиция забрала, — спустя пару минут неловкого молчания сказал Лука, наливая кипяток в чашку. — Что произошло? — Нас допрашивали, — отозвалась Грчич, — это по поводу событий вчерашнего вечера. Думаю, ты слышал о них из новостей. Какой-то урод принёс фальшивые фотографии в полицейский участок, где видно, как Барб закалывает ножом бедного мужчину. Ну и придурок же он, причём редкостный. Лука подаёт Альбине, сидящей на диване, тёплую чашку с чаем и садится рядом с ней, обнимая за плечо. — Барбара все ещё в участке, — продолжает Грчич, — написала, что ей удалось уговорить следователя сначала разобраться с тем парнем, — она улыбнулась, — Уж кто-кто, а Барб умеет качать права. Лука грустно улыбнулся и спросил: — А как твоя мать отреагировала на это? Она ж у тебя очень строгая. — К сожалению, мне запретили гулять с друзьями. Так сказать, посадили на домашний арест на две недели, — расстроенно сказала Альбина. — Именно поэтому мне пришлось соврать ей, что я пойду переписать у Винсента конспект, ведь мама знает его семью очень хорошо. Самого Винса я попросила, чтобы он, если что, сказал моей матери, что я у него дома, иначе мать меня прибьёт. — Да уж, — протянул Лука, — я б не смог без друзей две недели. — Слава богу, что хоть не запретили в школу ходить, а то я бы точно дома потухла, — воскликнула Грчич, — так хоть с девчонками в школе поболтать могу. Лука усмехнулся и поставил уже пустую кружку на стеклянный столик. — Ох, блин, мне уже бежать надо! — воскликнула Альбина, посмотрев на серебряные наручные часы. — Мне ещё минут десять на велосипеде до дома ехать. Она тоже поставила свою кружку на стол, вскочила с дивана и, поцеловав Луку в губы, быстро выбежала за дверь, достаточно громко хлопнув ей. Щелчок фотоаппарата, и этот момент остался навсегда запечатлён на пленке. А человек в капюшоне уже быстрым шагом отдалялся от небольшого таунхауса в неизвестном направлении.

***

Сезар с видом победителя ступает на порог, а Юри вталкивает в комнату парнишку лет девятнадцати с русыми волосами и неподдельными испугом и недоумением в глазах. — Вот наш виновник торжества, — Семпсон показывает рукой на парня в наручниках, который уже перестал брыкаться и нервно смотрел то на Барбару, то на Альму. — Самое главное, говорил ещё что, мол, не он это был, что мы ошиблись — в общем, типичные отговорочки. Барбара пристально смотрела на перепуганного Лоика, руки которого дрожали так, будто он только что на американских горках прокатился и ещё отходит от них. Она не верила, что этот безобидный с виду парень мог так коварно подставить её. Ну, просто не верила. Здесь что-то явно было не так. Её опасения подтвердила Джулия. — Это не тот мальчик, что фотографии мне принес, — осматривая Нотте с ног до головы, протянула она. — Тот повыше, что ли, был… и волосы потемнее… да и лицо в целом совсем непохоже. — Как только он открыл нам дверь, мы спросили, он Лоик Нотте или нет, и получили утвердительный ответ, — изумился следователь. — Он один такой на весь город. — Может, тот парень уехал из города? — предположила Альма. — Или он просто назвался чужим именем? — Так, парень, — Сезар аккуратно отстегнул наручники и вложил в его руку пару купюр, — держи тебе на такси. Ты извини, что мы тебя так выдернули из дома, не разобравшись, что да как. Но не забывай, что ты всё равно под подозрением, — Семпсон резко перемерил тему, улыбнувшись: — Тебе вызвать такси? Лоик помотал головой, испуганно посмотрев на него, бросил быстрое «До свидания» и пулей выскочил из участка, оставив пятерых людей в полном замешательстве. — Ладно, мисс Прави, — после минутного молчания, начал говорить Сезар, — Вы и Ваша сестра можете ехать пока что домой. Если что, мы с Вами свяжемся. До свидания. Девушки, попрощавшись, встали со стульев и вышли на улицу. Свежий вечерний ветерок радостно встретил их, аккуратно развевая волосы. Сёстры направились к фиолетовой машине Альмы, которая стояла недалеко от участка. — Ну и умеешь ты, конечно, влипнуть во всякие неприятности, — улыбнулась Альма, пристегивая ремень безопасности и поворачивая ключ зажигания. Барбара легко улыбнулась и отвернулась к окну, разглядывая кроваво-красный осенний закат. Она просто надеялась, что всё будет хорошо.