Из-за ширмы...

В больнице было тихо. Прием давно закончился, и Анна Викторовна, вызвавшись заполнить карты больных, отправила уставшего Александра Францевича домой. Она уже заканчивала, как вдруг скрипнула дверь. Оторвавшись от бумаг, Анна не смогла сдержать улыбки при виде вошедшего. Штольман на миг остановился на пороге и беглым взглядом осмотрел комнату. Убедившись, что они одни, он опустил котелок с перчатками на ближайший стул, прислонив там же трость, и решительным шагом направился к столу. — Добрый вечер, Яков Платонович, — не переставая улыбаться, Анна поднялась на ноги. — Весь день провел в участке, — ответил он, обхватывая ее под локотки. – Не терпелось тебя увидеть. Скользнув ладонями по лацканам распахнутого пальто, чуть присыпанного снегом, Анна потянулась к губам любимого мужчины. Поцелуй, другой, третий. Штольман, тяжело дыша, рывком прижал к себе девушку и стал целовать ее с жадностью, словно теряя голову от ее близости. — Вижу, соскучился, — усмехнулась Анна, переводя дыхание. — Очень, — выдохнул Яков и прикрыл глаза. В попытке усмирить свою страсть, он сделал глубокий вдох и провел носом по щеке все еще сжимаемой в объятиях девушки. Не в силах сдержаться, он прикоснулся губами к ее скуле. Затем к подбородку. И сдавшись на волю чувств, вновь завладел ее ртом. Руки Анны нырнули под створки пальто, а Штольман все крепче притягивал к себе девушку, целуя самозабвенно и неистово. Сильные пальцы сжимали больничный халат на хрупкой женской пояснице, то ли желая незамедлительно сорвать его, то ли, напротив, силясь обуздать накал. В дверь несмело постучали. Анна вздрогнула, словно отрезвленная, и разомкнула объятия. С трудом переведя дыхание, Яков Платонович помедлил, надеясь, что кого бы не принесла нелегкая, она же их обратно и унесет. Но, увы, въедливый скрип петель заставил его все же отступить на шаг назад. — Анна Викторовна, вам чаю… ой! – дежурная сестра испуганно замерла на пороге, поочередно поглядывая то на судебного следователя, то на госпожу Миронову, и делая соответствующие выводы. – Простите. Я… — Все в порядке, Катерина, — любезно заверила ее Анна и улыбнулась. – Благодарю, но чай не нужен. Я уже собираюсь домой. — Хорошо. До завтра, — та послушно кивнула и поспешила удалиться. Стараясь не рассмеяться, Анна закусила нижнюю губу и, обернувшись к Штольману, устало присела на краешек стола. С задумчивым видом и возбужденным блеском глаз, Яков медленно приблизился к девушке и уперся ладонями в стол по обе стороны от нее. — Когда же я смогу остаться с тобой наедине? – проговорил он вполголоса, едва не касаясь ее губ своими. Постепенно улыбка на ее лице уступила место волнительной серьезности. Вглядываясь в глаза напротив, каждый понимал, о чем сейчас подумал другой, какие воспоминания заставили сердце чаще забиться. Они ни разу не говорили о той ночи, лишь вскользь затронули, когда он решился приоткрыть завесу тайны над своим исчезновением. То, что они оба помнили о ней, лишний раз доказывало, что она случилась на самом деле, а не привиделась в лихорадочном бреду в моменты отчаяния. — Я могу, — начала Анна почти шепотом, но продолжила громче и увереннее, — отпроситься у доктора Милца на пару дней. Штольман чуть отстранился, удивленно вглядываясь в ее лицо – уж не ослышался ли он? Но не найдя никаких намеков на шутку, а видя в ее глазах лишь твердую решимость, он довольно улыбнулся. — Когда? — Завтра я должна ассистировать ему на операции, а вот после… кажется, никаких дел. Ладонь со стола скользнула по бедру Анны и завернула на спину. Настойчиво надавив, Штольман вновь притянул девушку к себе, прижавшись к ее лбу своим. Его тяжелый прерывистый вздох и прикрытые на мгновение глаза говорили о мучительной внутренней борьбе мужчины за самообладание. — Я скажу, что еду в Петербург, — вполголоса проговорил Яков, и его рука словно по своей воле двинулась вверх по спине девушки. – Ты… — А я скажу, что уезжаю по делам благотворительного общества, — воодушевленно предложила Анна. — Найми крытый экипаж. А завтра я передам точные указания для кучера. — Тайное свидание, — задорно улыбнувшись, Анна с нежностью погладила Якова по щеке. Развернув голову, он поцеловал ее ладонь и наконец выпустил из объятий. — Пойдем, я провожу тебя. Ярославль Гостиница «Модернъ» — Вечер добрый, сударыня, — поприветствовал Анну портье. – Желаете снять номер? — Добрый. Я Анна Кайсарова. — Минуту, — мужчина заглянул в журнал регистрации постояльцев. – Госпожа Кайсарова, добро пожаловать. Ваш супруг уже ожидает вас. Он подозвал носильщика, и тот, резво подхватив чемодан Анны, поторопился наверх. Дверь распахнулась почти мгновенно. В белоснежной рубашке, перетянутой лишь черными подтяжками, с расстегнутым воротом и выражением предвкушения на лице, Штольман выглядел просто, безмятежно и как-то по-домашнему. Он молча впустил ее в номер и не сводил с нее глаз, пока носильщик не удалился, оставив чемодан на прикроватной банкетке. — Как дорога? – запечатлев поцелуй на родных губах, Яков помог Анне снять верхнюю одежду. — Долгая, — улыбнулась девушка, — скрасило ее лишь ожидание встречи с тобой. — Наверное, проголодалась? Я заказал ужин, — он подвел ее к накрытому на двоих столику с легкими мясными закусками, фруктами и охлаждающимся в ведерке шампанским. Разлив вино по бокалам, Штольман протянул один Анне. — За нас, — отсалютовал он, с тихим звоном ударив о ее бокал. Пригубив шампанского, Анна оглядела номер, задержав взгляд на огромной, обрамленной изящным балдахином, кровати с атласным покрывалом. Затем постаралась отвернуться, нарочито игнорируя ее присутствие. Яков чувствовал, что между ними стояла та ночь. Та самая, что однажды связала их судьбы навек. Та самая, что подарила мгновения безграничного счастья, только чтобы следом омрачить и запятнать их долгими годами скорби, муки и отчаяния. Он понимал, что эта женщина перед ним не знала в жизни другой близости кроме той, что на утро разбивает сердце вдребезги. Он заметил, как крепко ее пальцы сжимали хрустальную ножку бокала, и все же тот подрагивал в ее руке. Он осторожно забрал его и поставил на стол. Затем поднес ее руку к губам и поочередно поцеловал каждый палец. Она шагнула ближе, кладя вторую руку ему на грудь. — Скажи, это все взаправду? — Если это сон, — улыбнулся он, обнимая ее за талию и притягивая к себе, — я предпочту никогда не просыпаться. Яков поцеловал ее нежно, неторопливо, без слов заявляя о своей бесконечной любви и непреклонной преданности. Раздался стук в дверь. Анна и Яков на миг застыли в объятиях друг друга, а затем у Анны вырвался нервный смешок. — Невероятно, — покачала она головой сквозь смех. – Неужели это никогда не прекратится? — Надеюсь, это не Коробейников, — вздохнул мужчина и направился к двери. — Господин Кайсаров, мне сказали, вы желаете камин истопить. — Юноша с корзинкой дров неуверенно переминался с ноги на ногу. Вспомнив, что он действительно озвучивал портье подобную просьбу, Штольман со смирением открыл дверь шире и скомандовал: «Проходи». Пока парнишка занимался делом, Анна подошла к окну, разглядывая заснеженные улицы незнакомого города, по которым вышагивали такие же незнакомые люди. И им дела не было до того, что происходит в этом гостиничном номере. Для всех здесь они были молодоженами, четой Кайсаровых, остановившимися на ночлег во время своего путешествия. Можно расслабиться. Можно свободно наслаждаться обществом друг друга. Можно любить без оглядки. Анна вздрогнула от неожиданности, когда на талию легли уже такие родные руки, чьих прикосновений ей всегда будет мало. Кажется, замечтавшись, она не слышала, как ушел истопник. Яков обнял ее со спины и проговорил над ухом. — Я запер дверь на ключ и до утра не намерен никому открывать. Улыбнувшись, Анна откинула голову ему на плечо и почувствовала, как его губы коснулись ее щеки, уха, шеи… Она с наслаждением прикрыла глаза. Спустя мгновение его ладони накрыли ее руки и заскользили вверх по рукавам, погладили плечи и спустились на спину. Яков чуть отстранился, и она ощутила, как один за другими стали расстегиваться крючки платья. Отогнув ворот, он стал так же неторопливо целовать ее плечи, пока пальцы продолжали разделываться с застежками. Наконец платье с тихим шелестом упало к ногам, оставляя Анну в одной нательной сорочке. Мужские руки умело извлекли из волос пару шпилек, высвобождая каскад шелковистых кудрей. Анна развернулась, встречая восхищенный взгляд потемневших глаз. — Как же я люблю тебя, — выдохнул Штольман, притягивая ее для поцелуя.